Н. Мар – Железный Аспид. Война (страница 50)

— Ты так рвалась сюда, Сэм. Может, и медовый месяц проведем на гостеприимном лоне природы? Среди нежных зверюшек вроде этой твари…

— Ты же проиграл. Никакой свадьбы.

— Зря, зря, — цокнул андроид, вмешиваясь в разговор, что рисковал обернуться новой проблемой. — Я уже нашел для тебя букет невесты.

Захватив ее талию свободной рукой, он уволок Самину в крутой поворот, чтобы обогнуть акацию. За ней росла гигантская венерина мухоловка. Ее сочные розовые пасти были открыты — все, кроме одной. В ней трепыхался кролик: такой милый, пушистый — тот самый, да. Как автор может быть в этом уверен, ведь все кролики на одно лицо? Этого легко было узнать по сойке во рту.

— Вот теперь я действительно вижу, что это всё ещё ты, — процедила Самина.

Когда заросли остались позади, все спешились и спрятали ундаборды. Теперь они могли рассмотреть лес вблизи. По правде, это было что угодно, только не лес. Желудок кита, инсталляция музея современных искусств, кладбище. Но и позволяя себе любые, самые храбрые допущения, все ж произнося «лес» — вы подразумеваете много деревьев, а тут —

— Одно, — объявила Самина. — Все, что вы видите — это одно дерево. Один корень. Одна общая крона. И сотни тысяч стволов.

Она подловила себя на том, что для пущего эффекта использовала чеканную манеру речи андроида. Но прозвучало и правда весомо.

— Как оно называется? — спросил Орис.

— Это красная драцена, или драконово дерево. Его так назвали за киноварно-красный, кровавый сок. Куда! Не тронь! Его кора лопается, чуть что, а сок очень едкий. Без рук остаться хочешь?

После никому более не приходилось напоминать об осторожности. Они шли по лесу, стараясь не задевать стволы, по которым сочилась кровь. Сухая земля в лесу просела, и под ногами путались корни, сучковатые коряги, обломки веток и мертвые щепы древних стволов. Шлось бы куда легче, если бы взгляды не притягивались к жути вокруг. Это было притяжение особого вида — темное, извращенное. Какое вызывает раздавленная колесом жаба или всплывший утопленник. Тут и там к стволам приросли и одеревенели животные. Они казались лепниной на шершавой коре. Белки. Птицы. Половина оленя. Путники сперва приняли его рога за сухие ветви — так гармонично вписалась его туша в дерево.

— Бедняги забрели в лес, отравились и стали памятниками самим себе, — мрачно экскурсоводила леди Зури. — Но ненадолго. Со временем дерево поглотит их полностью, оно слишком любит… дичь.

— Мне кажется, я тоже скоро стану памятником, — произнес Эйден, глядя себе под ноги. — Хотя и не заслуженно.

Самина проследила его взгляд: андроид весил больше остальных, и корни под ним лопались чаще. Уже весь комбинезон был в подпалинах от сока. Он бы сейчас многое отдал за свою форму.

— Нам двоим лучше выбирать тропки посуше, — предложил Бензер. Дела кибернетика и его брюк обстояли немногим лучше. — Впереди частокол и зыбучий песок за ним. Сэм, давайте вы с Орисом обойдете их ближним путем, а мы — с той стороны.

Самина замялась, но согласно кивнула, и вскоре они с братом скрылись за стволами. Когда шум листвы приглушил их голоса, Эйден повернулся к Бену и перекрыл ему путь.

— Ты хотел остаться наедине. Говори.

Лицо робота стало мертвым и холодным, как тогда на трибунале. Быстро же он снял маску человечности, стоило зрителям уйти в антракт, подумал кибернетик.

— Я изучал карту прежде, чем отправиться сюда. И заметил, что ты ведешь нас не так, как договаривались. Мы слишком забираем на север.

Бог знает, сколько мужества он собрал в себе для этого разговора.

— Что у тебя с чувством самосохранения? — нейтральный тон Эйдена был мужским вариантом системы навигации в карфлайте. — Разумеется, у меня есть план — несколько больший, чем поиск червей. Но не волнуйся: в нем нет мертвых кибернетиков.

— А мертвый биолог? А сын председателя в заложниках?

— Если я начну выдавать свои планы, меня исключат из клуба злодеев. В любом случае, уже слишком поздно, Бен. Из этой части леса нам одна дорога.

Они двинулись дальше по сухим корням.

— Я передам остальным, что ты что-то задумал, — Бюрлен-Дукк не сдавался. — Уверен, общим голосованием мы повернем назад. Нас будет трое против одного.

— Против одного. Это кого же?

Тут-то бы смертному и промолчать. Остаться распоследним трусом, но выжить.

— Ты все продумал, да? Орис еще с казни смотрит тебе в рот, а теперь ты взял в сообщники и Самину! Кто следующий из семьи Зури?

— В этом суть политики, — пожал плечами андроид. — Когда приходит время, мне важно, чтобы нужные люди сделали правильный выбор.

— Тогда ты абсолютно, извращенно безжалостен. Я ведь вижу, как ты ее обрабатываешь: настраиваешь против законов и правил, против Харгена. Даже против меня уже спелись! Она говорит твоими фразами, называет человеком, бросается на защиту твоих идей… Вы переглядываетесь, шепчетесь наедине… Что дальше?

— Что значит «что дальше»? Думаешь, я хочу трахнуть твою невесту?

Вышло грубо, но отрезвляюще.

— О боже… — док не ожидал, что разговор станет настолько мужским. Честно говоря, он сам рассчитывал смутить андроида, а не получить в лоб своей же темой.

— Серьезно, Бюрлен-Дукк. Что может надоумить имперского синтетика кадрить человека с планеты, где роботы — кухонная утварь? Но — допустим. Как же мне использовать это счастье… Она что, выкрикивает пароли, когда кончает? Или соскочит с меня и, влюбленная, побежит убивать отчима? А точно ли о Самине мы говорим, или ты настолько ее недооцениваешь?

— Шутишь, — выдавил кибернетик. — Прикидываешься таким… живым. Ей-богу, очень талантливо! Как это у тебя получается? Надевать маску и снимать, надевать и снимать, надевать — снимать?

— Хочешь воды, Бен? У тебя истерика.

Но Бен воды не захотел.

— Лучше б ты убил нас всех здесь… убил бы ее, чем… чем…

— Ты надоел мне, человек, но я буду с тобой откровенным, — в воздухе растекся привкус металла. — На крыльях успеха с паразитом я хочу… нет, я планирую добраться до планеты-наводчика и разорвать магнетарную цепь. Я планирую поставить Совет на колени и провести несколько казней. Какие-то — лично. Я планирую присоединить все, что останется от Альянса, к империи. И да. Я планирую. Твою женщину. С тебя, наконец, довольно? Двигайся.

Кибернетик застыл на месте, парализованный холодком вдоль позвоночника. Император ждал, чтобы пропустить мужчину вперед.

— После вас, — процедил тот. А Эйден утомился и не стал возражать.

Прошли секунды, прежде чем андроид осознал, что не слышит шагов Бена, а сам стоит над пропастью. Под ногами развернулся глубокий овраг, и только густое переплетение корней создавало резной купол над бездной. Что-то на краю интуиции заставило робота обернуться — и запечатлеть момент, когда Бензер выстрелил в корни вблизи него. Сухостой закрошился под весом андроида, но тот уже рванул назад. Безуспешно, но и не даром: прежде, чем ухнуть в овраг, Эйден зацепил длинный корень, на котором стоял Бен. Мертвая древесина треснула и сломалась. Так, робот не удержался на краю, но увлек кибернетика за собою — вниз.

Вниз, вниз и вниз.

Глава 26

Дерево кровоточит, а злодей выходит из тени

Самина озиралась по сторонам и уже всерьез беспокоилась. Они с Орисом давно обошли живой частокол и ждали остальных.

— Да куда же они провалились… Мы точно должны были встретиться здесь? — в который раз переспросила она.

— Да точно!

Орис появился из-за ствола и стряхнул с куртки листья. Осторожно, стараясь прикасаться к ним только ногтем.

— Я дошел ровно до того самого места. До развилки, где мы разделились. Судя по ломаным корням, они отправились вперед, как договаривались. Далеко я не стал заходить, правда. Слушай, они уж, наверно, ждут нас у подножья холма.

— Значит, это все-таки мы заблудились.

— А ты случайно не можешь… ну, припомнить карту?

— Нет, она слишком запутанная. Здесь же все стволы одинаковые! — на самом деле это было не так. А еще между стволами кое-где лежали валуны, или комья цветной глины, или мертвое животное, но мы простим Самине ее одаренность в топографии. — Я была уверена, что мы на правильном пути.

Они с братом еще потоптались на месте, но вскоре двинулись вперед. Решили, что благоразумнее будет идти туда, где тропа поднималась вверх. В конце концов, подумали они, им ведь нужно было выйти к холму, а не спуститься к реке. Метров через сто Самина замерла и взвизгнула.

— Что там? — подскочил Орис. — Змея? Змея, да?

— Да лучше бы змея! Не смотри туда, не смотри-не-смотри-не-смотри… — простонала она.

Высоко над землей, на толстом суку у дупла, деревенел труп. Когда-то (совсем недавно) это был человек — может быть, турист, а может, любитель заключать пари. Но скорее всего, ученый. «Коллега», — отчего-то пришло в голову Самине. Тело привалилось к стволу и обнимало его, как родного друга. Лицо, руки и все, что было ближе к дереву, уже покрылось корой. На спине еще виднелись цветные лоскуты одежды, до которых не добрались соки, и почти невредимый рюкзак.

— Он что, собирался там переночевать? — удивился Орис и сплюнул на землю. — Слушай, а ведь у него в сумке наверняка…

— Даже не вздумай!

— Хочешь плутать дальше и закончить как он? — брат вскинул вверх палец, чтобы указать на труп, от которого, впрочем, Самина и так не отрывала взгляда. — Возможно, его рюкзак — наш единственный шанс!