Н. Мар – Железный Аспид. Мир (страница 52)

— Ты чего?

— Не хочу быть в слепой зоне.

Самине нравился его прохладный металл. Сумасшедшая, она хотела запомнить, как эти пальцы теплеют в ее руке.

— Ты чувствуешь? — она сжала ладонь.

— Нет. Попробуй еще.

— Хитрый, — и сжала крепче.

— На самом деле там есть все рецепторы, кроме болевых. И без кожи чувствительность даже выше.

— И как… много кожи ты… потерял?

— Хах, Самина, ты была бы не ты, если бы не спросила.

Они пришли к водопаду, когда плод уже подплыл к самому краю. Где-то здесь проходила граница действия гравитационного якоря, и у поверхности воды танцевали капли. Поднимались вверх, сверкали и тут же падали. Увлекаемый потоком, орех ухнул с высоты в несколько этажей и пропал в парной дымке. Вниз уводила причудливая лесенка, по которой сбежала принцесса. Она была одна, а гости любопытствовали с краю обрыва. Ампаль зашла в облако пара. Радужные лучи скрестились на принцессе, когда она присела подобрать упавший орех. Радуга сочилась внутри нее, сквозь нее…

Вот и орех. Камни под водопадом раскололи его. Но что внутри? Ампаль погрузила пальцы в плод, и как только они показались из скорлупы, густой сок на них блеснул антрацитом. Черный. Но вот она провела им по лицу и подняла руку вверх.

Красный!

Толпа взорвалась ревом и заглушила водопад. Все приветствовали Ее Высочество. Канташ был близок к счастливому обмороку, а Самина вытягивала шею, стоя на самом краю водопада.

— Поздравляю, Канташ, — андроид мягко увлек биолога подальше от свободного полета. Разбейся ее голова о камни, как тот орех, никто бы так не обрадовался.

Гости вернулись в парк, где к их приходу расставили угощения. Обреченный на нездоровые пересуды из-за эпизода с мечом, Канташ предпочел ретироваться с раута. Эйден посмотрел на стол и вздохнул: пищевые капсулы еще действовали. Он наблюдал, как Самина с аппетитом отправляет в рот один салатный лист за другим.

— А тебя не смущает, что это, возможно, чей-то родственник?

Воспитанная девушка сперва прожевала.

— Отстань, — попросила она вежливо. — Не завидуй.

— Ты и правда думала, я оставлю тебе рот открытым, чтобы ты им ела салат?

— За себя и за тебя.

— Прожуй.

А дальше было предсказуемо. Андроид тронул ее подбородок, приподнял укрытое магнолией бледное личико и поцеловал в уголок губ, потом глубже. Не так, как тогда. Без надрыва, ласково.

— И это не вербовка?

— Что? Нет, это… заправка к салату, — нужные слова впервые шли на ум с запозданием.

— Тогда слишком горько. И остро.

В дворцовом саду нельзя было швырять тарелки в эгоистов, потому Самина отвернулась, чтобы уйти. Но увидела принцессу и смягчилась. Вблизи алливейка была так прекрасна, что девушка невольно ею залюбовалась.

— Разве имперские андроиды ничего не едят? — Ампаль слабо улыбнулась роботу.

— Только краденые зеленые яблоки, Ваше Высочество. Да, простите, я не могу представить мою спутницу.

— Ничего, я сейчас все равно не в состоянии запоминать имена. И спасибо за Аруску… еще раз. Сегодня он, кажется, передал вам привет, — принцесса отцепила бутоны с петлицы и передала Самине.

— Мне?

Глубоко в белых лепестках ютились гранатовые капельки, но только в одном цветке — золотая. Ампаль кивнула девушке.

— Язык природы, что звучал на ритуале, универсален для большинства планет. Если начать в правильном месте и двигаться точно по алфавиту вперед или назад, земля сама приведет к жизни или к смерти. Иными словами, если окажетесь в беде, Вы знаете, как просить о помощи. Растения, вода и камни укажут путь в безопасное место.

— А наоборот?

— Или наоборот.

— Разве это не тайное знание? — удивилась Самина. — Если это правда — можно ли этим делиться? Вы даже имени моего не знаете.

— Эйден говорил, вы талантливый ученый. А я уверена: по-настоящему умный человек не бывает по-настоящему злым. Я оставлю вас, — вдруг встрепенулась Ампаль. — Увы, на светский раут больше нет сил.

Принцесса развернулась и торопливо ушла по тропинке ко дворцу. Она исчезла у черного хода, никем не замеченная. Самина потерла разгоряченные щеки под вуалью.

— Что это было, Эйден? Это мои слова… Она тоже маг? Она узнала меня?

— Нет. Просто Ампаль мудра и видит чуть больше других. Не бойся: через час для тебя все закончится.

— Хорошо. Я хочу скорее улететь отсюда. Эти стеклянные деревья, эти хрустальные люди… У меня среди их посудной лавки все плывет перед глазами.

Эйден повел ее дальше вглубь аллеи, где не было гостей.

— Даже ты здесь прозрачный.

— Скажи, что мне идет.

— Ты похож на бомбу с часовым механизмом. Но тебе идет.

Сравнение со взрывным устройством идеально легло на андроида. Еще никто не произнес аналогии ювелирнее, чем Самина. Она тревожно огляделась.

— Эй, у меня правда что-то с головой. Эти звуки вокруг — шум деревьев, птицы, вода… Чем дольше я в саду, тем сильнее мне слышится в них какая-то… система? Гармония? Я галлюцинирую? Ну, перестань, ты смеешься надо мной…

— Нет. То есть да! Самина, это просто музыка. Ее слышат алливейцы, роботы и, как оказалось, ботаники.

— Ты шутишь! А я уже с порога решила, что тронулась.

— Ритмы сложные, удивительно, что ты вообще их распознала. Это белый шум. Мозг привык игнорировать его, отсеивать. О! Закрой глаза и угадай, что за танец.

— Я ведь только минуту назад узнала, что это музыка, — Самина засомневалась, но закрыла глаза и вздернула нос по ветру.

Минуту она боролась с разочарованием, что Эйден больше не воспользовался моментом. Еще минута ей потребовалась, чтобы укорить себя за эти мысли. И только на третью она поймала мелодию за хвост.

— О, нет!

— Да. Почему же нет?

— Тиакская кизомба.

Стоило произнести, и ритм уже не шел из головы. Он не распадался больше на отдельные звуки ветра, ручья и листвы. Эйден потянул ее за руку к себе.

— Она слишком сложная. Я не умею, — возразила Самина, понимая, как неловко будет обступать ноги тому, у кого за плечами сотни балов.

— Ничего сложного. Тебе надо уложить шесть па в четыре счета.

— У меня «три» по сольфеджио.

— Я помогу. Расслабь кисти, — он сам потряс запястьями девушки и взял ее правую руку в свою левую. — Тиакскую кизомбу танцуют в закрытой позиции.

— Ты встал мне на платье.

— Это же цифра, — робот воспроизвел интонацию Пти. — На самом деле между твоих ног только мое колено.

— Мне снится, или мы делаем это на людях?

— Не зажимайся. Я машина.

— Это больше не аргумент.

— Тогда так: я же врач.