Mythic Coder – Фронт Бездны. Том 1. Прорыв (страница 2)

Эфир взвыл громче. Теперь шум лез не только из радио. Тактик-экран, лежавший на ящике, сам включился, поблёк, залился серым, и через этот серый фон поползли тонкие, ломанные линии помех. Они дергались рваными узорами, складывались в что-то похожее на символы, тут же расползались. На миг Лее показалось, что она видит в этих линиях знакомые очертания букв, но язык – не человеческий.

– Отключить всё к чёрту, – резко скомандовал Корран. – Питание, резерв, всё.

– Поняла, – Лея бросилась к аварийному рубильнику.

Ламповые панели снова вспыхнули, на мгновение ослепив всех белым, потом свет рухнул, вырвали из пространства, оставив только редкие аварийные огни над дверью и красное свечение на панели вентиляции. Тени по стенам поехали в стороны, замерли, и в этом красноватом полумраке казались гуще, чем должны были быть.

Треск из радио не исчез. Наоборот – стал отчётливее, будто вместе с обычным электричеством из сети вырубили всё лишнее, и остался только он. В этом звуке вдруг явственно проступил ритм, почти как дыхание: короткий всплеск, провал, снова всплеск.

– Корран, – тихо сказала Элья. – Смотри.

Она смотрела не на радио, а наружу. Через приоткрытые ворота было видно, как над улицей ползут волны тьмы. Не настоящие, не плотные – скорее, искажения света. Фонари снаружи то гасли, то вспыхивали, и в эти моменты на стенах соседних зданий появлялись чужие силуэты: угловатые, с непонятными выступами, как будто по улицам шли колонны техники, которой там не было.

– Внутрь, – автоматически бросил Корран, хотя все и так были под крышей. – Никому не высовываться. Контакт с улицей минимальный.

– А как насчёт контакта с… этим? – Рэн кивнул на радио, не отводя глаз от динамика. На его лице впервые за утро не было ни тени ухмылки.

Хиро шагнул к стене, прислонился к ней спиной. Через ткань куртки и броне пластины он чувствовал дрожь, будто в глубине бетона прокатывалось что-то тяжёлое.

– Это проходит через всё, – тихо сказал он. – Через воздух, через металл, через…

Слова застряли. По противоположной стене бокса медленно поползла ещё одна тень – тонкая, изломанная, как сломанная ветка. Она шла не от пола, не от людей и не от техники: начиналась в пустоте, на уровне человеческого роста, и тянулась вверх, цепляясь за панели, за ящики, за кран. На долю секунды показалось, что у неё есть что-то вроде головы, повернувшейся в их сторону.

– Лея, – глухо сказал Корран. – Скажи, что это оптический эффект.

– Если это оптика, – прошептала она, – значит, у нас у всех одновременно сломались глаза.

Воздух за воротами дрожал, как над перегретым асфальтом, только жаром тут и не пахло. Пахло озоном, металлом и чем-то ещё, резким, незнакомым, от чего кожа на руках хотела съёжиться. Лея машинально вытерла ладони о комбинезон, будто могла так стереть ощущение липкой невидимой пыли в воздухе.

– Элья, что на улице? – Корран прижался плечом к косяку, выставив наполовину шлем, но дальше ворот не высовывался.

– Перекрёсток видно, – коротко ответила она, уже поднимая винтовку. Приклад лег в плечо привычно, почти успокаивающе. – Движения… чёрт.

Она прижалась глазом к оптике, отсекла всё лишнее. Улица тянулась от базы вниз, упираясь в четырёхсторонний перекрёсток. Там, где обычно толкались автобусные капсулы и гудели грузовики, всё застыло: несколько машин стояли поперёк полос, как будто их бросили, из открытой двери магазина торчал чей-то ботинок. Фонари вокруг перекрёстка мигали вразнобой, под каждым плясали рваные тени.

И прямо посреди этого застылого хаоса воздух начал рваться.

Не вспышкой, не взрывом – как если бы невидимый крюк поддел саму ткань мира и начал её скручивать. В центре перекрёстка появилась тонкая, ослепительно бледная нитка света, тянущаяся вертикально. Вокруг неё сразу же сгущалась тьма, плотная, как дым, но не двигающаяся по ветру. Нитку скручивало, заворачивало, тьма обвивалась вокруг неё, и через несколько секунд там уже стоял жгут – толстый канат из света и мрака, мерцающий и шевелящийся, как живой.

– Что там? – Рэн уже стоял за спиной Эльи, но не смел оттолкнуть её от прицела.

– Разлом, – выдавила она. Слово само пришло, правильное и слишком простое. – Прямо на перекрёстке.

Радио взвыло в унисон с этим зрелищем, треск стал выше, тоньше. Лея почувствовала, как зубы отдают болью на каждый всплеск. Механизированный кран позади неё вдруг дёрнул манипулятором и застыл, уперев «голову» в потолок, словно боялся смотреть наружу.

Из жгута вытекло первое.

Это не был свет. И не была тьма. Скорее, сгусток чего-то вязкого, переливающегося всеми оттенками серого, от почти белого до провально-чёрного. Он вывалился из разлома, как комок слизи, повис в воздухе, вытянул щупальца-потёки и поплыл в сторону ближайшего автомобиля.

– Смотри, – прошептала Элья, забыв, что говорит вслух. – Оно… выбирает.

Сгусток ткнулся в капот грузовика, задержался, словно принюхиваясь, и резко рванулся к бортовому терминалу. Вязкая масса вонзилась в корпус автомата, контролирующего загрузку, прошла сквозь металл без единой искры. Терминал вспыхнул, экран пошёл мозаикой помех, а потом на нём побежали те же ломанные линии, что минуту назад плясали по тактик-экрану у них в боксе.

– Лея, техника, – глухо сказал Корран. – Они лезут в технику.

– Я вижу, – она сама сделала шаг к воротам, не отрывая взгляда от перекрёстка. Горло пересохло. Вся жизнь, проведённая среди железа, внезапно показалась ей открытой раной.

Из разлома вытек второй сгусток, за ним третий, четвёртый. Они стекали на асфальт, не оставляя следов, поднимались, как медленные клубы дыма, и каждый выбирал себе цель. Один вонзился в уличный фонарь – лампа взорвалась ослепительным светом, а затем продолжила гореть нечеловечески ярко, заливая перекрёсток холодным, почти хирургическим сиянием. Другой ткнулся в фасад дома, прошёл сквозь стену, и через секунду в окне вспыхнул свет, за дёрнутой шторой метнулись дикие тени.

– Люди, – выдохнул Хиро. – Там же люди ещё…

Его слова утонули в крике.

На перекрёсток выбежал человек – в гражданской куртке, без шлема, с головой, запрокинутой к небу. Он бежал, не разбирая дороги, будто пытался покинуть перекрёсток любой ценой. Один из сгустков заметил его. Масса дрогнула, словно услышала зов, и метнулась наперерез. Человек успел сделать ещё два шага, прежде чем вязкая серо-чёрная струя вонзилась ему в грудь.

Он даже не сразу упал.

Руки раскинулись в стороны, пальцы выгнулись, тело прогнулось назад, будто его ударили невидимой волной. Сгусток исчез внутри, расползаясь под кожей бледными прожилками. На миг через прицел Эльи стало видно, как по венам у него под кожей побежали светящиеся нити, странно напоминающие капиллярную сеть, только слишком правильную, геометричную.

Потом человек закричал.

Это был не человеческий звук. Гортань выдала нечто рваное, многоголосое, как будто вместе с ним кричали ещё десятки чужих глоток. Он рухнул на колени, пальцы царапнули асфальт до крови, голова дёрнулась, ударилась о землю. Тело выгнулось судорогой, а затем начало вставать – рывками, как плохо смонтированная запись.

– Не стрелять, – автоматически бросил Корран, хотя никто ещё не поднял оружие. – Пока не понимаем, что это делает.

На другом углу перекрёстка мелькнул знакомый бронежилет – патрульная машина, двое солдат, один уже подносил к плечу автомат. Сгусток, ракетообразный, вылетел из жгута прямо к ним. Вонзился в ствольную коробку оружия. Автомат дёрнулся в руках, послал очередь в небо, потом в асфальт у собственных ног бойца. Металл ствола начал покрываться тёмными, маслянистыми прожилками, словно ржавчина за считанные секунды проросла до глубин.

– Оно переписывает железо, – прошептала Лея. – Перенастраивает.

Автомат сам повернулся, как будто в нём что-то сломало все привычные упоры. Ствол медленно поднялся к лицу солдата, войдя в мёртвую линию прицеливания. Боец заорал и попытался отпихнуть оружие, но руки не слушались – пальцы сжались на спусковом крючке, как заклиненные.

– Чёрт, – Рэн сорвался. – Корран, нам надо…

– Стоять, – отрезал тот. Голос твёрдый, но в глазах – то же самое, что у них у всех: смесь ужаса и злой, бессильной ярости. – Сначала поймём, что это за война. Потом – лезть.

Жгут на перекрёстке шевельнулся, будто дыша. Из него, словно из раны, продолжали вытекать новые сгустки. Город вокруг по-прежнему гудел, только теперь этот гул стал фоном для другого звука – тонкого, настойчивого, как свист в голове, который больше никогда не заткнуть.

Свист в голове вдруг сорвался на вой. Не внутренний, не воображаемый – наружный, оглушительный. Городская сирена взвыла так, будто кто-то разодрал ей глотку: тяжёлый, протяжный звук разом ударил по рёбрам, по зубам, по внутренностям. Воздух в боксе задрожал, с потолка посыпалась пыль.

– Пиздец, – выдохнул Рэн. – Это уже точно не учебка.

Радио, до этого хрипевшее чужим треском, вдруг прорвалось человеческим голосом, но от этого легче не стало:

«…всем боевым подразделениям немедленная мобилизация! Зафиксированы множественные случаи выхода систем обороны из-под контроля… техника открыла огонь по своим… протокол „Чёрная метка“… повторяю, техника стреляет по своим…»

Лея глухо выругалась и автоматически отступила от крана. Тот дёрнул манипулятором так резко, что крюк с визгом полоснул по балке, оставив на металле рваную борозду. Индикаторы на корпусе мигали разными цветами, как у ебанутой новогодней игрушки; в сервоприводах что-то стонало, словно кран пытался разорвать собственные суставы.