Н. Морозова – Судебная практика по гражданским и административным делам: формирование и использование. Практическое пособие (страница 14)
Собственно, оценке в судебном акте всегда подвергается конкретная ситуация – действия лиц, участвующих в правоотношениях, соответствие их действий требованиям закона или договора, получившиеся результаты. Для того чтобы рассмотреть спор, суду сначала нужно выяснить все сущностные характеристики ситуации и поведения лиц – установить существенные фактические обстоятельства. Перечень конкретных обстоятельств зависит от того, как суд квалифицирует сложившиеся правоотношения. Существенные для этого типа отношений, с поправкой на конкретный случай, вопросы он суммирует, и они образуют предмет доказывания в этом деле. После того как суд выяснит их, он их опишет в судебном акте. Судьи не описывают в актах те факты, которые не нужны им для принятия решения: если суд потратил время на описание какого-то факта, значит, данный факт ему нужен, даже если он не входит в перечень обязательно подлежащих выяснению вопросов, – он влияет на формирование убеждения судьи.
Также в мотивировочной части указываются примененные нормы права. При этом «мотивированность» судебного решения подразумевает не только цитирование нормы, но и ее истолкование применительно к конкретной ситуации[229] – что, собственно, и составляет суть судебного акта. Таким образом, суд или применяет подходящую норму к спорным отношениям, или, в отсутствие готового нормативного регулирования, на основе нормы права применительно к какой-то ситуации формулирует правило, на основе которого решает спор. Это самый главный вывод во всем судебном акте. Все остальное, что может содержаться в мотивировочной части, включая ссылки на иную судебную практику и доктрину, призвано поддержать этот главный вывод.
Таким образом, работая с судебными актами, надо выделить четыре элемента структуры судебного акта, из резолютивной части выяснить, каков результат спора, а в мотивировочной части найти три нужных элемента:
1) фактические обстоятельства, установленные судом,
2) главный вывод,
3) доводы в его поддержку (рис. 30).
Для обозначения вышеуказанных элементов решения – главного вывода и сказанного в его поддержку – в науке, применительно к прецедентам, используются термины «
Синонимом ratio decidendi в российском правопорядке могло бы быть выражение «правовая позиция», и нередко именно в этом значении данный термин и употребляется[230], но лучший перевод этого термина – «юридическая суть»[231]. Проблема в том, что иногда он используется и в других смыслах, например в отношении мнения сторон по спору, для описания воли законодателя, – что затрудняет его понимание, поэтому в данной работе будет использован именно латинский термин.
Для того чтобы выделить их при прочтении судебного акта, надо найти ответ на вопрос – почему в итоге суд решил спор именно таким образом. Это объяснение и есть ratio decidendi. Это, кстати, означает обратное требование к судебному акту – из него должно быть понятно не только как применил суд норму права к конкретной ситуации, но и почему он ее так применил[232]. Это обоснование имеет важное значение для всех других юристов, которые будут основываться на данном акте впоследствии[233].
Аргументация сторон, как представляется, не может входить в ratio decidendi. В конце концов суд не связан доводами сторон и самостоятельно определяет природу правоотношений и применимые нормы. Аргументацию следует относить к obiter dictum, но совершенно сбрасывать ее со счетов не следует – зачастую она позволяет установить, почему суд проверяет те или иные обстоятельства или входит в обсуждение тех или иных вопросов. Это, кстати, означает, что в судебном акте кратко должны излагаться доводы спорящих лиц.
Самой главной проблемой является то, что нет определенного способа отметить ratio decidendi в тексте, как и нет способа его определить – все зависит от лица, пишущего судебный акт, и лица, его читающего, и сводится к к интерпретациям прочитанного и того, что хотел сказать пишущий.
Как указывает А. К. Романов, были попытки создать методику выделения ratio decidendi[234]. В частности, Романов приводит два самых известных метода определения ratio: метод (тест) Уэмбо и метод (тест) Гудхарта.
Первый тест был предложен американским адвокатом Уэмбо и предполагал рассмотрение судебных решений как нескольких логических посылок: бо́льшая посылка является ratio decidendi, а в качестве меньшей посылки он призвал считать факты дела. Выводом являлось само решение. Если при мысленном изменении большей посылки меняется и решение, то это ratio decidendi. В противном случае бóльшая посылка является obiter dictum. Однако этот метод может только эффективно определить отсутствие ratio decidendi, а ответить на вопрос, в чем состоит ratio, таким методом нельзя. Особенно проблемными являются прецеденты с несколькими ratio.
Другой не менее известный метод – Гудхарта, также называемый «теорией материальных фактов». Профессор Гудхарт исходит из предположения, что отдельное судебное решение не является правовой нормой, поскольку имеет отношение к конкретному делу, а норма выходит за пределы определенного дела. Именно поэтому в апелляционных судах используется не один прецедент, а несколько. Каждый из таких прецедентов содержит принцип, который возможно осознать только при правильном анализе материальных фактов. Если факты совпадают, то должно совпадать и вывод судьи. Но как выделять ratio decidendi, как выделять эти факты, зависит от судьи.
Для читающего российские судебные акты лица прежде всего следует принимать во внимание следующее[235]:
1) существуют судебные акты без ratio – когда норма применена напрямую и суду не пришлось заниматься толкованием;
2) в судебном акте может быть несколько ratio decidendi – если для рассмотрения дела было необходимо последовательно ответить на несколько вопросов или часть вопросов лежала в области процессуального права;
3) указание на неприменимость нормы права тоже может образовывать ratio decidendi, особенно если по этой причине суд отказал в иске;
4) гипотетические указания судьи на то, что в другой ситуации и при других обстоятельствах результат разбирательства мог бы быть другим, не может являться ratio decidendi;
5) увязка результата с характеристиками конкретного субъекта не образует ratio decidendi;
6) вообще любое указание на исключительность ситуации:
– форс-мажор,
– влияние односторонних ограничительных мер (санкций),
– существенные обстоятельства, влекущие изменение или расторжение договора,
– малозначительность правонарушения,
– основания для снижения неустойки,
– снижение наказаний ниже нижнего предела и далее все, что связано с индивидуализацией наказания,
– указания на недобросовестность и на неразумность, на стечение тяжелых жизненных обстоятельств, на тяжелое материальное положение,
– оценки репутации и риска,
– злоупотребления правами и эстоппель,
– восстановления процессуальных сроков,
– достаточность мер для снижения ущерба / предотвращения правонарушения, —
ничего из этого ratio decidendi не образует никогда в силу своей сущности – это все суть обстоятельства индивидуальные, исключающие применение нормы, и в таковом качестве они по определению не могут образовать общего правила.
Отсутствие легального определения «юридической сути» судебного акта влечет разнобой в науке и позволяет смешивать разные явления.
Термины ratio decidendi и obiter dictum в российском праве не используются – обсуждая юридическое содержание и выводы судебного акта, обычно используют термин «
Термин «правовая позиция судей» был впервые применен в Законе РСФСР от 06.05.1991 «О Конституционном Суде РСФСР»[241]. Часть 4 статьи 6, говоря о независимости судей, закрепила, что «решения Конституционного Суда РСФСР в соответствии с точным смыслом Конституции РСФСР выражают правовую позицию судей, свободную от соображений практической целесообразности и политических склонностей». Именно таким образом – как синоним «внутреннего убеждения»[242] – данный термин был использован и в статье 23 Закона РСФСР от 04.07.1991 № 1543-1 «Об Арбитражном суде»[243].
Но уже в новом законе о Конституционном Суде законодатель разделил «правовые позиции судей» и «правовые позиции, выраженные в ранее принятых решениях Конституционного Суда Российской Федерации». Говоря о последних, в § 40 Регламента Конституционного Суда РФ от 01.03.1995 № 2–1/6[244] в первоначальной редакции, измененной решением Конституционного Суда РФ от 24.01.2011[245] было сказано, что судья вправе поставить вопрос о несоответствии предлагаемого решения по делу «правовой позиции», выраженной в ранее принятых решениях Конституционного Суда.