Mythic Coder – Фронт Бездны. Том 1. Прорыв (страница 1)
Mythic Coder
Фронт Бездны. Том 1. Прорыв
Глава 1. Первый разлом
Город гудел, как огромная уставшая машина, которая давно хотела встать, но всё никак не могла. Где-то наверху по воздушным трассам тянулись грузовые платформы, ниже рычали автобусные капсулы, стонали вентиляторы очистки воздуха, в подбрюшье базового сектора шипели паром трубы. Этот гул не стихал ни на секунду, и на его фоне визг механизированного крана звучал особенно мерзко.
– Да чтоб ты сгорел коротким замыканием, – процедила Лея, отдёргивая руку. Манипулятор крана дёрнулся и с живой злобой полоснул по воздуху прямо у неё над плечом, задев крюк за броней пластом грубого ремонта. – Ещё раз по мне махнёшь – разберу на шайбы, слышишь?
Кран, разумеется, не слышал. Он заедал уже третью неделю: сервоприводы дёргались, как нервный тик, один из датчиков положения глючил, и над разобранным шасси броневика висел не помощник, а угроза. Лея влепила гаечным ключом по защитному кожуху, звук отдался по боксам, смешался с гулом города и глухими голосами солдат у стены.
– Ласка и нежность, – донёсся ленивый голос Рэна. – Техника это любит.
Лея обернулась. У стены, прямо на ящиках с боеприпасами, сидели трое. Корран держал в руках пластиковую миску, но больше смотрел не на кашу, а на переносной тактик-экран, лежащий рядом; экран мигал картой сектора с редкими оранжевыми отметками. Хиро пил что-то, подозрительно напоминающее вчерашний кофе, а Элья ела быстро, почти не глядя – глаза всё время цеплялись за открытую створку бокса, за полоску улицы.
– Я этой тушёнке сейчас нежнее сделаю, – буркнула Лея, указав ключом на его пайковый пакет. – Завтрак штурмовика: соль, пластик и разочарование.
– Соль – это роскошь, – серьёзно ответил Хиро, поднимая кружку. – А разочарование у нас в неограниченном количестве.
– У тебя всё в неограниченном количестве, кроме снотворного, – вставил Рэн и наконец откусил от сухого батончика. Челюсти работали быстро, привычно, будто он не ел, а просто загонял в себя топливо. – Лея, ты его починишь до конца смены или мне опять своими руками поднимать «птичку»?
– Если ты ещё раз назовёшь свой штурмовик «птичкой», я тебя приварю к крылу, – ответила Лея, наклоняясь к распределительной коробке. Пальцы нащупали разъём, с усилием втиснули контакт. – Этот кран старый, как твои шутки. Ему бы только списаться, да мы тут все давно на списание.
Над дверью бокса радио захрипело, словно кто-то провёл гвоздём по динамику. Шум помех, сквозь него – нервный, плоский голос дежурного по городу:
«…по данным орбитальной службы, в верхних слоях атмосферы сохраняется нестабильность… повторяю, нестабильность. Работу транспорта не прекращать. Всем службам оставаться в штатном режиме. Ситуация под контролем…»
– Вот это меня всегда радует, – тихо сказала Элья, не поднимая головы. – Как только они говорят «под контролем», значит, никто ни хрена не понимает.
– В верхних слоях атмосферы, – передразнил голос ведущего Рэн, запивая батончик мутной водой из фляги. – Там, наверху, у них нестабильность, а у нас внизу всё стабильно: та же каша, те же рожи, тот же кран-маньяк.
Корран наконец отложил миску, провёл пальцем по тактик-экрану, переключая режимы. На лице легли синие отблески.
– Никаких предупреждений по нашему сектору, – сказал он. – Обычный утренний бред.
– Обычный утренний бред у меня в медбоксе лежит, – ответил Хиро. – Тридцать человек с одинаковой жалобой: «шум в ушах, жжёт глаза, всё время кажется, что кто-то смотрит». Вирусов не вижу, интоксикации не вижу, ничего не вижу. А люди – валятся.
– Может, это совесть, доктор, – хмыкнул Рэн. – У нас на базе давно такого не наблюдали, вот организм и не выдерживает.
Лея почувствовала, как кран под её руками наконец перестаёт дёргаться. Моторы перешли в ровное низкое гудение, манипулятор плавно пошёл вниз, точно в крепёжные точки шасси. Она коротко выдохнула, стёрла ладонью пот со лба, оставив на коже чёрную полоску масла.
– Видали? – она вскинула подбородок, не отрывая рук от пульта. – Вот это называется профессионализм. А вы думали, броневики сами себя собирают.
– Я думал, они рождаются такими, – поднял взгляд Корран. – Прямо из конвейера выезжают в полной экипировке и с хронической усталостью.
– Хроническая усталость – это наш профиль, – отозвался Хиро. – Я бы выписал вам всем постельный режим, но у нас нет постелей.
Радио снова щёлкнуло, коротко, как выстрел. В эфир ворвался другой голос – более низкий, напряжённый:
«…на восточных окраинах Ксайры фиксируются кратковременные энергетические всплески неизвестной природы. Повторяю: неизвестной. Просьба граждан сохранять спокойствие и.… шшш… не покидать свои районы без необходимости. Все силовые структуры – ожидать уточнённых распоряжений…»
В боксе стало чуть тише – не потому, что гул города стих, а потому что все замолчали. Лея машинально проверила фиксацию манипулятора, хотя кран уже стоял как вкопанный.
– Энергетические всплески, – медленно произнёс Рэн. – Это они так теперь называют «что-то странное, но мы не знаем, что именно»?
– Лучше, чем «божий промысел», – фыркнула Лея. – Хоть честно: неизвестной природы.
Элья поднялась, поставила пустую миску на ящик, поправила ремень винтовки. В её взгляде было то самое знакомое напряжение – как у человека, который всю ночь ждал выстрела за окном и так его не услышал.
– Мне не нравится, когда город гудит по-другому, – сказала она вполголоса. – С утра шум был, как всегда. А сейчас… будто под ним ещё что-то есть.
Корран выключил тактик-экран, встал, разминая затёкшие ноги, потянулся к шлему.
– Пока мы официально в «штатном режиме», – произнёс он, – мы завтракаем, чиним железо и делаем вид, что верим радио. Остальное начнётся, когда им надоест слово «под контролем».
– А когда им надоест, – мрачно добавил Хиро, – пациентов у меня станет больше, чем коек.
– У тебя их и так больше, чем коек, – отмахнулся Рэн. – Так что расслабься, доктор, утро обычное. Город гудит, техника матерится, мы живы. Пока.
Снаружи по улице прополз броне конвой: вибрация тяжёлых колёс коротко прошла по полу бокса, дрогнули инструменты на стене. Город продолжал шуметь – как всегда, и чуть иначе. Радио зашипело, но на этот раз промолчало.
Гул города вдруг захлебнулся, как будто кто-то резко убавил громкость огромной, невидимой машины. На долю секунды стало слишком тихо, непривычно – слышно было, как в боксе капает где-то вода и поскрипывает охлаждающийся металл. Лея подняла голову от пульта, чувствуя, как от этой тишины по спине пробегает липкий холодок.
Потом небо взорвалось.
Не звуком – цветом. Сквозь смазанные смогом окна ремонтного бокса, сквозь приоткрытые ворота стало видно, как над дальними башнями что-то разрывает облачную кашу. Серая муть просто… лопнула, и в образовавшейся прорехе не оказалось ни синевы, ни солнца, ни звёзд. Только вязкая, чёрная, неправдоподобно густая тьма, словно кто-то вывернул кусок неба и показал изнанку.
– Это что ещё за… – Рэн не договорил. В этот момент радио над дверью завыло.
Не сиреной – треском. Эфир забился бешеным, режущим уши шипением, словно сотни голосов одновременно пытались что-то сказать и глотали собственные слова. Треск не был похож ни на помехи, ни на привычный цифровой шум: он был живой, рваный, с провалами и всплесками, и от него начинали ныть зубы.
– Отключи это, – сквозь зубы бросил Хиро, поднимаясь. – Живо.
– Уже, – Лея дотянулась до панели, ударила по тумблеру.
Радио не послушалось. Индикатор связи погас, но динамик продолжал плеваться звуком. Шум становился плотнее, глубже, в нём появились низкие, почти инфразвуковые ноты. Металл стен отозвался дрожью, инструменты на крючьях затряслись, как при мелком землетрясении.
– Связь у них, видишь ли, «под контролем», – выдохнула Элья. Её голос звучал ненормально спокойно, только пальцы на ремне винтовки дернулись.
В боксе мигнул свет. Раз, другой. Ламповые панели, ещё секунду назад ровные и тусклые, вспыхнули почти белым, затем провалились в желтоватую полутьму. Тени по стенам вытянулись, как резина, поползли в стороны, не поспевая за источником света. Лея заметила, что её собственная тень у ног двигается с задержкой, на долю секунды отстаёт, словно не успевает за телом.
– Вы это видите? – тихо спросила она.
– Вижу, – коротко ответил Корран. Он уже был в шлеме, но забрало оставалось приподнятым; глаза цеплялись за всё сразу – ворота, окна, панели. – Лея, кран.
Она обернулась к технике и тут же отпрянула. Механизированный кран, только что послушный и ровный, стоял, задрав манипулятор вверх, как зверь, поднявший голову. Сервоузлы дёргались мелко, в стойках ходили волной микровибрации, индикатор на корпусе бешено мигал всеми цветами сразу, хотя так он делать не должен был никогда.
– Я его не трогала, – выдохнула Лея. Пальцы сами сжали гаечный ключ так, что металл впился в ладонь. – Я его не трогала.
– Он и тебя, пока, тоже, – попытался ухмыльнуться Рэн, но вышло плохо.
По стене, справа от крана, скользнула тень. Не их. Слишком большая, слишком вытянутая. Она прошла поверх уже существующих теней, как отдельный слой, скривилась, словно натянутая на невидимую фигуру, и исчезла, хотя никто в боксе не двигался.
– Ладно, – хрипло сказал Хиро. – Это мне точно не снится.