Mythic Coder – Фронт Бездны. Том 1. Прорыв (страница 7)
Пистолет был прямо между ними, задержка – ноль. Он упёр ствол в грудь, в стык пластин, где броня уже треснула, и нажал спуск. Выстрел в упор ударил, как взрыв. Ткань вспухла, пластина хрустнула, грудная клетка Серого дернулась, словно туда засунули кулак. Второй выстрел – чуть выше, под ключицу. Третий – в горло, в тёмные ползущие жилы.
Серый захрипел. В этот раз хрип получился двухъярусным – один голос захлёбывался кровью, второй, более низкий, фыркнул чем-то похожим на смех и начал затихать. По шее брызнула тёмная кровь вперемешку с густой, чёрной, как мазут, жидкостью. Металлическая полоска, что тянулась к Рэну, дернулась, попыталась вонзиться в воздух, а потом повисла, как обрезанный провод.
Тело ещё держалось на ногах, инерция тянула вперёд. Рэн, матерясь, оттолкнул его одним плечом, вдавил обратно к контейнеру. Глаза Серого на мгновение прояснились – или ему так показалось. На этом мгновении он и поймал последний, уже почти человеческий шёпот:
– Спасибо… брат…
Потом зрачки разъехались, взгляд стекленел. Чёрная дрянь в уголках рта дернулась в последний раз и застыла. Руки обмякли, автомат со звоном выпал на пол.
Рэн ещё секунду стоял, упершись лбом в холодный металл контейнера, пистолет всё ещё вжимая в мёртвую грудь. Мир вокруг сузился до запаха крови, пороха и дешёвого табака – Серый всегда вонял им, даже когда бросить обещал.
– Ненавижу эту войну, – тихо сказал Костыль, отлипая наконец. – Она даже умереть по-людски не даёт.
Где-то за спиной снова загрохотали выстрелы, кто-то заорал: «Костыль, блядь, ты там живой?!» Он сглотнул, вытер тыльной стороной ладони кровь со щеки, не разбирая, чья, и поднял пистолет.
– Живой, – рыкнул в эфир. – Пока ещё живой.
Связь в ухе треснула так резко, что казалось – кто-то ногтем провёл по голому нерву. Рэн дёрнулся, чуть не вскидывая пистолет снова, но вовремя понял: это не очередной голос из мрака, это старая, добрая, ебаная рация.
«…—тыль… Костыль, приём… шшш… любой действующий позывной с базы „Южный гребень“, ответьте штабу…»
Голос пробивался сквозь помехи, как тонущий через битое стекло. Рэн сглотнул, отлип от холодного контейнера, ударил по гарнитуре пальцем.
– „Костыль“ на связи, – прохрипел он. Горло саднило, будто им пробовали шлифовать бетон. – База „Южный гребень“, штурмовая группа.
На общем канале зашипело, дернулось, сменилось более уверенным, жёстким тембром.
«Говорит штаб сектора Ксайры. Лейтенант Вальд, оперативный дежурный, – проговорил голос, слишком вылизанный, чтобы быть с передовой. В помехах слова ломались, но всё ещё держались. – Подтвердите боеспособные единицы. Остальные… шшш… считаются потерянными».
– Боеспособных мало, но мы ещё двигаемся, – вклинился Корран, голос сухой, металлический через шлем. – Капитан Даэр. В строю штурмовая группа, инженер, медик, разведчица. Часть личного состава и техники – в неизвестном состоянии, часть… мертва.
«Это сейчас у всех, капитан, – лейтенант попытался изобразить профессиональную ровность, но в голосе уже слышался надлом. – Слушайте приказ, времени нет. Эвакуации… шшш… не будет. Космопорт…»
Шипение захлебнулось, несколько секунд в эфире стоял только чужой гул, прорвавшийся даже сюда, в цифру. Казалось, он прямо в динамике завёлся.
«…космопорт Ксайры потерян, – прорезался голос снова, теперь глуше, будто говорил из-под воды. – Орбитальные лифты – под контролем неизвестной… шшш… сущности. Любые попытки вывода людей наружу приводят к поражению. Повторяю: эвакуация невозможна. Ваша задача уточняется».
– Да вы там совсем охуели? – не выдержал Рэн, забыв выключить микрофон. – Город горит, техника с ума сошла, а вы…
– „Костыль“, рот закрой, – рявкнул Корран. – Вальд, давайте задачу.
«Задача, – будто облегчённо уцепился за слово лейтенант, – обеспечить сохранность критически важной информации и пробиться к промышленному центру сектора. Промкомплекс „Нижний гребень“. Там ещё держится оборона и сохранились резервные… шшш… вычислительные мощности. Вам необходимо вывести с базы все накопители с данными по объекту „Спираль“ и протоколам реагирования на аномалии. Любые живые носители информации – приоритетны».
Лея, всё ещё стоявшая над Мартом, вскинула голову, будто её ударили.
– А люди, которые тут, – резко спросила она, не заботясь о субординации. – Они у вас уже в мусоре?
«Инженер, – голос Вальда сорвался на раздражённый шёпот, – у нас весь город в мусоре. Если мы не сохраним данные, следующему городу будет ещё веселее. Людей спасайте по возможности. Но если выбирать между полной флешкой и полным транспортом…»
Он не успел договорить, но все и так поняли.
– Приняли, – глухо сказал Корран. Каждое слово будто давило ему на зубы. – Маршрут?
«Промцентр у вас по прямой через два сектора, – Вальд быстро заговорил, словно боялся, что связь в любой момент оборвут за горло. – Центральную артерию избегайте: там зафиксировано движение крупной заражённой техники… шшш… мусоровоз, конвои, что-то ещё. Идите через сервисные коридоры и промзону. На пути к вам… могут присоединиться другие группы, если кто-то ещё выжил. Штаб…»
Помехи на секунду заглушили всё, только вкрадчивый, низкий гул остался. Рэн почувствовал, как кожа под бронёй покрывается мурашками.
«…штаб, возможно, будет эвакуирован вглубь промышленного узла, – произнёс Вальд уже тише. – Если успеем. Если нет – связь передадим на автоматический ретранслятор. Пока что она держится на честном слове и изоленте, капитан. Так что не теряйте её зря».
– А если честное слово кончится? – хмуро спросил Хиро. – Изолента у нас тоже не бесконечна.
В ответ в эфире впервые за всё время коротко хохотнули. Смех был нервный, лишний, но живой.
«Тогда будете работать в полный аналог, доктор, – сказал лейтенант. – Голосом орать друг другу через улицу. И записывать важное на бумажку. Как наши деды. Но пока я ещё здесь, мы держим вам канал».
– Приказ я понял, – отрезал Корран. – Сбор всех носителей данных по „Спирали“ и аномалиям. Прорыв к про комплексу „Нижний гребень“. Связь по этому каналу по мере возможности.
«Подтверждаю. И, капитан… – голос в последний момент смягчился. – Это уже не локальная операция. Это фронт. Дальше каждый шаг будет через трупы. Не забывайте: главное – не быть просто ещё одним».
Линия захрипела, треск сорвался в вой, потом резко обрубился до привычного фона.
– Слышали, – медленно проговорил Рэн, опуская пистолет. – Мы, значит, не люди уже. Мы носители, блядь. Ходячие флешки.
– Ты и до этого был не подарок, – буркнула Лея, но в голосе у неё не было привычной язвительности, только усталость. Она посмотрела на Марта – тот всё ещё дышал, каждый вдох давался с усилием, на груди застыли блестящие косты металлических зачатков. – Собираем железки, парни. Раз уж нас продали за байты, надо хотя бы, чтобы это не зря.
– Хиро, оцени своих, – приказал Корран. – Кто может идти – поднимай, кто не может – оставляем с шансом, но не тащим под огонь. Элья, с крыши – все возможные маршруты к „Нижнему гребню“, особенно сервисные. Лея, список всех модулей и накопителей по „Спирали“ на базе. Костыль…
– Знаю, – перебил Рэн, чувствуя, как под пальцами до сих пор липнет чужая кровь. В голове ещё звучал двойной голос Серого. – Соберу тех, кто ещё дышит и умеет стрелять. И если штаб хочет данные – они их, блядь, получат. Но только через промышленный ад.
Школа торчала между панельных домов, как выбитый зуб – серый, обугленный по краям. Когда-то яркие рисунки на стенах теперь были забрызганы копотью и чем-то потемневшим, что лучше было не идентифицировать. Над входом висела перекошенная вывеска с облезлыми буквами, под ней тлела куча мусора, пахнущего пластиковым дымом и чужим страхом.
– Быстро, – рыкнул Корран, прикрывая дверной проём. – Берём тех, кто ходит, тащим тех, кто не ходит. Никто не геройствует, детей на первое место.
Внутри было душно, как в гробу. Воздух стоял тяжёлый, сладковато-прелый. Где-то по коридору тянуло гарью и мокрой бумагой. Лея первой пересекла вестибюль, её фонарь полоснул по стенам: детские рисунки, крошечные ладошки в краске, под ними – свежие потёки, тёмные, запекшиеся. На полу валялась мягкая игрушка с оторванной головой, в углу – женская сумка, вывернутая наизнанку.
– Какой добрый день у нас сегодня, – пробормотал Рэн, сжимая приклад. – Школа, блядь. Всегда мечтал штурмовать школу.
– Рот закрой, – отрезал Хиро. – И глаза открой. Если тут кто-то ещё живой – он уже натерпелся.
Они нашли их в спортзале. Дверь была подперта шведской стенкой, кто-то до последнего пытался сделать баррикаду. Лея ударила плечом, металл скрипнул, отъехал. В нос ударил запах детского пота, мочи и старого линолеума, к которому примешивался тонкий, нервный дух паники.
Вдоль стены, под баскетбольными щитами, сидели вповалку люди – в основном дети. Лет от пяти до двенадцати, в мятых школьных формах, в ярких толстовках, в чужих куртках. Кто-то плакал без звука, просто открывая рот, у кого-то слёзы уже кончились, остались только сухие, огромные глаза. Среди них – двое взрослых, по виду учителя: женщина с побелевшими пальцами и мужчина с перебинтованной рукой.
– Военные, – выдохнула женщина, прижимая к себе ближайшего мальчишку так, что у того побелели губы. – Наконец-то…