Мюррей Ротбард – «Анатомия государства» и другие эссе (страница 12)

Предположим далее, что мы имеем дело с тем редким, не вызывающим никаких сомнений случаем, когда государство действительно пытается защитить собственность одного из своих граждан. Гражданин страны А путешествует или инвестирует в страну Б, а затем государство Б совершает агрессию против его личности или конфискует его собственность. Конечно, возразит наш либертарианский критик, это явный случай, когда государство А должно угрожать или начать войну против государства Б, чтобы защитить собственность «своего» гражданина. Поскольку, рассуждает критик, государство взяло на себя монополию на защиту своих граждан, оно обязано вступить в войну от имени любого гражданина, а либертарианцы обязаны поддержать эту войну как справедливую.

Но дело опять-таки в том, что каждое государство обладает монополией на насилие и, следовательно, на оборону только на своей территории. У него нет такой монополии – на самом деле у него вообще нет власти – над любой другой географической областью. Поэтому, если житель страны А переезжает в страну Б или инвестирует в нее, либертарианец должен утверждать, что тем самым он рискует вступить в противоборство со страной Б, а для государства А было бы аморально и преступно облагать налогом жителей страны А и убивать множество невинных людей в стране Б, чтобы защитить собственность путешественника или инвестора[61].

Следует также отметить, что нет никакой защиты от ядерного оружия (единственная существующая «защита» – это угроза взаимного уничтожения), и, следовательно, пока существует это оружие, государство не способно выполнять какую-либо функцию обороны.

Таким образом, либертарианская цель должна заключаться в том, чтобы, независимо от конкретных причин конфликта, заставить государства не начинать войны против других государств, а в случае начала войны – заставить их просить мира и договориться о прекращении огня и заключении мирного договора так быстро, как это физически возможно. Эта цель, кстати, закреплена в международном праве XVIII и XIX веков, то есть в идеале, согласно которому ни одно государство не может совершать агрессию против территории другого – короче говоря, в идее «мирного сосуществования» государств[62].

Предположим, однако, что, несмотря на либертарианское противодействие, война началась и воюющие государства не ведут переговоров о мире. Какова же должна быть позиция либертарианцев? Очевидно, что необходимо максимально сократить масштабы нападения на невинных гражданских лиц. В старомодном международном праве для этого есть два отличных механизма: «законы войны» и «законы нейтралитета», или «права нейтралов». Законы нейтралитета призваны удержать любую начавшуюся войну в пределах самих воюющих государств, не допуская агрессии против государств и особенно народов других стран. Отсюда важность таких древних и ныне забытых американских принципов, как «свобода морей» или жесткое ограничение прав воюющих государств на блокаду нейтральной торговли с вражеской страной. Короче говоря, либертарианец пытается побудить нейтральные государства сохранять нейтралитет в любом межгосударственном конфликте и побудить воюющие государства полностью соблюдать права нейтральных граждан. «Законы войны» были разработаны для того, чтобы максимально ограничить вторжение воюющих государств в права гражданского населения соответствующих воюющих стран. Как выразился британский юрист Ф. Дж. П. Вил:

«Основополагающим принципом этого кодекса было то, что военные действия между цивилизованными народами должны ограничиваться реально задействованными вооруженными силами. ‹…› Он проводил различие между комбатантами и некомбатантами, утверждая, что единственным делом комбатантов является борьба друг с другом, и, следовательно, некомбатанты должны быть исключены из сферы военных действий»[63].

В измененной форме запрета бомбардировок всех городов, не находящихся на линии фронта, это правило действовало в западноевропейских войнах последних столетий, пока Великобритания не начала стратегические бомбардировки мирного населения во Второй мировой войне. Конечно, сейчас об этой концепции почти не вспоминают, поскольку сама природа ядерной войны основана на уничтожении мирного населения.

Осуждая все войны независимо от мотивов, либертарианец понимает, что государства могут быть в разной степени виновны в любой конкретной войне. Но главным для либертарианца является осуждение любого участия государства в войне. Поэтому его политика заключается в оказании давления на все государства, чтобы они не начинали войну, прекращали начатую и сокращали масштабы любой продолжающейся войны в причинении вреда гражданскому населению как одной, так и другой стороны.

Игнорируемым следствием либертарианской политики мирного сосуществования государств является строгий отказ от любой иностранной помощи; то есть политика невмешательства между государствами (= «изоляционизм» = «нейтрализм»). Ибо любая помощь государства А государству Б (1) усиливает налоговую агрессию против народа страны А и (2) усугубляет подавление государством Б своего собственного народа. Если в стране Б есть революционные группы, то иностранная помощь еще больше усиливает это подавление. Даже иностранная помощь революционной группе в стране Б – более оправданная, поскольку направлена на добровольную группу, противостоящую государству, а не на государство, угнетающее народ, – должна быть осуждена как (по крайней мере) усугубляющая налоговую агрессию внутри страны.

Давайте посмотрим, как либертарианская теория применима к проблеме империализма, который можно определить как агрессию государства А против народа страны Б и последующее поддержание этого иностранного правления. Революция народа Б против имперского правления А, безусловно, оправданна при условии, что революционный огонь будет направлен только против правителей. Часто утверждается – даже либертарианцами – что западный империализм в неразвитых странах следует поддерживать как более заботящийся о правах собственности, чем любое сменяющее его местное правительство. Первый ответ заключается в том, что судить о том, что последует за статус-кво, можно только чисто умозрительно, в то время как существующее империалистическое правление слишком реально и преступно. Более того, либертарианец начинает фокусировать свое внимание не на том, на чем следует, – на предполагаемых преимуществах империализма для туземцев. Напротив, он должен сосредоточиться прежде всего на западном налогоплательщике, которого обременяют оплатой завоевательных войн, а затем и содержанием имперской бюрократии. Уже на этом основании либертарианец должен осудить империализм[64].

Во-вторых, еще один миф гласит, что «дипломатия канонерок» рубежа [XIX—ХХ] веков была героической либертарианской акцией в защиту прав собственности западных инвесторов в отсталых странах. Если не принимать во внимание наши упомянутые выше ограничения выхода за пределы монополизированной территории любого государства, то можно упустить из виду, что основная часть канонерок была направлена не на защиту частных инвестиций, а на защиту западных держателей государственных облигаций. Западные державы принуждали небольшие правительства к усилению налоговой агрессии против собственного народа, чтобы расплатиться с иностранными держателями облигаций. Ни в коем случае это не было действиями во имя частной собственности – верно совершенно обратное.

Означает ли неприятие любой войны, что либертарианец никогда не сможет смириться с переменами – что он обрекает мир на постоянное замораживание несправедливых режимов? Конечно же, нет. Предположим, например, что гипотетическое государство «Вальдавия» напало на «Руританию» и аннексировало западную часть страны. Теперь западные руританцы жаждут воссоединиться со своими руританскими собратьями. Как этого добиться? Конечно, есть путь мирных переговоров между двумя державами, но предположим, что вальдавские империалисты окажутся непреклонны. Или же либертарианцы-вальдавийцы могут оказать давление на свое правительство, чтобы оно отказалось от завоеваний во имя справедливости. Но предположим, что и это не сработает. Что тогда? По-прежнему следует поддерживать незаконность развязывания Руританией войны против Вальдавии. Законными путями являются (1) революционные восстания угнетенного западного руританского народа и (2) помощь частных руританских групп (или, если на то пошло, друзей руританского дела в других странах) западным повстанцам – либо в виде оборудования, либо в виде добровольцев[65].

На протяжении всего нашего обсуждения было видно, что в любой современной либертарианской программе мира решающее значение имеет ликвидация современных методов массового уничтожения. Это оружие, против которого не может быть защиты, обеспечивает максимальную агрессию против гражданского населения в любом конфликте с явной перспективой уничтожения цивилизации и даже самого рода человеческого. Поэтому высшим приоритетом любой либертарианской повестки дня должно быть давление на все государства, чтобы они согласились на всеобщее и полное разоружение вплоть до полицейского уровня, с особым акцентом на ядерное разоружение. Короче говоря, если использовать стратегический разум, необходимо прийти к выводу, что ликвидация величайшей угрозы, когда-либо стоявшей на пути жизни и свободы рода человеческого, действительно гораздо важнее, чем демуниципализация службы уборки мусора.