Н. Мар – Либелломания: Зимара (страница 66)
— Как же вас пустили на Урьюи? Все космопорты под контролем эзеров.
— Мы прибыли на торговых кораблях. С планет, где соблюдают военный нейтралитет, потому что Хитиновый банк хранит там деньги. Оказалось, новый лидмейстер упростил таможенные процедуры и распорядился досматривать только самых подозрительных.
Лидмейстер Риго Нагао, сам того не ведая, сплёл невидимый мост над пропастью, и к мрачной башне октанона вернулся Герой.
— Сколько вас?
— Триста диастимагов.
— Что же вы думаете делать?
Взгляд Волкаша переменился: потух и стал немного растерянным. Он впервые на моей памяти пожал плечами. А когда-то на всё выстреливал мгновенным ответом и готовым планом. А так — это был всё тот же Волкаш, с тьмою под изломанными бровями и дерзкими дредлоками, собранными в конский хвост, и в новенькой куртке, заштрихованной молниями. От неё пахло карминскими болотами и гарью, но я гнала эту иллюзию. Он был уже давно не атаман, но оставался моей первой влюблённостью (в него сложно было не влюбиться в девятнадцать), которая жгла недолго, но зажила гораздо раньше, чем шрамы Кайнорта. Тот поразил меня в каждую клеточку.
— В пути мы обдумывали диверсии одна другой хлеще, — сказал Волкаш. — Нас здесь три сотни диастимагов: суиды, аквадроу. И связи с пиратами, наёмниками и разной шелухой на боевых бригах. Первым делом приехали сюда, в отшельф, который до сих пор управляется диастимагом. Рассчитывали тотчас разворачиваться для удара по эзерам.
— Здесь многое поменялось. Кажется, эти семь лет прошли как семьсот. Мы уже и бились, и сопротивлялись, потом смирились и мучились, много страдали, много слёз пролили, а теперь… Шчеры живут по-разному: нам бывает и хорошо, и плохо. Но в среднем более-менее. Волкаш, если сейчас ты начнёшь войну…
— Перестань, не смотри на меня так!
— Как?
— Как тогда в карминских казематах! Ты вообразила из меня бог знает какое чудовище и решила, что я гуляю с набором для пыток!
— Нет, Волкаш, это не так, прости, — тихо заверила я, но бессознательно отступила на шаг. Он заметил и отвернулся к своему тропоциклу. Попинал колесо, примявшее норковый пучок.
— Это так, — настаивал Волкаш. — Твой брат меня испугался. Меня боится даже призрак! И ты тоже. Это проклятие суидов: мы распространяем тревогу и жуть в радиусе километра. Эмбер, чёрт возьми, мы летели помочь. Исправить, а не сровнять с землёй. Это и наш дом! Мы хотим прекратить страдания, а не причинить новые. Магнум Джио предложил всю помощь, какая в его силах. Но я спустился из его октанона в жилой отшельф и не увидел той войны, с которой летел покончить.
Я представляла, что он там видел. Перво-наперво — детей, болтающих на эзерглёссе. Молодёжь, которая соревнуется с эзерами в сетевых играх. Видел, должно быть, как шчеры разгружают гломериду с медикаментами от самых безнадёжных болезней. И бытовым оборудованием, которое не чета нашему. Как эзеры торгуются за шёлк златопрядов и сквозь зубы нахваливают рыбную ферму. И как разумнейший из достойнейших — Онджамин Оак — возвращается с подработки из города с подарками для жены. И как Бубонна готовится поступать на факультет искусств, где эзеры открыли бюджетные места для шчеров. Это Волкаш ещё не знал, что места появились, когда ради этого урезали финансирование армии, и что Galettensklaven снова выпускала детское питание из нашей трюквы. Наконец, он видел меня. «Натуральную минори», которая семь лет назад кидалась в ноги Баушки Мац, только чтобы не идти к тараканам.
— На Урьюи далеко не всё в порядке, — согласилась я. — Все эти визы для шчеров, грабительские контракты, раздельные кварталы, шлагбаумы и токены. Эзеры презирают шчеров за то, что сильнейшие бросили нас в трудную минуту. Ассамблея с самого начала настроена мягче, это правда. Но как нам было вести переговоры с минори, которые своих не бросают? Как было бы хорошо, если бы маги возглавили отшельфы! Чтобы с нами считались, чтобы наше расположение захотели
— Послезавтра я собираю форум в октаноне у Джио. Сотни отшельфов присоединятся в прямом эфире. Есть те, кто думает не как ты или я, кто настроен совсем иначе. Всё решит голосование. Если шчеры решат выдворять эзеров, мы соберём армию. Если нет, будем требовать места в правительстве и другие свободы. — Волкаш посмотрел мне в глаза и добавил мягче: — Я хочу услышать людей. Ты говоришь, они строят планы. Я хочу, чтобы они их озвучили. В чужие головы не влезешь, Эмбер.
Я кивнула и обошла тропоциклы, чтобы отправиться в клинику Злайи, но Волкаш окликнул меня в темноте:
— Да, ты уже знаешь, что Бритц на свободе?
Дыхание перехлестнули мысли обо всём, что произошло с тех пор, как я услышала об этом сама полгода назад. Здесь же, от Злайи.
— Будь он на Урьюи, и спроси его лидмейстер, вот как ты меня сейчас, что же делать дальше, Кайнорт стоял бы насмерть против войны. За любые другие способы.
— С чего ты это взяла?
— Я взяла… — я показала ему алмаз с капелькой крови в центре, — … взяла это с того, что Кайнорт Бритц погиб на Зимаре за то, чтобы у меня дома больше не было войн. И если уж на то пошло, Альда Хокс, стерва и гадина, отрезала голову тому, кого любила, только чтобы новые захватчики не вернули здесь рабство. И тебе лучше не слышать всего, что теперь знаю об эзерах я. Узнаешь сам.
Взгляд Волкаша упал на туфли в другой моей руке. Непарные. Я знала, он не забыл, у кого видел нечто подобное. С видимой надеждой на отказ он всё-таки спросил:
— Ты придёшь в октанон?
— Нет. Я и так знаю, чего хотят люди, Волкаш. Я одна из вас.
— И чего же? Смелее, ты ведь семь лет жила среди тех и других.
Я обвела тёмные пашни вокруг отшельфа:
— Одни хотят собрать урожай. Другие — стать людьми.
И отправилась дальше своей дорогой.
На душистом берегу отшельфа мне и правда полегчало. Смерть Верманда и режущий лабораторный свет отступили на задний план. Но, прежде чем вернуться на виллу «Мелисса», откуда Миаш и Юфи засыпали меня голографиями зверья на фоне хмурого Нулиса, я планировала ещё один разговор. Вечером накануне отъезда я спустилась в Пропащий овраг. В кромешной тьме той густоты, какая бывает только за городом. Собеседник просил не зажигать сателлюкса.
Крадучись, как воришка, он тёмной пиявкой затёк в овраг и примял люминоку. Вспышные почки на ней только набухали, и люминока ещё не светила в полную силу, но чуть заметно флюоресцировала.
— Бубонна передала, что ты ждёшь меня здесь, — сказал Джио. — Чего хочешь?
— Я знаю способ вернуть то, что ты окуриваешь и заливаешь спиртом.
— Диастимагию?
— Не совсем, — я покачала головой, хоть и знала, что подслеповатый от наркотиков Джио этого не видел. — Её побочный эффект.
Бессмертие. Семь лет он страдал не от потери магии бумеранга, а от того, что стал вдруг как все, и что смерть обернулась тем, что обязательно
— Какова твоя цена?
— Отшельф Златопрядный. Уступи октанон магнума Волкашу.
— Ты рехнулась.
Плащ Джио шаркнул по моим ногам. Магнум круто развернулся, чтобы уйти. Я услышала его жалобную одышку на склоне Пропащего оврага.
— И сколько же проголосовало за войну на сегодняшнем форуме? — крикнула я ему вслед. — Кроме тебя.
— Ещё семьдесят тысяч по всей Урьюи!
Огрызнувшись, он скатился назад и перепачкал волосы в глине. Я достаточно привыкла к темноте, чтобы разобрать, насколько ему было обидно и больно. И всё-таки — цитируя Волкаша — я пришла помочь, а не сровнять с землёй. И поддержала его за исхудавший локоть.
— Семьдесят тысяч человек за то, чтобы по осени собирать армию, — сказала я, — против семидесяти миллионов за то, чтобы собирать урожай. Ты хочешь войны, потому что тогда разруху в Златопрядном перестанут сваливать на тебя.
— Но отдать мой отшельф сорокалетнему щенку? А может, уж сразу тебе?
— Волкаш мог бы отнять его силой. Подожди ещё, доброжелатели доложат, как ты всем здесь осточертел, Джио. И все здесь тебе осточертели. Но ты упираешься, потому что больше деваться некуда. Клещ он и есть клещ. А с каждым годом цепь, на которую ты себя посадил, всё короче.
— О каком способе вернуть бессмертие идёт речь? — прервал магнум, вырвав локоть из моих пальцев. — Это невозможно. Ты врёшь, Эмбер Лау, врёшь, как дышишь.
— Уж ловчее, чем ты сам себе, тебе никто не соврёт… Послушай, на Острове-с-Приветом есть община. А у меня — пилот, который доставит тебя туда. На острове никто не умирает, даже если бы захотел. Вот и живи там, пока не потухнут звёзды. С пилотом я уже договорилась. И, Джио, я имею в виду истинное бессмертие, которое видела своими глазами.
— Подробнее.
Наутро магнума след простыл. Только я и Волкаш знали, что Джио с Бубонной на рассвете отправились в Эксиполь для пересадки на тарталёт к острову. Бубонна взялась проводить отца, но совсем не потому, что вдруг прониклась дочерними чувствами (клык бы дала, они цапались всю дорогу). А потому что за штурвалом сидел Нахель Пшолл. Ума не могла приложить, как этих двоих свело вместе, и уж тем более — что удерживало. Но Бубонна очаровала даже Чивойта и недавно развесила по отшельфу объявления о продаже бранианских котят безоаровой породы. Кого обрюхатил рогатый засранец, лично для меня осталось загадкой.