Н. Мар – Либелломания: Зимара (страница 20)
— Это не так. Со Скрибой у него не вышло.
— Доктор Кабошон не оперировал Скрибу Кольщика. Кабошон — и есть Скриба!
Я выпрямилась в кресле, будто проглотила игледяной кол целиком:
— Вион-Виварий твердит, что доктор Кабошон уволился.
— Он пропал. Я теперь понял почему. Ответ в его учётной записи, — Изи обернулся к экрану и опять ко мне. — Кабошон прознал, что в «Закрытом клубе для тех, кто» используют его технологию в качестве идеального оружия. От которого нет спасения и нет улик, если не знать, что внутри минералов… Когда одного из игроков, который что-то пронюхал, убили при помощи игледяной бомбы, доктор выкрал часть его тела и выслал на Урьюи. Но сразу после исчез.
— Его застукали, когда он отправлял посылку с Аббенезером Кутом новому лидмейстеру, и решили избавиться?
— Сначала от одного, — закивал Изи. — Потом от второго. Это значит, доктор Кабошон раскрыл опасный заговор. Военный, политический, не знаю… А Вион-Виварий, должно быть, подверг его ляпискинезу по приказу Клуба. Но у Видры руки из задницы! Я сегодня же подробно изучу, что ещё Кабошону удалось выяснить. Какая удача, что часть его личности, которая помнила пароль, взыграла в карцере!
— Помогите мне отсюда выбраться, доктор Изи, — прошептала я.
— Увы! — похолодел он. — Это не в моих силах, Эмбер.
— Но вы же врач… У вас есть доступ наружу. Мне бы только пробраться на гломериду.
Он замотал головой, скривился и как-то сдулся:
— У меня нет доступа наружу без охраны. Я здесь нелегал. Понимаешь, после захвата Урьюи произошло кое-что… и я был крепко замешан. Честно говоря, слабо припоминаю в чём! Я был пьян вдрабадан, когда оперировал дистанционно, да ещё не по специальности, да ещё не в свою смену. Да ещё шчеру!.. В общем, в итоге сжёг дорогущую аппаратуру. И меня лишили лицензии, конечно. Чтобы избежать уголовного преследования, я написал Альде Хокс. Она по старой памяти прятала меня и давала какую-никакую работу. Наконец я оказался здесь. Но моё положение на Зимаре не много лучше твоего, Эмбер: у нас с тобою вон, — он постучал по стене, — даже перегородка общая. Один прокол — и я закончу как доктор Кабошон. Но ты успокойся и выдохни. Я обещаю, по крайней мере, сделать твою жизнь в бентосе более-менее… сносной.
По моим щекам опять потекло горячее. Изи пошарил на полу среди разбросанных капсул и протянул мне целую горсть:
— Выпей это. Всё сразу выпей без разговоров.
Я послушалась, потому что мне, в общем, было уже всё равно, что он там даёт.
— Спи, Эмбер, — голос Изи звучал глуше и глуше. — Я не психиатр, но сон — лучший план на вечер во Френа-Маньяне…
Снились чьи-то пальцы в волосах, чья-то ладонь на щеке. Меня казнили на Кармине… Во сне я хваталась за эту руку так судорожно, что на чужом запястье рвались кожаные браслеты. Почему-то я точно знала на ощупь, что они красные, и что я дышу, только пока тьма пахнет дымом, земляникой, кофе и бергамотом.
Проснулась в затхлом воздухе отсека 7, на смотровом кресле. Меня легонько и настойчиво трясли за плечи. Рядом с доктором Изи, выше его на полголовы, стояла Альда Хокс и распространяла аромат с удушающим захватом альдегидов.
— Сиди, — бросила Полосатая Стерва, заметив, как я напряглась и скукожилась.
Сначала я решила, что Изи, выслуживаясь, рассказал ей о попытке моего побега. Но что-то с Альдой было не так. Она хрустела пальцами, ковыряла сахарные когти. Кончик носа заострился и побелел, будто вся кровь, которая была в ней — своя и чужая — отхлынула к шпилькам туфель. Взгляд бегал по отсеку. Изи тоже выглядел потерянным, будто не ожидал визита Хокс. Я поняла, что была несправедлива к доктору, и что разговор будет не о моём поведении.
— Мы заключим с тобой контракт, — прокаркала Альда.
Любая перемена сделала бы моё положение лучше, чем на тот момент. Поэтому я осторожно кивнула.
— Это пришло вчера, — продолжала Полосатая Стерва, являя свету прожектора кусок льда. — Ежегодный привет от Зимары накануне дня полярного затмения, праздника под названием Маскараут Карнаболь. Вот это — письмо шамахтона. Такие доставляют песцы, и в этот раз пришло целых три копии. Смотри внимательно, Лау, эта последняя.
Неровная ледышка размером с кулак увлажнилась под прожектором. По белым стенам отсека и по склянкам на этажерках заиграли лучики, запрыгали блики, и вдруг что-то слабо зазвенело. Я впервые слышала голос солнечных зайчиков. Их свет журчал речью. Крупная капля скатилась по льдине, и в какофонии бликов послышался трескучий шёпот:
— Это Зимара? — заволновался Изи. — Это голос шамахтона?
— Тише ты, — цыкнула Хокс.
От слова «убийцы» я поёжилась и переглянулась с Изи. Бледнеющего доктора тоже смутил тон послания. Только для Хокс убийства были пустым и привычным звуком. Тем временем процесс разрушения кристаллов льда высвобождал новые слова, закодированные где-то в самом центре:
Шёпот стих, блики потускнели и рассеялись. На мокрой ладони Альды блестел огранённый алмаз. Величиной с ноготок, асимметричный, размеченный шероховатыми линиями, которые и составляли программу текста.
— Поняла теперь, зачем Клубу ты? — сверлила меня Хокс.
— Кажется, вам нужна аквадроу на планете, покрытой льдом и снегами.
— Да. Сильная аквадроу вроде тебя. Только не надейся, что слиняешь, как только окажешься без ошейника. Клуб об этом позаботится, но все подробности позже.
— Но если мы разыщем сердце Зимары, меня освободят?
— Выживешь — и катись, пожалуйста. Когда мы сорвём джекпот, нам будет не до какой-то шчеры, — фыркнула Альда, и я ей, кажется, почти поверила. — Изи, препроводи Эмбер Лау в покои Загородного Палисада. Ей надлежит явиться на Маскараут Карнаболь завтра к вечеру. Поглядеть на этого… лорда-песца Зимары.
— Могу я попросить об одолжении?
— Нет.
Я понимала, что, если уж торговаться, то прямо сейчас. Пока Альда ошарашена письмом и явно нервничает.
— Если вам так важна победа, моя лояльность будет даже полезнее, чем мотивация.
— Разумно. И?
— Я прошу немногого. Пожалуйста, переведите в Загородный Палисад пациентов Эстрессу и Ка-Пчу.
Хокс закатила глаза, как показалось, с облегчением. Чего, она там вообразила, я потребую? Половину выигрыша? Или место в эзер-сейме? Полосатая Стерва мотнула головой, не то соглашаясь, не то поправляя чёлку, и вышла из отсека.
— Это было «я подумаю»? — уточнила я у Изи.
— Пойдём, Эмбер, поторопимся наверх. Тебя необходимо привести в… порядок, насколько он возможен с учётом обстоятельств.
В лифтовом холле к нам присоединился бдительный санитар: доктора Изи и впрямь не пускали наверх без сопровождения. Потом мы долго шли по кручёным ступеням. Изи поддерживал меня за локоть:
— Не удивляйся, если закружится голова: это переход на естественную гравитацию.
Имей я чуточку лучшие пространственное мышление и оценку по тригонометрии, увидела бы Загородный Палисад раньше и без конвоя. Но вряд ли успела бы его разглядеть. Дневной свет, белый и голубой, пронзал высокие окна от пола до потолка. А за ними валил снег. В воздухе, с непривычки для меня перенасыщенном кислородом, танцевали золотые былинки. В носу защипало. Верхний корпус Френа-Маньяны был совсем не похож на тюремную лечебницу, он напоминал ледяной дворец. Только лёд его был искусственный. Я коснулась гранёного угла на стене, отмечая редкий обожжённый мрамонт, и потрогала сверкающий оттенками синего хрусталь изящной колонны. Широкие холлы устилал матовый пол, похожий на замёрзшее речное русло. Голографические факелы горели внутри стен, оживляя полупрозрачный мрамонт мистическим свечением. Вдоль открытых балконов прогуливались караульные канизоиды: единственные твари, которые срывали пелену фантазии с хрустальных чертогов и напоминали о назначении этого места.
— Анфилада санаторных коридоров выходит в вестибюль, а выше по лестнице — парадный зал с галереями, — показывал доктор Изи, воодушевлённо болтая. — Там проходит Маскараут Карнаболь. Это всё лишь малая часть Френа-Маньяны. Тебя разместят в палате, или, как их тут принято называть, в рекреации. Эх-х… я бы и сам, признаться, не прочь чокнуться, чтобы сменить отсек 7 на Загородный Палисад. Но это место — для членов Клуба, их гостей и
Я не отвечала, поражённая переменой пространства, цвета, света и воздуха. Доктор решил, наверное, что я оробела от страха, потому что остановился и добавил, тронув меня за плечи:
— Здесь ничего и никого не бойся, Эмбер. Разве что канизоидов, их тут трое… Зато во Френа-Маньяне не принято пить кровь пациентов, — он усмехнулся. — В основном из-за трудновыводимых психотропных препаратов, а у тебя в частности — потому что теперь ты должна быть сильной, чтобы сыграть.
— Я буду.
В мрамонтовых колоннах белело отражение обтянутой истончившейся кожей шчеры, для резкой перемены в жизни которой больше подходило выражение не «с корабля на бал», а «из огня да в полымя».