Mythic Coder – Том 1 – «Ранг F: Стартап под землёй» (страница 5)

– Это… это нечестно! – он почувствовал, как злость поднимается волной – яркой, вспыльчивой, такой быстрой, что взрослому ему стало бы неловко, но нынешний он был бессилен сдержать её. – Я только что умер, попал в ад маркетинга, теперь ещё и сортир дезинфицировать?

– Дезинфицировать? – Фрит вскинул бровь. – Ты сначала зайди туда. Тебе понравится.

Лек бросил на него убийственный взгляд, но пришлось идти. Дверь в маленький закуток находилась в дальней стене и выглядела так, будто её сделали из старых ценников.

Он толкнул её – и зрелище ударило сразу.

Ванная была смесью ужаса, хаоса и постмодернизма. Сломанная раковина, в которой застряло неоновое слово «ЧИСТО», мерцающее слабым светом. Туалет висел странно криво, будто его исказили вирусные фильтры. По стенам – разводы от краски, напоминающие смытые граффити. На полу валялся рекламный кубик, который время от времени пищал фразой: «Блеск и гармония!», хотя ничего блестящего тут не было.

Лек едва не застонал.

«Какой ужас… Я же не могу… хотя…»

Отвращение поднялось мгновенно, резким ударом в горло.

Но рядом с ним тут же возникло другое чувство.

Любопытство.

Неуместное. Почти предательское. Но он ничего не мог поделать – профессиональный мозг видел не только грязь, но и… потенциальный редизайн.

«Если это привести в порядок… это может стать точкой стиля. Контраст. Чистая зона внутри хаоса. Это даже… интересно?»

– Чёрт… – прошептал он сам себе, чувствуя, как внутри одновременно борются два ощущения: «блевануть» и «оформить красиво».

Подростковая вспышка гнева вновь накатила:

– Почему я? Почему именно это мне?

Но потом он закрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул, чувствуя, как тело само пытается взять себя в руки – пусть и по-юношески неловко.

– Ладно. Ладно! – он сжал зубы, закатал рукава. – Я сделаю. Но если этот туалет начнёт говорить – я сваливаю.

Он поднял упавший кубик. Тот пискнул: «Блес—кк—кк—к…»

– Тихо! – рявкнул Лек.

И кубик заткнулся.

Мила и Фрит за дверью переглянулись, и Лек отчётливо услышал, как Фрит шепнул:

– Он привыкнет.

– Да, – так же тихо ответила Мила. – И, кажется, уже начинает.

Лек не слышал их слов – он уже стоял по щиколотку в пыли, решив, что если уж ему выпала ванная, то она станет не проклятием…

…а первым шагом к настоящему бренду.

Время тянулось вязко, как старый клей, которым когда-то пытались скрепить рекламные буклеты, и Лек чувствовал, как каждая минута уборки выжимает из него последние кусочки терпения. Он ворчал – сначала тихо, под нос, потом громче, раздражённее, почти срывисто, словно тело само требовало выплеска эмоций. Но руки продолжали работать. Подростковая злость не мешала, а наоборот толкала его вперёд, будто он пытался доказать чему-то невидимому, что справится вопреки всему.

Шуршание ткани, скрежет старых панелей, хлопки от вылетающих из углов пылевых рекламных фраз – всё это смешалось с его собственными раздражёнными комментариями:

– Конечно, именно мне… туалет… прекрасно… шикарно… просто мечта любого, кто только что переродился…

Раковина наконец перестала мигать своим глючным «ЧИСТО». Туалет выровнялся – после третьей попытки и пары почти нецензурных всплесков Лека, которые даже Эхо-Система предпочла не записывать. Он вымыл пол, стены, снял остатки граффити, вытащил мусор, сдул пыль с углов.

Спина нывала, рукава были мокрыми, а ноги гудели.

Но…

Когда он оглянулся – закуток, ещё недавно напоминавший постапокалиптическую версию общественного туалета на заброшенной станции метро, теперь выглядел… почти уютно.

И в этот момент Лек – сам удивился – почувствовал лёгкое удовлетворение. Глупое, подростковое, но настоящее.

– Ну… – выдохнул он. – Порядок. Более-менее.

Как только он вышел из ванной, сразу обнаружил Фрита и Милу в центре убежища. Оба выглядели не лучше него: Мила с пучком сбившихся волос и пылью на щеке, Фрит – с надписью «ЧИСТОТА – ЭТО ХАЙП» на груди, которая мигала неравномерно, явно от усталости.

Панель Системы вспыхнула над общим пространством:

**Квест выполнен: убежище приведено в порядок. **

**Награда: базовые бытовые предметы + упаковка туалетной бумаги (12 рулонов).**

Перед ними материализовалась небольшая коробка с примитивным набором: несколько тарелок, старенькая кружка, складной нож, губка, и… действительно, огромный блок туалетной бумаги.

Фрит цыкнул языком, свистнул, а потом хитро посмотрел на Лека.

– Слушай, Лекс, – его голос потянулся лениво, с хищной улыбкой. – Как там было в твоём новом священном месте? Понравилось? Атмосферно? Дух бренда ощутил?

– Не беси, – выдохнул Лек, чувствуя, как жар мгновенно поднимается к шее, к ушам.

Подростковая реакция вспыхнула, как спичка, и он резко отвернулся, но только сильнее выдал себя.

Фрит прыснул.

– Ну да, конечно. Я бы тоже так говорил, если бы провёл два часа в сортире, разговаривая с кубиком, который пищал «Блес—кк—кк».

– Я же сказал – НЕ БЕСИ.

Лек шагнул вперёд чуть резче, чем хотел. Сердце стучало в висках, дыхание сбивалось.

Мила мягко вмешалась, положив руку на плечо Лека.

– Всё, хватит, – её магия под пальцами была тёплой, успокаивающей, словно свет лампы. – Мы все устали.

Она опустилась к небольшому ящику, достала из него продукты – что-то вроде брикетов, похожих на смеси крупы и сушёных овощей.

– Это… еда? – хрипло спросил Лек.

– Это – то, что мы можем себе позволить. – Мила развернула пакет, налила немного воды в старую кастрюльку и поставила её на импровизированную плиту, которую они нашли под грудой мусора. – Но я умею готовить, так что будет съедобно.

Вскоре запах – пусть простой, но домашний – наполнил убежище. Тёплый пар поднялся над кастрюлей, и Лек впервые за весь день ощутил почти забытое чувство: безопасность. Пусть крошечную, но настоящую.

Они уселись вокруг на старые ящики, Мила разливала еду по тарелкам. Лек поднёс ложку ко рту – и на секунду всё стало медленным. Тёплый вкус, лёгкий аромат – не ресторан, но так приятно после всего.

– Спасибо… – пробормотал он.

Мила улыбнулась тихо.

– На здоровье.

И вот здесь, на этой мягкой волне тепла, когда весь гетто казалось далеко-далеко, Система внезапно дрогнула.

Лек почувствовал, как что-то внутри груди вспыхнуло – резко, мощно, будто там взвели тригер без предупреждения.

Воздух перед ним дрогнул.

Слова вырвались сами. Он не успел их ни придумать, ни сдержать:

– **«Кто в тени – тот в пыли. Кто в пыли – тот встаёт!» **

Фраза сорвалась из него яркой, огненной, словно выстрел.

Волна звука ударила по стенам убежища, и старые баннеры на мгновение вспыхнули чистым светом, будто кто-то провёл по ним мощным фильтром.

Мила вздрогнула, Фрит чуть не опрокинул скейт.