Муза В кубе – Тень Рода Готорнов (страница 1)
Муза В кубе
Тень Рода Готорнов
Дождь стучал в затонированное стекло «Роллс-Ройса» не каплями, а целыми ведрами. Он был моим единственным спутником на этом пути к черту на кулички, а вернее – к особняку Готорнов, что стоял, по словам навигатора, «в конце света, поворот налево».
Меня зовут Лео Вранг. Я частный детектив. Мои инструменты – логика, наблюдение и здоровый, выстраданный годами цинизм. Я не верю в привидения, нечистую силу и родовые проклятия. Я верю в алчность, глупость и человеческую подлость. Обычно этого бывает достаточно.
Но этот вызов… он был другим.
Арчибальд Готорн. Имя звучало как удар молотка по бархатной подушке. Старые деньги, стальная промышленность, благотворительность и закрытость, достойная спецслужб. Его помощник, говоривший голосом, лишенным всяких интонаций, как у робота-суфлера, изложил суть: пропажа. Фамильная реликвия. Сапфировый перстень. Бесследно.
«Мистер Готорн настаивает на полной конфиденциальности и… – в голосе помощника впервые появилась неуверенность, – и на вашей готовности столкнуться с нетипичными обстоятельствами».
«Нетипичные обстоятельства» для таких людей обычно означали компромат на любовницу или похищение любимого пуделя. Я согласился. Чек, который они перечислили в качестве аванса, заставил мое скептическое сердце дрогнуть.
И вот я здесь. Машина медленно ползла по серпантину, вьющемуся вдоль обрыва. Атлантика внизу бушевала, сливаясь с небом в одну свинцовую массу. И на самом краю утеса, вонзив свои готические шпили в пульсирующее брюхо тучи, стоял особняк.
Он не просто был стар. Он был древним. Темный камень, стрельчатые окна, химеры, застывшие в вечной агонии на карнизах. Он не просто стоял на утесе – он вырастал из него, как раковая опухоль. Гробница. Первая мысль была на удивление точной.
Ворота с чугунным гербом – какая-то химера с мечом – бесшумно отъехали. «Роллс-Ройс» замер на круглой площадке перед входом. Дверь открыл водитель, молчаливый, как монах-траппист. Я выскочил под стремительный навес портала, но все равно успел промокнуть до костей. Воздух пах солью, хвоей и мокрым камнем. И чем-то еще. Запахом забвения.
Дверь открылась до того, как я дотронулся до тяжелого молотка-колотушки. В проеме стоял мужчина. Высокий, сухой, в идеально сидящем темном костюме. Ему было лет пятьдесят, но выглядел он на все шестьдесят. Не возраст избороздил его лицо морщинами, а какая-то внутренняя, медленная эрозия. Глаза, цвета старого свинца, смотрели на меня с вежливым, но безжизненным интересом.
«Мистер Вранг? Я Арчибальд Готорн. Благодарю, что приехали».
Мы пожали руки. Его ладонь была сухой и холодной, как мрамор.
«Спасибо за приглашение, мистер Готорн. Погода, надо сказать, располагает к детективной работе».
Он не улыбнулся. Просто пропустил меня внутрь.
Если снаружи это была гробница, то внутри – усыпальница фараона. Гигантский холл с камином, в котором мог бы спокойно поместиться я и мой «Роллс-Ройс». Дубовый паркет, темные дубовые панели на стенах, гобелены, изображающие мрачные сцены охоты. Воздух был густым и неподвижным, пропахшим воском для полов, старыми книгами и… сухими травами? Полынью, пожалуй.
«Прежде чем показать вам… место происшествия, предложу вам чай. Вы промокли», – сказал Готорн, ведя меня через лабиринт коридоров.
Мы оказались в небольшой, по меркам особняка, гостиной. Здесь было чуть уютнее. Пылал камин, на низком столе стоял серебряный чайный сервиз. И у окна, спиной к бушующей стихии, стояла девушка.
Она обернулась, и у меня на мгновение перехватило дыхание. Ей было лет двадцать. Очень бледная кожа, обрамленная волнами черных как смоль волос. И глаза – огромные, цвета того самого пропавшего сапфира. В них не было ни капли любопытства, только глубокая, бездонная тревога.
«Моя дочь, Изабелла», – представил Готорн.
Я кивнул. «Лео Вранг».
«Отец говорил о вас», – ее голос был тихим, мелодичным, но в нем дрожала стальная струна. «Вы… вы найдете его?»
«Постараюсь, мисс. Но чтобы найти, нужно понять, что именно ищешь. Вы можете мне помочь?»
Она перевела взгляд на отца, потом снова на меня. «Оно просто исчезло. Из запертой витрины. Как и в прошлый раз».
«В прошлый раз?» – уточнил я.
Арчибальд Готорн тяжело вздохнул. «Мистер Вранг, наша семья… обременена легендами. Одна из них гласит, что перстень… обладает собственной волей. Он является и исчезает, когда того пожелает».
Я сдержал улыбку. «Понимаю. Семейные предания – это всегда увлекательно. Но в моем опыте вещи обычно исчезают по воле людей. Покажите мне, пожалуйста, эту витрину».
Мы снова пошли по коридорам. Изабелла шла с нами, держась на почтительной дистанции. По пути мы прошли мимо галереи портретов. Десятки лиц, от самых старинных, написанных темными красками, до более современных, смотрели на меня со стен. У всех у них были эти свинцовые глаза Готорнов и одинаковые, надменные и несчастные, черты. Я почувствовал себя в аквариуме с хищными рыбами.
И вот мы в библиотеке. Комната была огромной, с галереей второго этажа. Тысячи книг в кожаных переплетах. И в центре, на массивном дубовом столе, стояла та самая витрина. Небольшая, из пуленепробиваемого стекла, с замком высочайшего класса. Внутри, на бархатном ложе, лежало… ничего.
«Сигнализация?» – спросил я.
«Не сработала».
«Камеры?»
«В этой комнате нет.Отец… не любил слежку».
«Ключи?»
«Только у меня»,– Арчибальд достал из кармана ключ на массивной серебряной цепочке.
Я обошел витрину вокруг. Ни царапин, ни следов взлома. Идеальное преступление. Или никакого преступления.
«Вы упомянули «прошлый раз», мисс Изабелла. Когда это было?»
Девушка снова посмотрела на отца, будто спрашивая разрешения. Тот молча кивнул.
«Пятьдесят лет назад, – прошептала она. – Тогда исчез мой дед. Эдмунд Готорн Второй. Его нашли… его нашли в своем кабинете. А кольцо лежало на столе перед ним».
«Он умер от…?»
«Официально – от остановки сердца, – голос Арчибальда был твердым, как гранит. – Но его лицо… оно было обезображено ужасом. Таким ужасом, который не рождается в человеческом сердце просто так».
В библиотеке стало тихо. Слышен был только треск поленьев в камине и завывание ветра снаружи. И в этой тишине я впервые почувствовал это – легкий, холодный мурашек на спине. Не страх. Нет. Предвкушение. Игрушки богатых и сумасшедших.
«Хорошо, – сказал я, доставая блокнот. – Давайте начнем с начала. Расскажите мне все, что вы знаете об этом кольце. И о вашем… проклятии».
В тот момент я еще верил, что это всего лишь слова.
Арчибальд Готорн медленно подошел к камину, оперся рукой о резную мраморную полку и уставился на огонь. Пламя отражалось в его глазах, но, казалось, не могло их согреть.
«Расскажите всё, что знаете о кольце и о проклятии», – попросил я.
Он тяжело вздохнул, и этот звук был похож на скрип старого дерева.
«Вы не первый детектив в этом доме,мистер Вранг. Пятьдесят лет назад, после смерти отца, здесь работали лучшие сыщики из Скотленд-Ярда. Они уехали ни с чем, списав всё на… несчастный случай и богатое воображение семьи. Надеюсь, ваше воображение окажется беднее, а глаза – зорче».
Он замолк, собираясь с мыслями. Изабелла стояла неподвижно, будто завороженная его словами, которые, я был уверен, слышала не раз.
«Всё началось с моего предка, сэра Эдмунда Готорна, в 1672 году, – начал Арчибальд. – Он был небогатым дворянином, но амбициозным и безрассудным. Легенда гласит, что он отправился в болота к северу от наших владений, где, по слухам, обитало нечто древнее. Не дух, не демон в привычном понимании. Нечто более старое, чем религии, нечто, что питалось не душами, а… памятью. Или судьбой. Он назвал его «Стражем Порога» или «Тенью».
«И Эдмунд заключил с ним сделку», – предположил я, стараясь, чтобы в голосе не звучало ничего, кроме делового интереса.
«Именно. Сделка была проста: «Тень» даровала Эдмунду и его потомкам несметные богатства, удачу в предприятиях и власть. А взамен… она забирала раз в пятьдесят лет самого старшего мужчину в роду. Не его жизнь, как таковую. А его… сущность. Его наследие. Она приходит и забирает долг. Отец называл это «взысканием».
«И кольцо?» – спросил я.
«Кольцо – это печать. Знак договора. Оно было у Эдмунда в ту ночь. Оно сделано не просто из золота и сапфира. Отец верил, что в нём заключена капля той самой Тени. Оно является за несколько недель до… взыскания. Оно исчезает из своей оправы, появляясь где-то в доме, как призрак. А затем, в ночь истечения срока, его находят рядом с телом. Вернее, с тем, что от него остаётся».
«Что это значит – «остаётся»?» – во мне что-то похолодело.
Арчибальд повернулся ко мне. Его лицо было маской ужаса, скрытой под тонким слоем самообладания.
«Они не просто умирают,мистер Вранг. Они… опустошаются. Я видел отца. Ему было сорок восемь. Он был сильным, полным жизни мужчиной. А то, что я нашёл в его кресле… это была оболочка. Кожа да кости. Глаза… о, боже, глаза…» Он замолкает, глотая ком в горле. «В них не было ничего. Ни воспоминаний, ни ума, ни души. Как будто всё, что составляло его личность, было вычерпано словно ложкой. И на его коленях лежало это кольцо. Холодное, как лёд. И сияющее таким неземным синим светом, что казалось, будто ты смотришь в самую глубину космоса».
В комнате повисла тягостная тишина. Треск поленьев в камине звучал пугающе громко.