Mythic Coder – Первая любовь Ромки (страница 2)

Ромка откинул мяч в сторону и поднялся, пару секунд глядя на Вадика в упор. Тот стоял, сжав кулаки, плечи напряжены, челюсть сжата так, будто он вот-вот раскусит собственный зуб.

– Нормально кидаешь, – медленно сказал Ромка. – Вот это я понимаю – разговор по-мужски.

– Ты задолбал, – неожиданно резко выдохнул Вадик. – Всегда как клоун. Все смеются, а кто не смеётся – того надо добить шутками, да?

В раздевалке кто-то тихо присвистнул. Серёга метнулся между ними, на всякий случай положив ладони на их груди.

– Так, мужики, стоп, – забормотал он. – Первый день школы, а вы уже морды друг другу собрали? Может, сначала матчи, потом мордобой?

– Я просто… – начал Ромка, чувствуя, как злость перемешивается с неловкостью. – Хотел, чтоб он не сидел как мебель.

– Я не мебель, – отрезал Вадик и отвернулся к шкафчику. – Просто не все умеют орать на весь коридор.

Пару секунд никто не говорил. Только шкафчик щёлкнул, когда Вадик рывком открыл его, стянул футболку и бросил на крючок. Позвоночник под кожей чётко обозначался – худой, жилистый, совсем не “мебель”.

– Ладно, – Ромка шумно выдохнул и хлопнул его по плечу, стараясь, чтобы вышло не слишком сильно. – Тогда покажешь на поле, как ты “просто играешь”. Если так же, как кидаешь, завуч точно нас начнёт бояться.

Вадик бросил на него быстрый взгляд через плечо. В нём ещё тлела злость, но где-то в глубине уже мелькнул знакомый спортивный огонёк.

– Посмотрим, – коротко сказал он.

– О, – оживился Лёха. – Я слышу запах контента: в восьмом “Б” назревает битва титанов. Лера если узнает, сторис снимет.

– Никто ничего не узнает, – буркнул Ромка, поднимая мяч. – То, что в раздевалке, остаётся в раздевалке. А завуч пусть лучше правда нас боится.

Пацаны загоготали, напряжение потихоньку спало. Кто-то начал спорить, кто из них быстрее пробежит круг, кто – сильнее бьёт по воротам, а кто – просто красивый. Ромка ещё раз глянул на Вадика: тот уже молча завязывал шнурки, но в движениях не было прежней зажатости.

– Всё, – сказал капитан, крутанув мяч на пальце. – Хватит языками чесать. Пошли на поле. Пусть осень сразу понимает, с кем имеет дело.

Асфальтовое поле встретило их холодным ветром и знакомым серым пятном вместо нормальной разметки. Сетка на воротах болталась, как старый тюль у бабушки на кухне, но Ромка, выбегая на площадку, чувствовал себя так, будто выходит на стадион сборной. Мяч глухо стукнул о землю, отскочил, и этот звук тут же забил все остальные – шорох листвы, крики со школьного двора, визг младших. Был только он, мяч и осень.

– Быстрее шнурки, суперзвёзды, – рявкнул физрук Павел Сергеевич, седой, в старом спортивном костюме, но с тем самым взглядом человека, который сам когда-то бегал так, что асфальт искрил. – Сейчас проверим, кто за лето только в телефоне бегал, а кто реально тренировался.

Ромка покрутил головой, разгоняя остатки сонного настроения после линейки. Внутри уже разливалось знакомое предматчевое электричество, будто кто-то включил невидимый прожектор прямо под рёбра. Вадик встал чуть поодаль, сосредоточенный, глаза полуприкрыты, как всегда перед игрой. Между ними ещё висела утренняя стычка, но поле не любило долгих обид.

– Итак, команда, – физрук бросил мяч Ромке. – Короткая разминка, потом двусторонка. Капитан, – он кивнул, – показывай пример, у тебя один шанс не опозориться.

– Всегда мечтал опозориться профессионально, Павел Сергеич, – оскалился Ромка, но ноги уже сами пошли в бег, колени пружинили, воздух обжигал лёгкие. Через минуту он перестал чувствовать новый костюм, оставались только мышцы, дыхание и глухой топот кроссовок по площадке.

Разминка сменилась игрой почти незаметно. Мяч мелькал между ногами, как живой, пацаны орали друг на друга, требуя пас, ругаясь и тут же смеясь. Первые минуты все путались, спотыкались, кто-то совсем не попадал по мячу, но тело быстро вспоминало старые маршруты.

– Ромка, правый фланг! – крикнул Серёга, перехватывая мяч у Лёхи.

Ромка рванул, чувствуя, как уходит под ногами неровный асфальт. Сердце бухало в такт шагам, холодный воздух хлестал по лицу, но это было то самое ощущение, ради которого стоило терпеть линейки, контрольные и завуча. Серёга выкатил мяч идеальным пасом вперёд; казалось, он катится слишком быстро, но ноги сами поймали ритм.

Один защитник – финт, второй – корпусом, короткое касание, и вот уже ворота впереди. Вадик вылетел на перехват, глаза узкие, сосредоточенные, будто между ними действительно финал Лиги чемпионов.

– Давай, капитан, покажи, что не мебель! – крикнул кто-то сзади.

Последнее касание – и Ромка, слегка развернув стопу, зарядил по мячу так, что тот свистнул в воздухе и влетел под самую перекладину. Сетка дёрнулась и бессильно повисла. Несколько секунд висела тишина, потом площадку взорвал визг, смех и громкое:

– Еееесть! – это орал Лёха, подлетая и вешаясь Ромке на шею.

– Вот это гол, капитан, – физрук даже не попытался скрыть улыбку. – За такие моменты тебя ещё не выгнали из школы.

– Стараюсь ради родного заведения, – задыхаясь, выдал Ромка. Щёки горели, но не от смущения – от чистого, бешеного счастья.

– Ноги у него, конечно, работают, – буркнул кто-то, – а вот голова…

– Голова потом, – отмахнулся Павел Сергеевич. – Сейчас это был чистый класс. Молодец, Романов. На своём месте.

Эти слова зацепили сильнее, чем любой лайк под фоткой. “На своём месте.” Ромка поймал взгляд Вадика: тот хмурился, но в глазах мелькнуло уважение.

– Нормально бьёшь, – коротко сказал он, подбрасывая мяч. – Но я тебя всё равно догоню.

– Догоняй, – фыркнул Ромка. – Команде два зверя не помешают.

Остаток тренировки пролетел как один длинный вдох. Усталость навалилась уже в раздевалке: ноги статьёй вели себя как чужие, футболка прилипла к спине, волосы мокрые, но Ромка только ухмылялся в зеркало, глядя на своё раскрасневшееся лицо. Там, на поле, всё было понятно: вот ворота, вот команда, вот он сам. Никаких лишних вопросов.

Дома его встретила тишина, от которой в ушах звенело сильнее, чем от школьного шума. В коридоре пахло остывшим супом и стиральным порошком. Младший брат, Димка, сидел на полу, увлечённо строя из кубиков какую-то кривую башню. Телевизор в комнате беззвучно мигал новостями. Мама на кухне мыла посуду, плечи опущены, волосы собраны в небрежный пучок.

– О, футболист пришёл, – не глядя, сказала она. – Вещи в стирку не забудь, герой.

– Ага, – отозвался Ромка, стягивая кроссовки. В коридоре не было крика, смеха, переклички голосов. Только капли воды в раковине да тихий шорох кубиков.

Он прошёл в свою комнату, бросил рюкзак на стул и плюхнулся на кровать. Потолок смотрел в ответ равнодушно-белой плитой. В груди ещё дрожал слабый отголосок поля, но он быстро таял, как звук, который убавляют до нуля.

“На своём месте…” – всплыли слова физрука. На поле – да. А здесь, между стопкой учебников, старым плакатом с футболистом и тонкой стеной, за которой кашляла мама, это ощущение вдруг куда-то исчезло, как будто его просто выдернули из розетки.

На следующий день школа встретила Ромку тем же сыроватым воздухом и теми же куртками на крючках, но чувство вчерашнего гола уже слегка потускнело, как след от мяча на асфальте. Мама с утра спросила только: «Дневник не забудь», Димка зевнул ему вслед, и вся «звёздность» как будто осталась на поле. Пришлось тащить её с собой обратно в школу самому.

Восьмой «Б» гудел, как улей. На доске мелом было написано: «Рассадка 8 “Б” 202… уч.год», и под этим – корявая таблица из клеточек. Классуха, Татьяна Викторовна, листала список, время от времени поправляя очки, которые всё равно сползали на нос.

– Так, детки мои, – протянула она, и половина класса дружно закатила глаза. – В этом году начнём с порядка. Рассадим вас так, чтобы и учиться, и жить не мешали.

У окна уже заняла позицию Настя, официальная королева класса. Волосы уложены, ногти блестят, на парте – аккуратный пенал и телефон, прикрытый тетрадкой. Рядом, как тень при короне, сидела Лера, её лучшая подруга: чуть потише, но с таким же оценивающим взглядом.

– Я сразу говорю, – громко объявила Настя, не дожидаясь разрешения, – я у окна. У меня аллергия на лампы. Правда, Лер?

– Ага, – поддакнула Лера, пряча смешок. – Если её пересадить, она чихать начнёт на ваши контрольные.

Татьяна Викторовна устало посмотрела на них, как на старую задачу из сборника.

– Сиди уж, раз у тебя такая страшная болезнь, – вздохнула она. – Только дневник почаще открывай, а не окно.

– Ой, началось… – шепнул Серёга, толкнув Ромку локтем. – Видал, королева закрепляет трон.

– У нас тут монархия конституционная, – хмыкнул Ромка. – Королева есть, конституция – это Татьяна Викторовна, а мы – население, которое никто не спрашивает.

– Романов, – классуха даже не подняла головы, но голос у неё стал опасно сладким, – вы сейчас население или уже комментарий даёте?

– Я… это… гражданскую позицию выражаю, – попытался выкрутиться он.

– Выразите её в тетради, пожалуйста, – она всё-таки посмотрела на него и тяжело вздохнула. – Без картинок.

У доски Игорь, главный ботан, скубнул край списка. На нём висело сразу два бейджа с олимпиад, и сидеть он, конечно, хотел на первой парте.

– Татьяна Викторовна, а можно меня поближе к центру? – робко спросил он. – Чтобы доску лучше видно было… и вы… эээ… тоже.