Мюррей Лейнстер – Танки (страница 2)

Дерек медленно продолжал:

– Первобытный мир, первобытный народ, первобытные страсти! Сейчас мне кажется – нет, я точно знаю, Чарли, – что мир Хоуп – это слепок с нашего мира, но обнаженный до дикости. Словно это неприкрытая душа современного Нью–Йорка; мы сами, какими являемся на деле, а не какими пытаемся казаться.

Он очнулся от своих грез.

– Народом Хоуп правит король. Или император, если угодно. Монарх, погрязший в роскоши, праздности, вине и разврате. Его окружает знать – праздная аристократия, которая по праву рождения мнит себя сделанной из более благородной глины, нежели простые смертные. Их зовут "багряными вельможами". Они щеголяют в багряных плащах, а их красавицы – чувственные, безумные в своей страсти женщины – укутываются в алые покрывала и шелка.

– Есть там и рабочие – они называют себя тружениками. Угнетенный, забитый люд, в чьих душах зреет глухая ненависть к знати и королю. Нечто подобное творилось когда–то во Франции, и дело кончилось кровавой революцией. То же самое происходит там прямо сейчас. Хоуп родилась среди тружеников, но благодаря грации и красоте сумела занять место при дворе этого беспутного монарха.

Он вскочил с кресла и принялся мерить шагами комнату. Я молча смотрел на него. Какое безумие! Невозможно? Нет, с языка это слово не шло. Я мог сказать лишь одно: лично для меня это просто невероятно. И, поймав себя на этой мысли, я понял: то, что казалось мне невероятным, было лишь мерой моего собственного ограниченного ума, моей дремучести. Великое неведомое природы столь необъятно, что всё, кажущееся мне реальным и понятным, – лишь капля в океане непостижимого бытия.

– Неужели ты еще не понял? – горячо воскликнул Дерек. – Я говорю не о сказках. Это суровая реальность! Я нашел способ перенести себя – и тебя – в это иное состояние материи, в этот другой мир! Я уже проверил его. Пару ночей назад я побывал там, правда, совсем недолго.

У меня бешено застучало сердце. Он же продолжал:

– Там царит хаос. Назревает революция, которая в любой момент – быть может, прямо сегодня ночью – вспыхнет пожаром и сметет эту распутную правящую клику. – Он горько усмехнулся. – В мире Хоуп рабочие – люди темные, суеверные. Словно мексиканские пеоны, они созрели и готовы пойти за любым вожаком, который объявит себя лидером. Это мой шанс... наш шанс...

Он вдруг замер прямо передо мной.

– Неужели тебя это совершенно не манит? Вольные дороги! "Дорога ложится прямо, и Красные Боги зовут меня!" Я отправляюсь, Чарли. Прямо сегодня ночью. И хочу, чтобы ты пошел со мной. Пойдешь?

Пойду ли я? Этот вопрос вырос предо мной грозной, осязаемой тенью. Пойду ли?

И вдруг перед моим мысленным взором возникло девичье лицо. Бледное, тревожное. Почти умоляющее. Прекрасное лицо с приоткрытыми алыми губами, обрамленное волной длинных, светло–золотых волос. И огромные, широко распахнутые голубые глаза – тоскующие, подернутые туманным звездным светом, взывающие о помощи.

"Да это же чистое безумие!" – подумал я. Разумеется, глазами я ничего не видел. В комнате не было ни души, кроме Дерека. Я прекрасно это понимал. Тени вокруг нас были пусты. Я лишь соткал этот облик из слов друга, силой воображения оживив то, чего не существовало наяву.

И все же я знал, что там, в ином измерении, к которому сейчас протянулась нить моих мыслей, эта девушка живет на самом деле. Сделать ли шаг в неведомое?

Зов неведомого. Брошенная мне перчатка вызова – точь–в–точь как та, что принимали мореплаватели древности. Они поднимались на зыбкие палубы своих хрупких каравелл со словами: "Что ж, поплывем и поглядим, что таится там, за краем света".

Этот соблазн завладел и мной. И тут я услышал свой собственный голос:

– Знаешь... пожалуй, я пойду с тобой, Дерек.

Глава 3. В неизведанное

Мы стояли в каморке, служившей Дереку лабораторией. Приготовления были нехитрыми – Дерек обо всем позаботился заранее, так что нам почти ничего не оставалось делать. Лаборатория представляла собой крошечную комнатку с дощатыми стенами, полом и потолком – без окон, с единственной дверью, ведущей в подвал доходного дома.

Войдя, Дерек запер за нами дверь на замок.

– Я отослал слугу на неделю, – сказал он. – А жильцы уверены, что я уехал в отпуск. Нас никто не хватится, Чарли – во всяком случае, в ближайшее время.

Меня и подавно некому было искать, кроме хозяев конторы, но для них мое исчезновение едва ли станет большой потерей.

Перед уходом мы погасили свет в квартире Дерека и тщательно заперли ее за собой. Это путешествие!.. Признаться, я дрожал от страха. И все же внутри росло странное, нетерпеливое предвкушение.

Подвальная комнатка была обставлена не без уюта, пол устилали ковры. Научные приборы, которые когда–то здесь находились, Дерек уже убрал, но следы его многолетних поисков великой тайны, которую он теперь собирался открыть, были повсюду. Ряд деревянных полок у стены выдавал места, где раньше теснились склянки и химическая утварь. В углу сиротливо пылился ящик с электроинструментами и обрезками проводов. Имелся здесь и бак с проточной водой, и газовые выводы – очевидно, раньше тут горели бунзеновские горелки.

Дерек достал свои приборы. Я опустился на низенькую кушетку у стены и стал наблюдать за тем, как он раздевается. На талии он закрепил широкий плоский пояс из металлической сетки. Посредине, прямо на пояснице, крепилась небольшая плоская коробочка толщиной всего в четверть дюйма, изогнутая точно по форме тела – аккумулятор вырабатываемого им вибрационного тока. От аккумулятора вдоль спины тянулись тончайшие проводки к плотно прилегающему к горлу металлическому ожерелью. Другие провода спускались по рукам к запястьям и по ногам к лодыжкам. На макушку он надел плоский электрод, похожий на шлем. Глядя на него, я невольно вспомнил анатомические плакаты с кровеносной системой человека. Но едва он оделся, натянув свой щегольской капитанский мундир, как от всех этих приспособлений остались видны лишь плотно прижатый к голове электрод да свисающие сзади тонкие проводки – только они и выдавали, что с моим другом творится нечто неладное.

– Ну чего ты так вылупился? – с улыбкой спросил он.

Я взял себя в руки. Теперь, когда дело дошло до практики, мне стало по–настоящему жутко. Дерек вкратце объяснил мне принцип работы своего устройства. В маленьком аккумуляторе накапливался особый вибрационный электронный ток, которому он еще не придумал названия. Дерек сказал:

– В этом нет ничего непостижимого, Чарли. Мы просто меняем частоту колебаний первоосновы, из которой состоят наши тела. Вибрация – вот что определяет любое состояние материи. В своей основе то, что мы зовем веществом, абсолютно неосязаемо. Это уже доказано наукой. Вихрь! Воронка из ничего! Именно она порождает протовещество – единственный материал во Вселенной. А уже из него путем вибраций строится сложнейшая структура вещей, какими мы их видим и осязаем, и все это зависит исключительно от частоты колебаний. Стоит ее изменить, и изменится абсолютно все. От тончайшего газа до жидкостей и твердых тел – во всем многообразии состояний материи единственным принципиальным различием остается лишь частота вибраций.

Суть его объяснений я уловил: когда этот пойманный и подчиненный им электронный ток пронизывает наше физическое тело, меняется частота колебаний каждой, даже самой ничтожной его частицы. О, как мало из великого спектра природных явлений доступно нашим органам чувств! Наш глаз различает цвета лишь от красного до фиолетового. Но за красной полосой радуги лежит целый невидимый мир! Физики называют его инфракрасным. А за фиолетовой – другая область, ультрафиолетовая. То же самое и со звуками: диапазон нашего слуха ничтожно мал. Существуют звуки слишком низких частот, которые мы не способны уловить, и слишком высоких. Все, что мы воспринимаем в нашем физическом мире – от тончайшего газа до самого твердого тела, – обусловлено лишь разницей в частоте колебаний. И как же это мало по сравнению с целым! Тот иной мир, куда мы держали путь, лежал в более высоком, стремительном спектре вибраций. Для нас он был миром более эфемерным, царством теней.

Я слушал Дерека, но мысли мои были заняты тем, что ждало нас впереди. Так первопроходец, стоя на палубе своего корабля, может безучастно смотреть, как матросы крепят паруса и поднимают якорь, пока его разум уносится к цели плавания...

Вскоре мы закончили последние приготовления. Дерек остался в своем щегольском мундире, я – в обычном деловом костюме. Нас должно было окутать магнитное поле, так что при переходе ток действовал и на все вещи, находившиеся в тесном соприкосновении с нашими телами.

– Я пойду первым, Чарли, – сказал Дерек.

– Но, Дерек... – Страх, куда более сильный, чем прежняя дрожь, ледяной хваткой сжал мне горло. Остаться здесь одному, без единой живой души, на которую можно положиться!

Он говорил с подчеркнутой будничностью, но его глаза горели лихорадочным блеском.

– Просто сиди и смотри. Когда я исчезну, пусти ток, как я тебя учил, и следуй за мной. Я буду ждать тебя.

– Где? – пролепетал я.

Он слабо улыбнулся:

– Здесь. Прямо тут. Я никуда не уйду, даже с места не сдвинусь. Буду лежать на этой кушетке и ждать тебя.

Леденящие душу слова! Он опустил кушетку, подогнув ее короткие ножки так, чтобы рама легла прямо на дощатый пол. Придвинул стул и усадил меня, а сам лег на кушетку.