Надежда Белоокая – Мы ждём Андерсена/ Лабиринт БРЭД & БЭРРИ (страница 8)

Утро было неописуемо ужасным. В трещинке, так и не замеченной Асфальтом до этого кошмарного момента, появился зеленый росток! На его твердом, нерушимом, гладком покрытии – трещина! В трещине что-то, чего не  должно быть!!! Он разваливается! Он теряет презентабельность! Может хоть какой-нибудь автомобиль задавит этого, преступно проникшего диверсанта, это наглое создание, тянущееся к Солнцу изо всех сил. Нет, вряд ли…вряд ли…Слишком близко к тротуару оно находится…Да если даже его и раздавят, трещина-то останется. Она разрастается с каждой минутой! ОООО!!!! Я погибаю,я разрушаюсь!!! Такого приступа паники у него еще никогда не было. Никогда! Он даже думать забыл о соответствии статусу "непоколебимого и непробиваемого", он был в отчаянии.

 Ночью Асфальт не успокоили ни привычная картинка из мелькания разноцветных огней, ни серые машны, цвета имени его, ни неожиданный дождь…А под утро ему приснился страшный сон. Он увидел себя потрекавшимся, заросшим травой, презираемым заносчивыми снобами-небоскребами…

Но пробуждение оказалось ещё страшнее. Чей-то звонкий, восторженный голосок беспрерывно повторял:"Ах,здравствуйте! Ах,здравствуйте! Здравствуйте!"  "Сон продолжается", – подумал Асфальт, сначала прислушиваясь к голоску, а потом увидев на месте ростка ярко-желтое создание на ножке-трубочке, которое поворачивало свою золотистую головку во все стороны и кланялось  без остановки. И Асфальт не выдержал. Он сказал. Нет, даже закричал:" Замолчи!!!Замолчи!!!" Созданье взрогнуло и поклонилось:" Здравствуйте! Рад Вам, дорогой сосед!". Асфальт покинули остатки самообладания и достоинства. Он был в ярости! "Сосед????!!! СОСЕД???!!! Это я – сосед??? Это моя территория! Это вообще – Я!!! Ты вторгся, ты вырос прямо на мне!!!" Одуванчик, а это был именно он, закачался от такой грозной тирады, потянулся к Солнцу, которое что-то успокаивающе зашептало ему и снова поклонился Асфальту. " Все мы тут соседи, все мы живем на Земле. Рад Вам". У Асфальта пропал дар речи.Он ничего не смог возразить малышу и предпочел замкнуться.

Всю ночь Асфальт пребывал в смешанных чувствах, то впадал в состояние гнева и несогласия со словами Одуванчика, то находил в них долю истины, а то и не долю, а истину. Он ни на минуту не заснул, совершенно не заметив, что пошел дождь и сделал его блестящим и черным. Позже, прогнав тучи, взошло Солнце. И маленький Одуванчик, пробившийся сквозь трещинку в непоколебимом Асфальте, беспрестанно радовался и благодарил светило, которое сияло и улыбалось своему крошечному земному воплощению.

Асфальт поразила такая откровенная несдержанность, такая бесстыдная эмоциональность, но он решил не уподобляться, не опускаться и не вмешиваться. Он даже дал себе слово не слушать этих восторженных речей вовсе. А Одуванчик продолжал радоваться жизни. За несколько дней своего существования он узнал о ней больше, чем многие, гораздо дольше живущие на Земле. Он умел смотреть и видеть, слушать и слышать. Он запоминал и пересказывал вслух все, что ему удавалось узнать: и неуловимые рассказы Ветра, слетевшего с горных вершин, промчавшегося над зелеными, волнующимися кронами лесных деревьев, которые хранят древние сказки и легенды о волшебных существах и событиях. Он перепевал убаюкивающие песни Дождя о ручьях, которые стремятся  к рекам, текущим в изумрудно-синие моря и океан, в котором скрываются миллионы чудес. Переводил чириканье воробьев о всех городских событиях и секретах переулков, тупичков и окраин, озвучивал короткие, стремительные ролики из зеркал мчащихся машин о бесконечных магистралях и проселочных дорогах, о невиданных городах и деревеньках, восторженно пересказывал веселую болтовню детских ботинок про игрушки, маму и мечту. Он воспевал бесконечные сказки Солнца о далеких странах, о раскаленных песках пустынь с караванами верблюдов, о сверкающих снегах полюсов, надежно охраняющих тайну вечности и расшифровывал загадочные перешептывания Звезд и Луны о бесконечности вселенной, рождении и гибели небесных светил, о далеких живых планетах и их обитателях, так непохожих и так похожих на жителей Земли.

Маленький золотоголовый Одуванчик просто не мог держать это в себе. И он проливался, делился этой потрясающей вселенской историей с тем, кто был рядом, с мрачно молчавшим Асфальтом, который неожиданно для себя слушал рассказы цветка с огромным интересом, все больше и больше привязываясь к своему неожиданному соседу. Он даже переживал, что тому, вмещающему в себя целый мир, станет тесно в малюсенькой трещинке. И он впервые обратился к Солнцу за помощью.

Ему захотелось стать мягче в месте этой трещинки. И Солнце согласно кивало и старалось вовсю....

Так проходили день за днем. Ночью Асфальт не спал, он стерег сон своего маленького друга,боясь, что кто-нибудь неосторожный или намеренный погубит малыша. Он был готов, при малейшей угрозе жизни Одуванчика треснуть и провалиться под ногами злодея. Он знал точно, что у него это получится. Асфальт впервые перестал бояться трещин, непрезентабельного вида и мнения окружающих. Он просто жил.

Но наступило утро, когда Асфальт не увидел на прежнем месте золотистой головки. Вместо нее на ножке-трубочке качался пушистый, полупрозрачный шар. От волнения трещина разошлась еще больше, но Асфальт не заметил этого, он позвал тихо и испуганно:" Эй,эй, дружок, что с тобой?" Серебристый шарик неожиданно осторожно поклонился ему :"Доброе утро! Доброе утро, мой замечательный сосед! Мой дорогой друг! Ничего, ничего не случилось, ровным счетом. Я просто постарел… Век Одуванчиков недолог. Пришло мое время. Я рад, что дождался  утра и тебя, чтобы попрощаться. Ветер любезно согласился дать мне отсрочку". Асфальт трещал, ломался изнутри:"Ты покидаешь меня? Ты умираешь?" "Нет, нет, не думай так. Я просто разлетаюсь. Мне просто пора!" " Останься еще ненадолго. Еще на день!"– Асфальт понял, что плачет, но он не стеснялся  этого. "Не могу, мой друг. Ветер зовет, Земля зовет! Но я утешу тебя. Я вернусь. Скоро! И, может быть не один. Я вижу, что места здесь стало больше. Спасибо тебе! И Солнцу!" Ветер, который слушал этот прощальный разговор, не мог больше сдержаться, иначе бы он просто не сумел выполнить свою миссию. Он подул резко и решительно. Серебристый шар разлетелся крошечными парашютиками  в разные стороны. Они летели, гонимые Ветром и согреваемые мягкими лучами печального Солнца. Асфальт слышал, как пролетая над ним эти белые невесомые звездочки шепчут ему слова утешения и обещания встречи.

Всегда веселое Солнце с разлету забежало за тучу, которая немедленно пролилась его слезами – крупными каплями солнечного дождя. Асфальт подумал, что если бы у него было сердце, оно бы остановилось. Выглянуло проплакавшееся Солнце, заблестело в лужах. Дождик замер в тучках, Ветер пролетел над Асфальтом.  Все они верили, что Одуванчик вернется.

И Асфальт начал ждать....

Сима и Бель

Моей прекрасной Алёне,

которая наполнена

сиянием солнца, мерцанием звёзд,

звуками дождя, музыкой,

словами и ощущениями,

и просто светится и светит.

Алёне, которая не боится

потерять, чтобы найти.

– О! А ещё я представляю запах альпийских лугов. Красные и жёлтые маки качают там своими прекрасными чашечками. Но и простые луга хороши свежей травой и цветами, да… Молоко мне рассказывало о больших пёстрых коровах, которые пасутся на них. О белом густом тумане, который прячет траву от солнца до поры. Поэтому молоко тоже белое и густое, – Синяя Кружка замолчала, она представила себе сверкающий от росы луг и встающее над ним солнце.

Обитатели кухни загалдели наперебой, прося Кружку в который раз рассказать о её приключениях. У каждой из этих историй был вкус, цвет и ощущение.

– Спой песню холодной родниковой воды! О береге широкой реки.

– Нет, лучше сказку травяного чая, которую он рассказал тебе у костра!!!

– Сначала про то как танцуют пузырьки в шипучем лимонаде!

– Про волшебную шапку кофе капучино!

– Про кофе лучше нас никто не расскажет, обиженно звякнули Кофейные Чашки в буфете.

– Да прям уж, – басом ответила Кофемашина.

Электрочайник хотел выдать себя за знатока чая, но посмотрел на Чайник Заварочный(вот уж кто мог быть настоящим экспертом), но тот с интересом слушая истории Синей Кружки, молчал. А Электрочайник знал только жар и сердитую болтовню кипятка.

Синяя Кружка была старая и неказистая, с большой щербинкой по краю. Но её любила вся семья. Считалось, что она придает любому напитку, который в неё наливают удивительный вкус. Сима. Так в этом доме называли Старую Кружку. И всё потому, что однажды в походе мимо лагеря, который разбила семья, проходил человек, который попросил у мамы воды. Он выпил её и сказал, подняв глаза к небу:

– Вода из этой кружки беллиссима!

Путник пошел своей дорогой, а мальчики спросили у родителей:

– А что такое это беллиссима? Мы тоже хотим пить беллиссиму!

Папа захохотал и ответил:

– Все, что вы пьете из этой кружки – беллиссима!

Потому что это слово на итальянском обозначает "превосходно", " прекрасно". Бел – это хорошо или прекрасно, а сима – это очень-очень.

– Кружка Беллиссима, – повторили братья.

Так её и стали называть. А потом имя уменьшилось и стало просто Симой.

Сначала мальчики ссорились из-за того, кто первый пьёт из Симы молоко, чай или лимонад, но потом установили очерёдность, и больше ссор не стало. Когда семья отправлялась в поход или путешествие, Симу заворачивали в салфетку и укладывали в дорожную сумку, а все жители кухни вздыхали, им тоже хотелось отправиться вместе с ней и мальчиками. Но оставалось только терпеливо ждать их возвращения и новых рассказов, сказок и песен.