Надежда Афанасьева – Василина: Путь домой. Как помочь ребенку с СДВГ? (страница 3)

Я открыла рот.

– Да мне для справки не нужны эти анализы. Это же еще время, а мне надо за неделю все оформить!

Терапевт засмеялась.

– Неделю? Да ты у меня полгода ходить будешь!

Я вышла за дверь и поняла, что с поликлиникой у меня дело не сложится.

Я стала искать клиники, которые имеют лицензию на выдачу таких справок, и я ее нашла. Вообще мне везет в поиске информации, я всегда нахожу то, что мне нужно, я не знаю, как это получается, но мне открываются именно те ресурсы, которые нужны.

Анализы и флюорографию мы сдали в соседнем отделении ИНВИТРО, получили справку из психиатрического и наркологического диспансера по месту жительства за 5 минут и поехали в поликлинику Управления делами Президента. За три часа мы прошли всех врачей, и сразу на руки получили медицинские справки.

На следующий день после получения медицинских справок, а это был приемный день в органах опеки (их всего два в неделю с перерывом на обед), я отнесла все документы. Специалист, посмотрев, все ли в наличии, сказал, что надо еще сделать осмотр жилья и заказать справку о том, что мы не возвращали уже усыновленных детей. Осмотр назначили на следующее утро, пока муж был дома, чтобы сразу подписать все бумаги.

Женщина пришла в 8 часов, быстро посмотрела нашу квартиру и сказала:

– А не хотите сразу двоих?

Мы переглянулись, и муж ответил:

– А давайте начнем с одного.

Девушка улыбнулась, кивнула и сказала:

– Тогда, как только ваши документы будут готовы, я перезвоню, думаю, проблем никаких не будет.

Мы – кандидаты в усыновители

Неделя пробежала быстро, а документы все еще не были готовы, ждали одну справку.

Мы получали заключение по месту проживания, а запрос о том, возвращали ли мы усыновленных ранее детей, посылали по месту прописки. Через 10 дней раздался звонок: «Документы готовы, приезжайте за ними». Я схватила рюкзак, накинула куртку и, прыгнув в машину, через 10 минут была в опеке.

Положительное заключение о возможности быть усыновителями лежало на столе у специалиста.

Что же это за заключение такое?

Во-первых, там дана характеристика семьи, ее состав, возраст кровных детей.

Нас посчитали благополучной парой. А еще про нас написали, что мы спокойные, уравновешенные, воспитанные, доброжелательные и открытые люди, имеющие опыт воспитания ребенка-инвалида.

Далее шел абзац об образовании и профессиональной деятельности. В нем отмечалось, что у меня два высших образования, одно из которых может мне помочь в процессе развития и воспитания ребенка с особенностями в развитии, так как специальность у меня «сурдопедагог-дефектолог».

Далее прилагалась характеристика нашего здоровья, справки об отсутствии судимости и материальном положении.

Мотив для приема ребенка на воспитание в семью был записан такой: «Супруги имеют силы, возможности и желание принять на воспитание малолетнего ребенка-сироту, подарить ему любовь, заботу и внимание, сформировать положительный опыт жизни в семье».

Пожелание граждан (т. е. нас) по кандидатуре ребенка было таковым: супруги желают удочерить девочку в возрасте от 0 до 3 лет, в том числе, имеющую отклонения в развитии.

И вот тут должен был следом идти ответ опеки, что мы действительно имеем возможность удочерить ребенка с особенностями в развитии, потому что у нас сначала это не было прописано. Пришлось переделывать документы.

Отдельно составляется «Акт обследования условий жизни семьи». В нем записывается метраж квартиры, перечисляется количество комнат и мебели, находящейся в этих комнатах, качество дома, этажность, техника, наличие санузлов. И в конце дается заключение о том, что созданы все условия для проживания и воспитания малолетнего ребенка.

В тот момент мы жили в четырёхкомнатной квартире, у старших были отдельные комнаты, дом был новый, метраж квартиры около 150 метров. Так как эта квартира являлась арендованной, нужно было принести договор аренды на три года, напечатанный, но не заверенный, также мы передали документы о собственности на нашу квартиру.

Где и как искать ребенка?

(20 января 2015 г.)

У меня было много вопросов.

Первый из них: «Где мне искать ребенка и куда бежать?»

Да, конечно, я уже месяц просматривала федеральную базу детей-сирот, выписывала имена детей и регион, чтобы начать обзванивать органы опеки, после того как получу документы на руки.

Мне предстояло встать на учет в базу детей-сирот города Москвы, Московской области, ближайших опек, на территории которых есть роддом. На территории нашей опеки его не было, поэтому специалист сказала, что у них нет ребенка, соответствующего нашим требованиям.

Как в магазине, наверное, подумаете вы…

Выбор ребенка сложен именно тем, ЧТО предполагает этот выбор. Любой здравомыслящий человек, обладающий нормальными человеческими качествами, будет пытаться избежать выбора, но взять первого не у всех получится.

Что мы видим на экране компьютера? Лица. Детские несчастные лица, которые вызывают жалость. Качество фотографий часто ужасное. Когда смотришь на них, кажется, что это специально сделанные на скорую руку размытые снимки. А ведь за каждой фотографией судьба человека. Брошенного, оставленного родной матерью в казенном учреждении.

Люди, которые далеки от темы усыновления, думают, что там полно детей какой-нибудь бедной студентки, которая приехала из деревни, нечаянно забеременела, родила и, чтобы не расстраивать маму и папу, оставила здоровенького малыша в роддоме (ведь она выросла на парном молоке, свежем мясе и натуральных продуктах). Или вторая версия – автокатастрофа. Интеллигентная семья ученых погибла в аварии, а их маленький голубоглазый малыш с вьющимися волосами пшеничного цвета ждет вас в детском доме. И фото на рекламных плакатах поддерживают эти мифы из года в год.

Но, дорогие читатели, я вас огорчу!

В детских домах и домах ребенка живут в основном дети с особенностями развития. Дети людей, страдающих алкоголизмом (часто не в первом поколении), дети наркоманов или пациентов психиатрических больниц. Люди, не имеющие наркотической зависимости, тоже отказываются от детей, детей-инвалидов, но сами эти люди, я считаю, с инвалидностью души.

Поверьте, нормальный человек не бросит своего ребенка. А если случится катастрофа, то ребенка заберут ближайшие родственники, так что надеяться найти здорового малыша можно, но шансы практически равны нулю.

Поиски – это самый волнительный момент. Уже к концу первого дня меня охватила паника, что я не найду ребенка.

Я поговорила с женщиной, которая недавно была в моей ситуации, и получила ответ: «Послушай, ты не найдешь девочку от 0 до 3, там очереди на три года вперед. Иди перепиши на мальчика, и лучше до семи лет. Я своего мальчика пяти лет еле вырвала из системы, а ты хочешь девочку. Даже я – известный человек в своих кругах – и то на девочку не рассчитывала. А у тебя связей нет».

Связей у меня действительно не было.

Ну как так? В базе – 56000 детей! И девочек там много!

Я начала звонить по регионам. Мне отвечали, что на одну выдано направление, другая такая тяжелая, что не доедет до Москвы, третью бабушка забирает, а четвертую папа. Я тогда верила и не подозревала, что бабушки и папы «забирают» годами, но так и не доходят до сбора бумаг, необходимых для этого.

Сложность в нашей семье была в том, что вставать на учет надо было вдвоем с мужем, ведь мы оба кандидаты в усыновители, а опеки работают, как я уже писала, всего лишь 2 раза в неделю в будни. И как это сделать с мужем, если он тоже в это время работает?

Я честно пыталась сделать доверенность у нотариуса, которая мне сказала, что такой доверенности нет, но мы можем сделать бумагу, а дальше, как сработает «человеческий фактор», где-то бумага пройдет, а где-то я получу от ворот поворот.

Для поездки в другой регион нужно было брать отпуск, что мы и запланировали на февральские каникулы, но судьба распорядилась по-другому, и отпуск нам не понадобился.

Была одна девочка – Настя М. – из дома ребенка в Санкт-Петербурге. С декабря месяца я смотрела на ее фото и представляла, как она будет жить в нашей семье. У каждой приемной мамы есть такая путеводная звездочка. Мою «звездочку» забрали в день выдачи нам документов о возможности быть усыновителями. Я очень рада за Настеньку, надеюсь, что она счастлива в новой семье.

После того как я положила трубку, поговорив с региональным оператором Санкт-Петербурга, я, конечно, расстроилась. Я предполагала, что Настя не дождется нас, она была такой хорошенькой малышкой. На страничке «Дети ждут» у нее были хорошие качественные фотографии в розовом костюмчике. «Настя, июль 2014», как ты поживаешь?

Потом были две недели бесполезных звонков в регионы, попытки встать на учет в банк данных детей-сирот Москвы и Московской области.

В банке данных Москвы меня не приняли, так как я, понадеявшись, поехала вставать на учет одна, но здесь не сработал человеческий фактор.

Мне пришлось записаться на следующую дату, 11 февраля, но обстоятельства сложились так, что вставать на учет нам не пришлось.

Через неделю подошла очередь постановки на учет в ФБ Московской области. Там в базе была девочка двух месяцев, но ее мама была из Беларуси. Региональный оператор позвонила в опеку, и ей ответили, что ребенка готовят к депортации, так как у нее нет российского гражданства. И еще обнаружилось, что у нас неправильно оформлены документы. Была пятница, я отвезла наши неправильные документы в опеку, специалист пообещала переделать к понедельнику.