Мустай Карим – Урал грозный (страница 25)

на боевую ось. Впредь никакая тряска пушечке не страшна. Масленая салазка в люльку погружена. Тесно,          надежно, туго ствол на нее надет. Держат они друг друга так же, как их — лафет. Накрепко все притерто, начисто, до конца. Прочность такого сорта не подведет бойца. Но чтоб огневого вала сила была грозна, прочности пушке мало — ей точность еще нужна. И снова кипит работа — до тонкости, до мечты подъема и поворота доводятся все винты. Работа —               над каждой гранью, над каждой резьбой внутри. С пристрастием, со стараньем трудятся пушкари. Работают дружно, рьяно, как будто в листах брони не пушку, а фортепьяно настраивают они. И кажется, в этом раже попробуй людей спроси, и люди тебе покажут, где «до» прозвучит, где «си». Прочность — чтоб без износа сыпало дуло жар, точность —                 чтоб даже носа не подточил комар! Чтоб круче,                  быстрее,                               дальше тяжелый снаряд летел, чтоб голос его без фальши в холодной ночи звенел, чтоб пушка жила и пела, чтоб даже не застил дым угол того прицела, который необходим!

На мирной траве полигона

Сегодня особенно тих и печален уральский закат над вершинами бора, певучие звуки дневных наковален расплавились в море цветного набора. Как редок он здесь, этот час безмятежный! Притих зачарованный труженик-город. И вдруг заколдованный                                    воздух прибрежный качнулся, немыслимой силой распорот. Теперь уже громы помчатся с разгона, хоть уши зажми, хоть шепчи заклинанья. На мирной, на влажной траве полигона опять и опять начались испытанья.