Н. Фишер – Герой не моей книги (страница 5)

Когда-то у нас была большая машина. Папа гордился серебристым Рэндж Ровером и постоянно натирал его до блеска. У них с мамой вечно была борьба, кто же поедет за рулем. Обычно папа уступал жене. Если бы только он знал… После его смерти машину мы продали и еще долго жили на вырученные деньги.

Теперь салон Форда казался мне тесным и слишком темным, но с появлением на водительском сидении Тимура сразу стало уютнее.

Он осторожно тронулся и вывел машину со стоянки на прилегающую улицу. Мне показалось, что движения его были не совсем уверенными – он много крутил головой, постоянно заглядывал в зеркала и крепко сжимал руль двумя руками.

– Давно водишь? – спросила я.

– Полгода, папа на день рождения подарил. И машину, и права. – Он обезоруживающе улыбнулся.

– Ах вот как! Сказал бы раньше, я бы с тобой не села!

– Извини, не подумал, что у тебя болезненное отношение к машинам.

– Да нет, это у мамы болезненное, а я просто считаю, что любому делу нужно учиться.

– Ты права, я беру частные уроки вождения. Тебе стало легче?

– Пожалуй, да, – выдохнула я.

– Отлично! – Мы уже выехали на Новый Арбат, и Тимур начал ускоряться, еще сильнее вцепившись в руль. Закончив с маневрами и заняв средний ряд, он немного ослабил хватку. – А ты умеешь водить?

– Пока нет, но очень хочу научиться. Даже несмотря на… все. Когда финансово стану посвободнее, обязательно пойду в автошколу.

– Хочешь, дам тебе порулить в каком-нибудь безлюдном месте?

– Конечно! – Я аж взвизгнула от восторга. – Папа пару раз сажал меня за руль в поле, но я толком и до педалей не доставала.

– Теперь-то достаешь? – хохотнул Тимур.

– Теперь – да!

– Отлично. Считаю, что мы договорились.

Дорога заняла около получаса. За это время Тимур не проронил ни слова. Он сосредоточенно вглядывался в знаки и указатели в поисках нужного поворота. Я же впервые любовалась Москвой из окна машины. Пару раз в детстве мы с родителями и сестрой приезжали в Москву, и тогда папа катал нас по центру и показывал местные достопримечательности. Мне так хотелось высунуться из окна и кричать приветствия миру вокруг, но мама не разрешила. Почему-то я обязательно должна была простудиться. Сестра же покорно сидела, сложа руки на коленях, как и подобало приличной девочке. У меня быть приличной девочкой никак не получалось.

Тогда город поразил меня широкими улицами, огромным количеством машин и людьми, которые вечно куда-то бежали. Теперь же в жаркий летний полдень Москва будто вымерла. Если закрыть глаза и представить, что вокруг нет потока других машин, можно подумать, что мы с Тимуром остались одни во всем мире. Интересно, что бы с нами стало, окажись это правдой? Как бы развивалось наше знакомство? И как разовьется оно теперь?

Я улыбнулась собственным мыслям и открыла глаза. Тимур смотрел на меня с усмешкой. Машина оказалась припаркованной напротив дома из коричневого кирпича в сталинском стиле, с арками и лепниной над окнами пятого этажа. Как я могла все пропустить?

– Я что заснула? – Я потерла глаза.

– Я бы назвал это трансом… – Тимур состроил подозрительную рожицу. – Да, точно, это был транс. Ты ушла в себя. Часто так делаешь?

– Случается, – призналась я. – Новые сюжеты именно так и рождаются.

– Интересная ты! – улыбнулся мой спутник и вышел из машины.

Он по-джентельменски открыл дверь и подал мне руку. Как бы этот жест оценила мама! А я, привыкшая все делать сама, лишь прикоснулась к его ладони и выскочила наружу, широко улыбаясь.

– А вот это, – Тимур указал на здание через дорогу, – и есть мой универ. Буду просыпаться за десять минут до пар, если, конечно, квартира подойдет. Ну что, пойдем?

Мы нырнули в арку. Кодовый замок на двери не работал, а сама она оказалась сорвана с петель. Тимур повел плечами и жестом пригласил следовать за ним, прокладывая дорогу, как первооткрыватель в поисках новых земель. В глубине подъезда нас поджидал лифт. Не привычная замкнутая коробка с коричневыми стенами из ДСП или современными металлическими, а открытая кабина с металлической решеткой, дверь в которую надо было открывать самостоятельно.

Кажется, мои глаза стали настолько круглыми, что Тимур громко захохотал, и эхо разнесло его мягкий баритон до последнего этажа.

– Боишься? – Он подмигнул, открывая дверь, когда лифт подъехал.

– Нууу, – протянула я. – Не боюсь, но мне совершенно точно это не нравится. Может, по лестнице? – Я умоляюще взглянула на парня.

– Если хочешь пешком на восьмой этаж, запрещать не стану.

– Не хочу – Я покорно ступила в кабину лифта.

К счастью, будущая квартира Тимура не припрятала больше никаких сюрпризов. Просторная угловая двушка окнами выходила на Волоколамское шоссе, и если посмотреть направо, то и Строгановская Академия с ее колоннами, греческими статуями, словно сошедшими со страниц учебника истории, и двускатной крышей открывалась почти как на ладони, скрываемая только буйной зеленью.

– Как тебе вид? – Тимур подошел сзади, когда я уже почти по пояс вывесилась из окна и еле-еле стояла на цыпочках. – Не пытайся, пожалуйста, выброситься прямо сейчас, а то мне не сдадут квартиру. – Засмеялся он над ухом.

Тимур умел смеяться так заразительно, что не поддаться влиянию было невозможно – я захохотала в ответ. И только когда немного успокоилась, я осознала, что парень стоит вплотную ко мне, а его руки упираются в подоконник с двух сторон от моих бедер. От такой близости у меня вдруг перехватило дыхание. Я замерла и ждала, что сейчас одна из его рук соскользнет с подоконника и переместится на мою талию. Может быть, он развернет меня, подхватит под бедра, усадит прямо на подоконник, а потом… В животе сладко заныло.

Тимур замер в неподвижности, коснувшись кончиком носа моей макушки, и сделал шаг назад. Он, как ни в чем не бывало, улыбался, а у меня земля ушла из-под ног, и я сильнее вцепилась в массивный подоконник.

– Вид шикарный! Хотя у моего… – я замялась, – однокурсника из общаги МГУ тоже видно пол-Москвы.

– Мне нравится этот район, – Тимур прохаживался по гостиной, словно не заметил моей чуть не сорвавшейся с языка фразы про Сашу. А может, ему было все равно. – Здесь зелено, и в то же время до центра близко. Да и много ребят из универа живут неподалеку.

– А как тебе квартира? Будешь снимать?

Я огляделась. Сталинский дом обязывал внутреннее убранство соответствовать. Я бы удивилась, окажись тут низкие потолки и крошечные комнатки, оклеенные обоями в цветочек. Нет, в этой квартире все было на своих местах.

Лакированный паркет, разложенный крупной елочкой и покрытый узорчатыми коврами, резные этажерки просили украсить их коллекционными собраниями литературы и фарфоровыми вазами древних китайских династий. Темно-зеленые обои с золотыми узорами давили бы в любом другом помещении, но не здесь, где потолок уходил в бесконечность. Тяжелый письменный стол из натурального дерева занял свое место между окнами, а на противоположной стене висел телевизор – единственный атрибут современности в этом профессорском уголке. Почему-то я не сомневалась, что в таком антураже раньше жил не кто иной, как какой-нибудь доктор наук, широко известный в научных кругах.

Не уступали гостиной спальня, кухня и даже ванная комната. Всюду советский шик, дерево, лак и запах старых книг, никогда не выветривающийся в подобных местах.

– Как в библиотеке, – резюмировал Тимур и плюхнулся на громадную кровать с мягким матрасом и резными деревянными ножками. Он похлопал по кровати рядом с собой, и я робко присела, не решаясь нарушать дистанцию. – Но я это исправлю. Пара штрихов, и квартира превратится в творческий уголок. Меня подкупила огромная кровать. То, что мне нужно! И ванна тоже хороша, люблю поваляться в пене.

– Значит, можно поздравить с новосельем? – отозвалась я, ощущая, как от его слов опять краснею. Слишком реалистичной оказалась картинка голого Тимура в ванне, возникшая в моей голове.

– Ну, поздравляй! – Тимур распахнул объятия и на секунду заключил меня в крепкое кольцо рук. От него вновь пахло цветами и табаком. В солнечном сплетении поднялась сладкая волна.

Тимур позвонил владельцу квартиры, не покидая ее, и сообщил, что готов оплатить прямо сейчас. Женщина в годах с пучком седых вьющихся волос и в зеленом, под цвет обоев, костюме появилась на пороге через пятнадцать минут. Она придирчиво взглянула на меня, и парню пришлось объяснять, что я – просто подруга, которая помогает ему выбрать квартиру, а жить он будет один. Дама собиралась что-то возразить, но пачка тысячных купюр, которую Тимур извлек из кармана, убедила ее пойти навстречу молодому художнику.

С этого момента Тимур жил недалеко от метро Сокол и по-прежнему далеко от меня.

Хозяйка квартиры предусмотрительно оставила на кухне полный набор посуды. Парню оставалось только спуститься до соседнего магазина, и через полчаса я приготовила нам тушенную с перцами курицу и овощной салат.

Мы сидели на кухне друг напротив друга, не спеша поглощали обед и болтали. С Тимуром было невероятно легко и весело. Быть может, моя влюбленность, в которую я пока и сама не верила, сыграла злую шутку, а может, он действительно был таким весельчаком и балагуром, но я постоянно смеялась. Заливисто и искренне, как не смеялась давно. Он рассказывал истории из детства, как вечно лез, куда не надо и попадал в передряги, как удирал от бродячих собак и убегал на электричке в подмосковные леса, как ездил на сборы по волейболу и напился там так, что утром из-за него влетело всей команде. Рассказывал про детские лагеря и дискотеки, про нелепые случаи на учебе. А я с упоением слушала. Вот этот Тимур был настоящим. Конечно, художник, стремящийся к славе и рассуждающий об искусстве, тоже был Тимуром. Но совсем другим, словно картонной маской, прикрывавшей более тонкие струны души.