Надежда Борзакова – Девушка брата (страница 38)
— Настя-я-я, они нереальные, — вытянув носочек, она любовалась тем, как туфля обхватывает ногу.
— Удобно? Точно? — забеспокоилась я. У нас один размер и телосложение, но ведь все равно покупая за глаза, возможны варианты.
— Невероя-ятно, — пропела девушка. Скинула туфли, сложила их в коробку. Покрутила в руках сумочку, с видимым удовольствием гладя мягкую кожу.
— Носи с удовольствием! — улыбнулась я.
— Расскажи, как там в Париже, — попросила Алла. — Год не была, ломает.
— Там какая-то особенная атмосфера. Волшебная, непередаваемая. Но, знаешь, я как-то даже рада, что все время работала и валилась с ног от усталости. Без Влада это все равно не то.
— Молодожены, — хихикнула Алла. — Когда вы переезжаете?
— К концу месяца должны закончить ремонт и привезти мебель, — улыбнулась я.
— Кстати, от участка, где мы строимся, до вас полчаса на машине. Так что фактически будем еще ближе, чем сейчас.
Я улыбнулась официанту, принесшему кофе и вишневое мороженное.
— Может и дети пойдут в одну школу. То есть, твои будут уже старшими школьниками, а наши, скорее всего, первоклассниками…
— Ммм?
— Не-ет, — я покачала головой, — не до официальной свадьбы точно. Талия должна быть нереально тонкой.
— Тебя все это напрягает, да? — сочувственно поморщилась Алла.
— У всего есть своя цена, — я отправила в рот ложечку мороженного, покатала на языке прохладную сладость, — мне не на что жаловаться. Даже наоборот. Просто с Владом хочется свить гнездышко, скрытое от всех и всего. Тихое счастье, знаешь.
Закивав, Алла сменила тему, почувствовав мою скованность и та постепенно уступила место веселой непринужденности, как всегда бывало рядом с подругой.
Время шло. Точнее, уносилось с удвоенной скоростью, как бывает, когда постоянно работаешь. А уж выходные и часы по будням, проводимые вместе с Владом, казавшись бесконечными в моменте, проносились вмиг.
В начале апреля мы переехали. Затащив вещи — о, я не думала, что у нас их столько, и с радостным ошеломленным удивлением с полчаса рассматривали наш новый, до неузнаваемости преобразившийся дом, будто видели впервые и до сих пор не могли поверить, что все это наше. Что картинки с монитора, будто по мановению волшебной палочки увеличились в размере, приобрели объем, форму, текстуру… Стали настоящими.
Много света, воздуха, легкости. Плавные линии, пастельные оттенки, натуральные материалы и по максимуму функциональности. Пожалуй, именно таким было бы мое описание интерьера нашей квартиры, если коротко. Ведь, если иначе, то затянулось бы на час и стало напоминать сбивчивый восторженный рассказ с подробным описанием каждой детали.
Светлой залы с уютным, мягким белым диваном с желтыми подушками, который будто обнимает, когда на него садишься. Пушистым ворсом кремового ковра, приятно щекочущем голые ступни. Изящными, едва заметными рисунками на обоях за ним. Пальм в кадках, напоминающих о нашем свадебном путешествии.
Королевской кровати в спальне, напоминающей о нем же. Светильников на потолке, похожих на звезды…
Отпраздновали новоселье и вновь погрузились в череду рабочих будней и подготовку к свадебному торжеству, которое состоится девятнадцатого июня.
Психика странная штука. Она умеет нарочно нагнетать тревогу столь же искусно, сколь и растворять ее. Сглаживать другими чувствами, прятать под чередою дней, в которые ничего не происходит. Отучать каждый день ждать плохих вестей и внутренне содрогаясь задавать вопросы. Верить глазам и ушам, а не картинкам, рисуемым в подсознании.
А перед глазами у меня был муж с видом сытого хищника, отвечающий на любые мои вопросы или даже предугадывающий их. И ответы — подробные, пропитанные уверенностью и амбициями, ласкали уши, лились бальзамом на душу. Перед тем, как руки и губы начинали ласкать тело и заставляли забывать вообще обо всем, качая на волнах наслаждения.
Миновали мои двадцать девять, миновала годовщина нашей встречи. Даже весна — по большей части холодная и дождливая, от чего больше похожая на осень, к моей радости, сменилась жарким солнцем на ясном небе и буйством летних красок.
Могла ли я представить, что это затишье — пестрое, разноцветное, звучащее изысканной мелодией и наполненное огромной, как Вселенная, любовью, перед бурей, которая уничтожит все? А кто бы мог?
Стол в кухне напоминал тропический сад. Ароматы фруктов наполнили, кажется, всю квартиру, перебивая запах стейка. Романтика романтикой, а одной фруктозой и гормонами счастья Влад не насытится.
Переодевшись в шелковое платье нежно-розового цвета, скрывающее изгибы и округлости так, что я, наверное, выглядела бы более одетой, сняв его, я смыла макияж и распустила по плечам волосы. Расчесала светло-каштановые пряди.
Я как раз заканчивала удовлетворенно разглядывать себя в зеркало, как включился домофон.
— Анастасия, — пробасил Саша, один из моих охранников, — вам доставка.
— Хорошо, поднимайтесь, — ответила я.
Уж чего, а посылок мне приходило столько, что для них уже было отведено отдельное помещение.
— Проверил, — отчитался парень, передавая мне большую белую коробку, перевязанную крупным алым бантом.
— Спасибо.
Закрыв за парнем дверь, я занесла коробку в залу. Алого атласа было жалко, потому попыталась развязать тесемки. Что я потом с ними буду делать, другой вопрос. Жалко и все.
Победив ленту, откинула крышку. В нос ударил какой-то терпкий металлический запах. А внутри оказался черный непрозрачный пластиковый пакет.
Дыхание сбилось. Я протянула подрагивающие пальцы, уже понимая, что не хочу его открывать. Шелест. Так громко. Увидев то, что внутри, я в ужасе завопила. Отшатнувшись, не удержала равновесие и упала на пол, больно ударившись бедром и предплечьем. Отползла, вся дрожа. Поискала глазами телефон.
Где его оставила, я не могла вспомнить.
И в этот момент услышала, как в замке поворачивается ключ.
Глава 61
Дыхание было скорее всхлипами. Почти сухими, ведь из глаз упало лишь несколько слезинок. Грудь сковало, трясло так, что вместо слов получалось заикание.
Влад держал меня на руках, укачивал, прижавшись холодными губами к виску. Отдавал короткие, отрывистые приказы, смысл которых я едва могла уловить.
Вцепившись в ткань его рубашки, пыталась выровнять дыхание, всматривалась в черты окаменевшего лица любимого. Неотрывно, не моргая даже, будто в страхе, что иначе он вмиг раствориться в воздухе.
Исчезнет.
— Успокоительное, — Саша передал Владу стакан и торопливо, дергано ретировался.
— Потихоньку, — прошептал Влад, поднеся стакан к моим губам.
Но я, схватив тот, опрокинула содержимое внутрь залпом. Едкое и жгучее, зато вдох получился глубоким.
— В-влад! Это его… Это он, да? Тот… твой, — прошептала срывающимся голосом.
— Забудь! Забудь, не смей думать об этом, — с бессильной злобой. Зная, что не забыть и обвиняя себя, что допустил.
— Он знает! Он теперь знает, — и наконец разрыдалась.
Выплескивая весь ужас от увиденного и от осознания того, как именно умер этот человек, и того, что теперь Шаламов знает, кто под него рыл. Кто подослал шпиона.
Прижалась головой к плечу Влада, забралась руками под рубашку, гладя, сжимая теплую кожу. А он просто сидел, молча застыв, словно каменное изваяние. Только так мог, иначе бы сорвался.
И сорвется! А этого нельзя допустить! Не сейчас и не теперь.
Мысль, пробившаяся сквозь тошнотворный водоворот других, отрезвляла, прогоняла панический ужас и мелькавшее перед зажмуренными глазами изувеченное…
Подняла голову, нашла губы Влада. Прижалась своими к ним — твердым, холодным, плотно сжатым. И они раскрылись, накрывая мои. Холодная пятерня легла на мой затылок, прижимая крепче.
Влад не целовал, он пил мои губы, дыхание, как воздух, как живую воду, как нечто такое, без чего умрет…
— Влад…извините! — мог бы, Саша провалился сквозь землю.
— Свали с глаз моих. Все вон! — проревел Влад.
Я оплела его руками, забралась верхом, прижимаясь всем телом. Отогреваясь в кольце сильных рук, усилием воли подавляя внешнюю реакцию на увиденное.
Твердая грудь тяжело вздымалась и опадала, вжимаясь в мою. Я, кажется, даже чувствовала, как грохочет его сердце. Гладила по затылку, легонько массировала скованные плечи.
Кое-как расстегнула рубашку, стянула через голову. Вновь обняла, уткнулась губами в шею, в пульсирующую жилку под смуглой кожей. Водила руками по спине, плечам, буквально чувствуя, как постепенно, мучительно медленно расслабляются мышцы.
Не знала, сколько мы просидели так, втиснувшись, дыша друг другом. Судя по тому, что комната погрузилась во мрак, прошло минимум пара часов.
Руки Влада переместились со спины на бедра, задирая шелк. Губы нашли мои, жадно смяли их, как пальцы — мое тело, будто сразу везде, сильно до синяков. Вставший член уперся между ног, и я потерлась о него, наслаждаясь твердостью и жалея, что нас разделяет натянувшаяся ткань его боксеров, брюк и стремительно намокающее кружево моего белья.
Влад подмял меня под себя, расстегнул брюки, сорвав пуговицу, и, разорвав хрупкую ткань трусиков, резко вошел до упора.