Н. Фишер – Остерегайся Толпы (страница 3)

Московские подростки делились на спортсменов, интеллектуалов, креативщиков, детей природы, сталкеров и многих других. Одни устраивали забеги по городу и даже заплывы на скорость в реке, в которую уже давно никто не рисковал лезть. Другие все свое время посвящали учебе, книгам и развитию. Ездили в другие города на олимпиады и со стопроцентной вероятностью вырывались из Москвы после школы. Третьи шили, вязали, плели фенечки, создавали украшения – в общем, постоянно придумывали что-то новое и нестандартное. Дети природы занимались озелененим Москвы. Надо признать, что с момента, как Толпа поменяла ход истории, город действительно покрылся растительностью. Возможно, дети природы были здесь ни при чем, и роль сыграла особенность природы всегда побеждать человека, но они были уверены в важности своей миссии. Сталкеры, наоборот, стремились воскресить былое величие города. Шарились по заброшкам и говорили всем, что поддерживают здания в нормальном состоянии, чтобы те не разрушились без влияния человека. Они считали, что бетон и арматура нуждаются в человеческом тепле. Но моими любимчиками были анархисты. Они ярко одевались, слушали музыку, от которой в душе что-то переворачивалось, и частенько интерпретировали правила так, что у взрослых волосы вставали дыбом.

Да, анархисты мне нравились, но примыкать к какой-то группе и становиться другой версией толпы мне не хотелось. Я была не прочь позаниматься спортом и пробежаться за компанию через полгорода. Мне одинаково нравились заброшки и зеленые островки. Училась я тоже неплохо, хотя частенько нарушала школьные правила и сбегала с уроков. Одежду я выбирала в стиле анархистов, вот только красить волосы в кислотные цвета или дырявить лицо пирсингом мне совершенно не хотелось. Мама называла меня яркой индивидуальностью, но почему-то потом качала головой.

Среди моих друзей все где-то состояли, и только мы с Анькой сохраняли нейтралитет. Витек и Сашка были анархистами – они первыми поддержали мою идею забраться на территорию Толпы. Варя и Настя – из сталкеров, они сразу согласились на авантюру. Остальные ребята, с кем мы частенько бегали вместе, лишь покрутили у виска. Позже к нам прибился Олег, учившийся на пару классов меньше. И он умудрялся найти старые карты, высчитать график работы легкого метро и время смены караула, охранявшего территорию Толпы. Работа его родителей была как-то связана с охраной от Толпы, и парень из первых уст узнавал свежие новости. Ну и мой братец, который чуть не зарыдал, осознав, что ему предстоит весь день провести в школе в компании родителей в то время, как я отправлюсь творить глупости. Остальные ребята периодически тусили с нами, но в ближний круг не входили.

Мы с компанией собрались у ворот школы. Олег чудом сбежал с занятий, а остальные уже ждали его, сидя на низком шатающемся заборчике, когда-то крашеном в зеленый. На улицах было удивительно пустынно. Низкое осеннее солнце приятно припекало, делая мир вокруг мягче, словно все вдруг стало плюшевым. Березки возле школы тихонько шуршали, и на душе было так хорошо, будто мы собирались не в логово к мутантам, а на шашлыки на берег реки, протекавшей недалеко от школы.

– Простите, ребят, еле вырвался! – пыхтел опоздавший Олег. Он был еще по-детски пухлым и немного неуклюжим, зато выше нас всех ростом и совершенно точно смекалистее. – Пришлось училку свести с предками и заставить ее брать у них интервью для младших классов. Они хотели меня с собой загрести, но я отмазался.

Родители Олега, работавшие в безопасности, редко появлялись в школе, и парень придумал идеальную причину их задержать и улизнуть самому. Все знали, что парень получал нужные нам данные дома, но о своих источниках он не распространялся – лишь пожимал плечами и улыбался. Наверняка, копался в родительских документах и подслушивал разговоры.

– Все в сборе! – скомандовал Витек, самопровозглашенный предводитель нашей шайки. – Пойдемте.

Я лишь фыркала, когда он называл нас новой субкультурой, а себя лидером. Витьку я знала с детства – он жил в моем доме на первом этаже. Раньше – просто симпатичный мальчишка, вечно чумазый и озорной, с которым можно было и в мяч погонять, и на дерево залезть, и по заброшке погулять. Сейчас он превратился в красивого поджарого юношу с коротким синим ирокезом, тремя проколами в губах и огромными тоннелями в ушах. Он ходил в тяжелых ботинках зимой и летом и никогда не вылезал из клетчатых штанов. Настоящий анархист.

До платформы легкого метро мы решили идти пешком. Всего каких-то полчаса по пустой осенней Москве. Мимо изредка проезжали проржавевшие автобусы, во двориках теснились заброшенные пятиэтажки по соседству с разноцветными многоэтажками. В них квартиры были больше, и до сих пор исправно работали водопровод и электричество. Постепенно люди стянулись в эти дома, побросав прежнее жилье. Правда, селились только до седьмого этажа – лифты вышли из строя повсюду. Сначала их пытались чинить и даже менять, но рабочие не слишком жаловали Москву и соглашались сюда ехать только за огромные деньги, а среди местных мастеров не нашлось.

Прошли мимо здания заброшенного торгового центра. Бабушка говорила, что он и в лучшие годы не отличался популярностью, а теперь и вовсе торчал среди облепившей его зелени лишь сине-белым скелетом, словно просил о помощи. Об этом месте среди малышни ходили страшные легенды, что это секретный штаб Толпы, и приближаться туда нельзя ни в коем случае. Конечно, мы на спор забегали внутрь сквозь выбитые стеклянные двери, которые раньше открывались сами при приближении человека. А потом с криком выбегали обратно – в глубине темных помещений мерещились изувеченные человеческие фигуры, тянущие к нам руки.

Широкая улица, ведущая к метро, теперь больше походила на бульвар. По обеим сторонам сбивались в стайки деревья, и сквозь кроны проглядывала старинная низкая застройка. В некоторых древних трехэтажных зданиях, заканчивающих уже второе столетие своей жизни, по-прежнему жили люди. Внутри двориков, образованных крашенными в желтый особнячками, чудом сохранились небольшие фонтанчики, вокруг которых бегали дети и болтали на лавочках бабушки. Время там словно останавливалось не то пятьдесят лет назад, не то сто пятьдесят.

Обычно наша компания болтала без умолку. Олег рассказывал что-то интересное, подслушанное в разговорах родителей, Витька утверждал, что такого не может быть. А Сашка, рыжий, вечно лохматый с кучей канапушек и широкой улыбкой, делавшей его похожим на Чеширского кота, потешался над ними. Варя и Настя, близняшки-сталкеры, неприметные с виду, были обладательницами насыщенных зеленых глаз. Иногда казалось, что девчонки специально одеваются в серое и мешковатое, чтобы сразить потом взглядом. Они вечно обсуждали теории заговора и неизученные сталкерами места в городе и делились мслями с нами. А мы с Анька в основном обсуждали насущное – ненужные предметы в школе, высокие требования в немосковских университетах, одежду одноклассниц и, конечно, парней. Она давно и безответно была влюблена в Витьку. Лишь иногда мы серьезно обсуждали Толпу и связанные с ней легенды. И тогда мне почему-то делалось одиноко, словно подруга решилась на авантюру от скуки, а не ради… Я и сама не понимала, ради чего собралась туда. Просто знала, что мне это нужно.

В этот раз все молчали. Каждый из нас переживал и ждал чего-то своего. Пока мы занимались организацией, следили за сменой караула, делали подкопы и представляли, как будем бродить по чужой территории, было весело и увлекательно. Теперь же на финишной прямой стало страшно: вдруг ничего не получится? Но еще страшнее делалось от мысли: а вдруг получится?

Молча мы добрались до метро, заплатили наличными деньгами, чтобы не прикладывать к турникету школьную карту, взбежали вверх по давно не работающему эскалатору, пробежали по переходу и спустились на платформу. Молча загрузились в красно-белый скоростной поезд и попадали в кресла. По дороге никто не проронил ни слова. Лишь смотрели друг другу в глаза, стараясь прочитать те же эмоции, что испытывали сами. А уловив в глазах друзей собственный страх, отворачивались в окно и разглядывали привычные московские пейзажи: полузабытые дома, взрытый травой бетон, кривые деревца и бетонные коробки, все еще населенные людьми.

Мы вышли на станции «Шелепиха». Громада Москвы Сити возвышалась так, словно находилась совсем рядом. Она нависала над головой, давила и затмевала остальной мир. От голубого стекла, отражающего небо, веяло холодом и непостижимой для современного человека мощью. Оставалось пройти совсем немного и обогнуть заброшенные дорожные развязки, ведущие теперь в тупик, чтобы добраться до подкопа.

Чем ближе к цели, тем сильнее была тревога. Вдруг наше место обнаружили и засыпали, и наши труды были зря. Вдруг нас поймают военные или, того хуже, схватит кто-то из Толпы. Адреналин разгонял сердце до бешеного ритма, хотя шли мы медленно и осмотрительно. Наверное, даже слишком. Ладони потели, ноги подгибались, и даже наши безбашенные анархисты словно сжались.

Подкоп оказался на месте, а территория вокруг ни капли не изменилась с момента последнего визита. Военные не патрулировали нашу сторону, а зараженные не липли к забору с другой.