Н. В. Тетес – Лёгкая комедия из жизни античного заповедника (страница 2)

– У дриад с нимфами?

– И у дриад. С нимфами у всех гармония. Кроме твоих подопечных. Но с сатирами они прямо-таки на одной волне. Скачут по полям, в догонялки играют. А-то встанут так – нос к носу и нюхают друг друга. Это значит любовь у них.

На веранде барака я заметил большой мангал и пару винных бутылок, завалявшихся в углу. На сердце стало веселее от мысли, что пребывание моё здесь будет не только полезным, но и приятным.

– Ну пойдем, пройдемся перед ужином. Покажу, что успею.

– Нимф покажи.

– Этого добра у нас навалом, только, поверь, ничего интересного. Самое ценное в них то, что их под опеку взяли геронтологи и диетологи, любые деньги по первому запросу башляют. Потому что все хотят быть молодыми и худыми, как наши нимфы. Их у нас четыре вида. Называем по доминирующему геному – черепашки, попугайчики, медузки и эти… Забыл. Но ты по внешнему виду их не отличишь. Диана отличает, она с ними каждый день возится. Давай я лучше тебе сразу своих гамадриад(9) покажу. Вот где достойный объект. А нимфы… Мы через поле пойдем, где они живут, если выскочат на нас, посмотришь.

Пока мы шли к обиталищу нимф, Вирус продолжал рассказывать.

– А вот химерами(10) у нас никак не сложилось. Двух привозили, две же и сдохли.

– Что так?

– Пугается сама себя и атакует. Только из анабиоза выведут – трах-бах, всё, труп. Первый раз хвост головы покусал. Мы ж не предполагали насколько он ядовитый. Пока мы: ась? ась? Уже кердык. Яд разошелся, спасать некого.

– А противоядие?

– У нас есть, конечно, противоядие. Но от гюрзы там, от гадюки, от кобры. Понимаешь, от нормальных животных. А эту зверину мы же только в теории знаем. Вторую нам прислали уже подкорректированную. Так она у нас целых полчаса продержалась. Львиная голова напала на козью, перекусила артерию. Всё в крови. Химера дохлая. Так что мы уже личное кладбище открыли. А химер пока в долгий ящик.

За разговорами дошли до поляны, картинно заросшей луговыми цветами. В отдалении темнела полоска леса. На краю поляны стояло несколько высоких стогов, в их тени, в окружении, как мне показалось, полуголой ребятни, сидела темноволосая женщина. Приблизившись, я заметил, что вся ребятня женского пола и заняты они складыванием детских пирамидок. А через пару шагов стало понятно, что не такая уж они ребятня – выглядели девушки вполне сформированными, но уж очень маленькими. Их темноволосая предводительница заметила нас и поднялась навстречу.

– Это Диана. Наш нифозавр, нимфоведка. Не путать с нимфо…

– Я понял.

Брюнетка пошла на встречу. Несколько ее подопечных тоже заметили нас и, бросив свое занятие, потянулись ближе.

– Что, – весело спросил Вирус, – опять твои неглиже бегают?

Диана закатила глаза:

– О… Все утро туники по поляне собирала. Не могу их к одежде приучить. Нет, попугайчики нормально носят, а остальные… С другой стороны, чего я хочу, где вы видели черепашку в тунике?

К нам подкрались несколько любопытствующих нимф и тут мне стало понятно, почему Вадим Юрьевич был уверен, что они мне не понравятся. Взгляд у них особенный. Про такой еще иногда говорят – свет горит, а дома никого нет. Очень не комфортно я от такого взгляда себя чувствую. У тех же, что остались заниматься пирамидками, как я заметил, дела шли не особо успешно. И колечки не надевались на стержень, да и стояли в разнобой. Диана же, которая по моему представлению, была куда больше похожа на классическую нимфу, спросила:

– Так это вас нашим сиренам на съедение выписали?

На съедение? Настолько все плохо? Но Вирус ответил за меня.

– Да его полярные медведи за два года так и не съели и эти не съедят.

Тут я почувствовал прикосновение к ладони маленьких цепких пальчиков и непроизвольно отдернул руку. Снизу вверх на меня смотрели пустые глаза нимфы в яркой желтой тряпочке.

– Не трогай меня, пожалуйста.

На лице нимфы отобразился испуг.

– Говорите потише, вы их пугаете, – попросила Диана. – У вас голос такой, мне самой стало страшно.

– Дианочка, просто у Николая Валентиновича идиотофобия, вот он так остро реагирует.

– Вадим Юрьевич, вы снова? Может быть, мои нимфы развиваются медленнее ваших дриад, но называть их идиотками то перебор!

– О, началось. Коля, пойдем отсюда.

– Идите. Идите!

Отойдя на несколько метров, я обернулся и крикнул:

– Диана, простите, пожалуйста, но я ничего такого не говорил.

– А вам не надо говорить. У вас на лице все написано.– и, через время, добавила. – Я вашим сиренам набор специй принесу, чтоб им вкуснее было.

А Вирус совсем не расстроился.

– Да ну их. Идем к гамадриадам. Такого точно не видел.

Я с облегчением оставил нимф позади. Может Вирус выразился и грубо, но у меня, наверное, и в самом деле идиотофобия. Ну боюсь я женщин без мысли в глазах. Пусть стерва, пусть хитрюга, только не эта диаграмма покойника во взгляде.

– Вообще, помнишь же кто такие гамадриады?

– Дриады, которые умирали вместе с деревом.

– В общих чертах, да. Неотделимы они от дерева. Смотри, что из этого получилось. Вот они.

На песчаной излучине небольшой речушки, к которой мы вышли, стояли три белых дерева, похожих на осины. Но стволы толстые, в два обхвата и узловатые, и корни наружу.

– Эх!– возмутился Вирус. – Опять в кучу собрались. Я их разгоню в стороны, они опять сходятся. Ладно, смотри фокус.

Вадим достал из кармана складной стакан и зачерпнул в него воды из реки. В нагрудном кармане рубахи у него оказался пластиковый тюбик с бурой жижей. Выдавил в стакан несколько капель жижи, размешал пальцем смесь, а палец вытер о рубаху.

– Подкормка, – пояснил для меня.– Обыкновенная, для петуний.

Покрутил стаканчиком возле деревьев и поставил его метрах в трех от них. Сам подошел ко мне. Несколько минут как будто ничего не происходило. А затем стволы бесшумно раскололись вдоль, половины стволов отделились и, перебирая корнями, двинулись к стаканчику. Три мраморно-белых фигуры проплыли мимо нас. Прекрасными девами их назвать можно было только при наличии богатой фантазии. Фигуры доплыли к подкормке и запустили в стакан корни. Стаканчик упал, жидкость вытекла в песок. Гамадриады стали ощупывать влажный песок, пытаясь впитать угощение. Когда песок был перерыт и перестал отличаться по цвету от сухого, фигуры двинулись обратно и слились со своими стволами.

– Видел? Шикарно, да? Сухопутные криноиды(11), теплокровные деревья, – восхищался Вирус.– Ну как?

– Впечатляет. Я себе все по другому представлял.

– Ай, ты не можешь оценить всего великолепия.

И Вирус принялся описывать мне как это круто, что данные деревья являются, по сути, животными и сыпать длинными терминами из которых я понимал, в лучшем случае, только по полслова – палео, термия, фито, фото, морфо(12).

– Скажи честно, ты эти слова на ходу придумываешь? Это вид гипноза, чтоб человек обалдел и не мог сбежать?

– Но генезис(13) ты понял?

– Генезис? Я читал. Это же из Библии, да(14)?

– Ну… И туда тоже можно.– отмахнулся Вирус и продолжил гипнотизировать умными словами.

Обратно пошли другим путем, хотели увидеть дриад, но те решили не показываться.

– С дриадами у меня никаких проблем. Сами живут, сами питаются, сами развиваются. Очень комфортные девчонки. Они большей частью на фотосинтезе.

– А меньшей частью на чем?

Вадим пожал плечами.

– Я им фрукты оставлял. Вроде бы съели. А может птицы растащили. Твои, кстати, тоже сами питаются. Очень упрощает уход.

А мне подумалось, что уход может и упрощает, а вот тренировку нет. Местной рыбой я их не удивлю.

Вернулись мы к уже накрытому столу. Ноздри щекотал аромат горящих поленьев и жареного мяса. Сотрудники заповедника были радушными сами по себе, а на меня они еще и возлагали большие надежды, так что, прием был очень теплым. Одновременно с нами к веранде подошел мужчина ростом гораздо выше среднего, подмышкой он держал сатира.

– Жеваный крот, ну хоть капля мозга у них будет? Застрял в изгороди. Наполовину пролез и застрял. Иду, смотрю – вонючий случай! Торчит!

Великан потряс сатиром. Козлоногий жевал жвачку и ни чуть не смущался своим положением. Великан подошел к изгороди и перебросил рогатого в загон. Сатир упал на четыре кости, тут же вскочил и стал увлеченно обнюхивать столб ограды. Мы сели за стол. Колонистов, как они себя иногда называли, было одиннадцать. Четыре женщины – ветеринар Алёна, фельдшер Юля, берейтор(15) Галя и «нимфоведка» Диана, с которой я уже познакомился. Мужчины, протягивая руку, называли имя и своих подопечных.

– Егор – сатиры.

– Леонид – гидра и тритоны(16). Тритонов нет, пока с твоими сиренами не разберемся.

– Максим – мантикоры, грифоны и всякие кошкообразные.