Mythic Coder – Первая любовь Ромки (страница 6)

– Эй, “боссы”, – окликнул он старших, уперев руки в карманы. – У нас тут, вообще, детская лига, вы в курсах?

Десятиклассник с мячом медленно повернул голову. Сверху вниз посмотрел на Ромку с тем самым выражением: «кто ты, насекомое».

– Ты кто такой? – протянул он. – Представитель федерации детской лиги?

– Почти, – ухмыльнулся Ромка. – Капитан школьной сборной по тому же виду спорта, что ты сейчас позоришь.

За спиной пятиклашек кто-то всхлипнул потише. Серёга подошёл ближе, на всякий случай. Коридор чуть притих: народ уже чувствовал запах сцены.

– Чё надо, капитан? – второй старший сделал шаг вперёд. – Мы просто мяч берём.

– Ага, “просто”, – Ромка скосил взгляд на малышей. – Вот только они почему-то выглядят так, как будто у них не мяч, а душу забирают. Давайте по правилам: хотите погонять – спросите нормально. Или вы только над мелкими смелые?

– Ты на кого наезжаешь, щенок? – первый десятиклашник опустил мяч пониже, но не отдал. – Тебе что, своих проблем мало? Я слышал, ты уже завуча сегодня повеселил.

– Ну, развеселил, не убил же, – пожал плечами Ромка. – Зато котлета умерла как герой.

Несколько человек вокруг фыркнули. Старший скривился.

– Давай так, капитан, – в голосе появились ледяные нотки. – Мы сейчас спокойно берём мяч, идём играть, а ты идёшь дальше шутки в своей песочнице травить. И все счастливы.

– Кроме тех, у кого мяч отжали, – не отступил Ромка. – И кроме меня. У меня аллергия на несправедливость.

– И на мел, не забудь, – не удержался Серёга.

– Серёж, не мешай, я тут геройствую, – прошипел тот в сторону, не сводя глаз со старших. – Ладно, сделаем по-другому. Давай сыграем. Ты, я, мяч. Если я выигрываю – мяч остаётся у мелких. Если ты – забираешь и дальше показываешь, какой ты крутой.

В коридоре зашевелились. Кто-то уже шепнул:

– Ого, сейчас будет шоу.

– Ты хочешь… говорить со мной, как с ровней? – старший фыркнул. – Мы во дворе так не играем, малой.

– Потому что во дворе у вас мозги отключаются? – не удержался Ромка. – Чё ты боишься, а? Маленького восьмиклашку не обыграешь?

Слово «боишься» сработало, как всегда. В глазах старшего мелькнула злость. Он шагнул ближе, мяч оказался прямо между ними.

– Я тебя сейчас об асфальт… – начал он, но не успел договорить.

– Что здесь происходит? – разрезал воздух знакомый ледяной голос.

Завуч. Как всегда, в самый “удачный” момент. Стояла на лестнице, глядя сверху, будто с трибуны судей. Рукам даже не надо было складываться на груди – и так всё ясно.

– Мы… э… – Ромка почувствовал, как сцена резко поменяла жанр. – Обсуждаем… правила честной игры.

– С мячом в коридоре? – бровь завуча поднялась. – И с толпой зрителей? Прекрасная площадка для честной игры.

Старшеклассники тут же поскучнели. Тот, что с мячом, быстро опустил голову.

– Мы просто… уже уходили, – забормотал он. – Товарищ завуч, всё нормально.

– Уходили вы? – она кивнула на них. – Уходите.

Десятиклашки, как ни странно, послушно ретировались, по пути всё-таки сунув мяч одному из малышей. Тот вцепился в него, как в спасательный круг.

– А вы, Романов, – взгляд завуча уткнулся прямо в него, – задержитесь.

Толпа начала рассасываться, обсуждая всё произошедшее вполголоса. Маленькие с мячом смылись первыми. Серёга сделал шаг вперёд:

– Товарищ завуч, он же…

– Сергеев, – она даже не взглянула на него, – вы сейчас идёте на урок, и вам крупно повезло. А вот у Романова сегодня день тесного общения с дисциплиной.

Когда коридор опустел, завуч медленно спустилась на ступеньку ниже.

– Итак, герой, – произнесла она. – Вы уже отличились в столовой. Теперь устраиваете митинг в коридоре. Вам мало проблем?

– Я просто… – Ромка сжал кулаки в карманах. – Не мог смотреть, как они мелких прессуют.

– Это похвально, – неожиданно тихо сказала она. – Хвалить за это – одно. Но новый год начался, а вы уже во всех “горячих точках”.

Он молчал, глотая оправдания. В глазах завуча читалось не только раздражение, но и усталость.

– Так, – наконец вздохнула она. – Поступим так: за котлету и театр в коридоре – наряд. Сегодня после последнего урока вы убираете свой класс. И, если останется время, – коридор.

– Один? – вырвалось у него.

– Можете позвать добровольцев, – сухо ответила она. – Если найдёте тех, кто разделит с вами это геройство. А теперь – на урок. И, пожалуйста, без продлённых репетиций.

Ромка кивнул и поплёлся по коридору. Внутри всё кипело: вроде бы правильно сделал – заступился, а в итоге опять крайний. Как на поле, когда подставляешься под удар за команду, а в протоколе – «фол Романова».

– Капитан, – шепнул ему на ухо Серёга, вынырнув из дверей класса, – ты хоть скажи, когда у тебя там субботник. Я приду, буду морально швабру держать.

– Сначала узнаю, выживет ли капитан после ещё одного разговора с завучем, – буркнул Ромка. – А потом уже будем распределять позиции.

После последнего урока класс быстро сдулся, как шарик после праздника. Все с криками «покааа» высыпали из кабинета, только Ромка остался, как наказанный герой. Швабра стояла в углу, ведро уныло блестело мутной водой. Серёга пообещал «заскочить помочь», но его срочно утащили на какой-то кружок, и в итоге капитан мёл полы в гордом одиночестве. Пыль, обёртки, чей-то забытый фантик от шоколадки – всё это липло к совести и к швабре одновременно.

К моменту, когда он дотащился до спортзала, тренировка уже шла. Пацаны гоняли мяч, сетка хлопала, Павел Сергеевич свистком раздавал указания. Ромка ворвался, запыхавшись, в помятой форме – после мытья пола по пути ещё умудрился вмазаться плечом в дверной косяк.

– А вот и наша звезда, – сухо прокомментировал физрук, глянув на часы. – Романов, вы у нас по какому расписанию? По лунному? Разминка давно закончилась.

– Я… меня задержали, – вытер лоб рукавом Ромка. – Уборка класса. Завуч сказала…

– Потом расскажете завучу, как вы опаздываете на тренировку, – отрезал тренер. – В игру!

Как только мяч коснулся ноги, всё на пару минут стало привычным: рывок, пас, крик «я свободен!», запах пота и пыли. Но сегодня что-то не клеилось. Пара неточных передач, один срезанный удар мимо ворот – и уже не тот уверенный капитан, а какой-то сбившийся метроном. Над ухом несколько раз прозвенел свисток Павла Сергеевича, резкий, нервный.

После финального свистка народ, уставший, но довольный, потянулся к раздевалке. Ромка тоже сделал шаг, но голос тренера остановил его на полпути.

– Романов, задержитесь. Остальные – марш в душ, живо.

Пацаны переглянулись, кто-то изобразил на лице «соболезную», Серёга тихо шепнул:

– Если что, я буду помнить тебя молодым.

Дверь в зал закрылась, стало непривычно тихо – только мяч одиноко катался возле линии и где-то капала вода из старой батареи. Павел Сергеевич снял свисток с шеи, повертел его в пальцах и устало посмотрел на Ромку.

– Ну что, капитан, – начал он. – Поздравляю. День второй – а вы уже в списке любимцев завуча и тёти Любы из столовой.

– Я не специально, – сразу выдохнул Ромка. – С котлетой это вообще был… творческий эксперимент.

– С котлетой мы потом поговорим, – хмыкнул физрук. – Мне завуч сегодня три раза напомнила, кто у нас «лицо школы на соревнованиях». И три раза это лицо было перемазано то соусом, то пылью коридора.

– Я заступился за мелких, – упрямо сказал Ромка. – Десятиклашки мяч отжимали. Я что, должен был мимо пройти?

– Вот это правильно, – Павел Сергеевич кивнул. – За младших заступаться – мужской поступок. Но делать это так, чтобы завуч потом требовала от меня «повлиять на вашего хулигана», – это уже талант.

– То есть, как ни сделай – всё равно виноват, – буркнул Ромка. – Если молчать – трус. Если лезть – хулиган. Классная логика.

– Романов, – голос тренера стал жёстче. – Я тебе сейчас не как учитель говорю, а как человек, который хочет, чтобы ты доиграл хотя бы до девятого. В школе всё завязано на бумажки. Завучу не напишешь, что ты «герой дня», ей важнее, что по коридору не орут и котлеты не летают. Понимаешь?

– Не очень, – честно ответил тот, сжав кулаки. – На поле я знаю, что делать: есть ворота, есть команда. А тут… будто я всё время в офсайде, даже если просто иду.

Павел Сергеевич какое-то время молчал, потом тяжело вздохнул.

– Я сегодня говорил с ней, – признался он. – Она прямо сказала: если Романов дальше будет устраивать цирк, вопрос о его участии в школьной команде поднимут. Ты мне можешь сколько угодно рассказывать про справедливость, но если тебя выкинут с турниров – нам это ничем не поможет.

– То есть меня могут… выкинуть? – слова прозвучали глухо.