Мустай Карим – Урал грозный (страница 24)

                 Жара. Людям хочется окатиться попросту из ведра. И диву даешься, с каким терпеньем люди весь день куют. Мало терпенья — с ожесточеньем песни еще поют. Нет, не горька им исчадья чаша. Они на войне. Бойцы. Вот они —               гордость и совесть наша — уральские кузнецы! Вот она,             нация мировая, люди, что бьют сплеча, ливнем осколочным накрывая Гитлера-палача. Вон как один из них, с виду кроткий, весело,           напрямик, в насквозь промокшей косоворотке действует в этот миг: ловит пылающую болванку и набок ее кладет,— так бронебойщик навстречу танку один на один идет. Будет немедленно ствол откован, и двинется к мастерам, и каждым в отдельности облюбован станет казист и прям. и, может быть, будет еще удобно после, когда-нибудь, легким стихом описать подробно весь его долгий путь: как закаляют,                     как выпрямляют, ведут на цепях под уздцы, как исступленно его строгают с разных сторон резцы; как с ястребиным упрямством сверла лезут в нутро винтом, как в перегретом и дымном горле долго першит потом; как его гладят,                       качают,                                   вертят, ставят затем на дыбы, как по стальному каналу смерти тянут змею резьбы; как он, прямой,                        маслянистый,                                            чистый, бурям наперекор, светлый,              ликующий                              и плечистый, идет наконец на сбор.

Пушка должна петь!

Радостный говор стали звонок, как на торгу. Сходятся все детали в сборочном, на кругу. Здесь и светло и гулко, жить неохота врозь. Прочно ложится люлька