Надежда Белоокая – Мы ждём Андерсена/ Лабиринт БРЭД & БЭРРИ (страница 6)
– Ах, как красиво!!!
Все замолчали и посмотрели на Розового. А он глаз не мог отвести от листа с рисунком, над которым трудились не принимавшие участие в разбирательствах Тёмно- Зелёный и Голубой.
Вместо непонятного черно-белого треугольника на листе бумаги выросла новая ёлка. Да какая! С одной стороны у нее были дивные, игольчатые ветки, спускавшиеся до самого низа, где во всю росла трава, в которой тут и там мелькали голубые цветы. С другой стороны ёлка была покрыта голубым пушистым снегом, через который едва-едва проглядывали зеленые лапки с острыми иголочками. А внизу с этой стороны лежали большие, мягкие сугробы.
Красный не долго думая присоединился к Тёмно-Зеленому и нарисовал в траве ягоды земляники. Синий покатился к Голубому рисовать тени на снегу. И вот уже о ссоре было забыто. Все фломастеры были заняты делом. С одной стороны рисунка цвело лето, с другой сияла зима. На летней стороне появились кустики и деревца с сидящими на них птицами, дивные цветы, ягоды, ручеек, тропинка и даже заяц, который смотрел на ёлку, задрав голову. С зимней стороны на еловых заснеженных ветках заблестели-запереливались разноцветные новогодние игрушки, в темном небе засверкали звезды и луна. Маленький медвежонок тянул свою толстенькую лапку к новогднему прянику, который висел на ёлке.
Фломастеры без устали перемещались от зимы к лету, советовались и делились задумками друг с другом. Им уже было всё равно, кто чистый,к то смешанный, кто теплый, кто холодный. Лето перешло в осень и рисунок продолжился уже в нижней части. Появились грибы, пестрый ковер из листьев и летящий журавлиный клин. А зима перешла в весну над еловой макушкой. Там бежали ручьи, деревья пускали почки, цвели подснежники и сияло яркое солнце. Луна и солнце на картинке оказались рядом. И Оранжевый нарисовал им добрые улыбки, чтобы они не ссорились. Рисунок был просто прекрасен.
– Да, – сказал Тёмно-Зеленый, – вот тут бы немного обозначить контур. Чёрный бы справился.
– Ага, – ответил Синий, – а вот здесь не мешало бы добавить белого. Для сияния. Немного я переборщил с тенями.
– И так божественно! – выдохнул Фиолетовый, – не надо нам их. Снова устроят войну.
Чёрный и Белый молча вздыхали. Им очень хотелось вернуться на стол и посмотреть что там происходит. Зажегся яркий свет
– А кто это у нас не выключил лампу и не убрал на столе? – раздался женский голос. Через минуту в комнату забежала круглолицая девочка.
– Ах, – всплеснула она руками и позвала
– Маруся, Маруся!
Кошка царственно вошла в дверь.
– Кто это устроил? – спросила её Девочка. Маруся потянулась и показала лапкой под диван, потом под шкаф. Девочка опустилась на коленки, нагнулась и заглянула туда, куда указывала Маруся.
– Там никого нет, обманщица. Признавайся, это ты натворила? – Девочка погрозила кошке пальчиком. Та, фыркнув, юркнула под диван и выкатила оттуда Белого.
– Ага, Волшебник,– схватила его Девочка и тут же уронила. Белый упал и быстро закатился к Черному под шкаф.
– Маруся говорит, что это вы устроили беспорядок, – сказала им Девочка, подняв обоих, и подошла к столу.
– Мама! Мама! – крикнула она так громко, что прибежала не только Мама, но и Папа.
– Маришка, – что случилось?
Девочка протянула руки к столу.
– Смотрите, что нарисовали мои фломастеры. Сами. Они волшебные.
Мама и Папа глядели на рисунок и гордились своей дочкой. Они уже были слишком взрослыми, чтобы верить в разные сказочные события. Но вслух они воскликнули.
– Ооо! И правда! Это чудесный рисунок. Твои фломастеры и правда волшебные. Когда они вышли из комнаты, Девочка взяла новый лист и сказала
– Пора вам дать новые имена. Или фамилии. И написала:
Темно-Зелёным – Ёлкин,
Светло-Зеленым – Листочек
Голубым – Незабудка
Жёлтым – Солныш
Красным – Земляникин
Коричневым – Шоколад
Синим – Василёк
Оранжевым – Апельсин
Розовым – Зефиркин
Фиолетовым – Фиалкин
Серым – Дымок.
Черным – Ворон
Белому она сказала
– А ты будешь Снегом. Чтоб не задавался.
Фломастеры были счастливы. Все остальные восхищены. Белый улыбался. Ему нравился снег.
Наступила ночь, Маришка спала в своей кроватке. А фломастеры лежали на столе вперемешку.
– Всё-таки лучше не драться и не спорить, – сказал один из них. В темноте не было видно кто.
– Даааа, – мечтательно ответил другой, – только так и получается красота. Когда все вместе её создают и берегут.
– А если ссора, то получаются страшные корявые линии и неразбериха. И пустота, – добавил третий. По голосу, вроде как Темно-Зелёный.
Белый и Чёрный лежали рядом и помалкивали. Им пока нечего было сказать. Карандаши в стаканчике молча восхищались рисунком и немного завидовали. Линейка силилась приподняться, чтоб получше его рассмотреть. Стёрка вздыхала, ей хотелось быть фломастером. А Маруся сидела на шкафу, слушала и наблюдала. Она всегда была в курсе всех дел. Даже ночью. И да, она то уж точно знала, кто и что сказал в ночной беседе. Ей всё было видно.
Вишня Всегда
Молодой Вишнёвый Пенёк жил рядом с высокой берёзой во дворе многоэтажного дома. Вернее жила. Она считала себя дамой по имени Вишня Прежде. Несколько лет назад ураганный ветер сломал молодую вишню почти под корень. Пришли люди и спилили сломанное деревце, оставив невысокий изящный пенек. Пришлось привыкать к новой жизни. Сначала она представилась ближайшим соседям : Берёзе и Шиповнику, как Вишня Встарь, ей казалось, что это имя похоже на слово " стар " – звезда. Она слышала когда- то беседу двух школьниц, которые сидели под её цветущей кроной и учили иностранные слова. Но Шиповник объяснил ей, что такое " встарь". А так как Вишня Прежде была очень молода, она решила, что ей не подходит такое имя.
Шиповник тогда ещё добавил, что сейчас она просто пенёк, а не то что прежде. Вишня промолчала, но она была не согласна с Шиповником, вечно он втыкает свои колючки, куда не просят. Такой красавец, но характер просто ужасный. А вот слово " прежде" ей очень понравилось. Она считала его загадочным. Поэтому она забрала его себе.
Лето выдалось в этот год тёплое и влажное, трава вымахала выше Вишни Прежде. И её даже не было бы видно, если бы не дети, которые прибегали поиграть за дом и сминали траву. Они играли то в магазин, где Вишня была кассой, то в кукольную жизнь, где она превращалась в сцену, вершину горы и многое другое. Дети называли место, где жила Вишня Прежде Задомьем и очень любили его.
К ней часто прилетали бабочки ,божьи коровки и другие летающие. От прикосновения их лапок Вишне Прежде становилось щекотно и она смеялась.
Шиповник, кутаясь в шикарный белый плащ из своих цветов, не понимал ни её радости, ни выбора детей.
– Интересно, что они в тебе нашли? Пень обыкновенный. И радуется ещё. Чему? Тому что выше травы не видит ничего? Тому что уродлив ?
Вишня Прежде гордо молчала. Но в душе ей было грустно и страшно.
Никто не заступался за бедную бывшую Вишенку. Берёза была слишком высока и мысли её витали далеко от двора. Она смотрела поверх домов вдаль и беседовала только с Дождём, Солнцем и Ветром. Вороны изредка затевали с ней разговор, но она не любила ворон с их криками и прочей суетой. Маленьких птичек, правда, она качала на своих ветвях и слушала их рассказы, когда они ненадолго присаживались на неё.
Так что Вишня Прежде была очень одинока.
Как-то ранним утром к ней пожаловал случайный гость. Пакет с прекрасным ярким рисунком на шелестящий груди принесло ветром и зацепило за Вишню Прежде.
– Франт и вольный путешественник к вашим услугам, – представился он.
– Вишня Прежде, – смутившись ответила она.
– Хах, – сказал Шиповник.
Берёза не обратила на Пакет внимания.
– Так Вы мадмуазель? – галантно спросил Пакет у Вишни, – если так, то целую ручку.
И забыл про неё. Он пустился в описание своих путешествий.
– Где меня только не носило. Я ж свободен летать, куда захочу. Не то что вы, те, кого держат корни. Погодите, я вам сейчас расскажу – обратился он к Шиповнику. Тот, как обычно привлекал внимание в это время года своими шикарными цветами.
Шиповник забыл про свои иронические " хах" и слушал рассказы вольного франта открыв рот.
А Вишня Прежде чувствовала от них невыразимую тоску и никчёмность собственного существования.
Пакет шелестел, надувался, трепыхался и говорил, говорил, говорил.