Мурат Карадениз – Золотой яд (страница 4)

— Ваш майор, Волков, передал координаты перед смертью. Мы получили сообщение.

Саян закрыл глаза. На несколько секунд. Может быть, думал. Может быть, просто боролся с болью.

— Волков был хороший мужик, — сказал он, не открывая глаз. — Не такой, как остальные. Вопросы задавал.

— Какие вопросы?

— Про контейнеры. Про то, что в них. Ему не нравилось, что мы не знаем, что везём. Он говорил: «Саян, беда будет. Эти ящики не для золота. В них смерть».

— Что было в контейнерах?

Саян открыл глаза. Посмотрел на Киру долгим, тяжёлым взглядом.

— Я не знаю. Нам не говорили. Но я видел, как они их открывали. Один раз. Ночью, в пустыне. Бережной, капитан, подошёл к грузовику, открыл ящик. Оттуда пошёл пар. Белый. Он сразу закрыл. Сказал: «Не подходить. Это для учёных».

— Каких учёных?

— Не знаю. Он не сказал. Только — «не подходить».

Кира записала в блокнот. Белый пар. Химия. Или что-то ещё.

— Вы видели символ? — спросила она. — Волну?

— Да. На одном ящике. Белая краска. Я спросил у Бережного: «Что это?» Он сказал: «Не твоё дело, сержант». Больше я не спрашивал.

— Что было потом?

— Засада. Туареги. Джихадисты. Вместе, хотя обычно они друг друга не переваривают. Кто-то их навёл. Знак передал.

— Гераклит?

— Не знаю я никакого Гераклита, — голос Саяна стал резче. — Я знаю, что нас бросили. Контейнеры увезли на гражданских машинах до того, как подоспели военные. Документы исчезли. Волкова убили.

— Убили?

— Не осколком. Я видел. Кто-то подошёл к нему, когда он лежал без сознания. Вколол что-то. Через минуту он перестал дышать. Я хотел крикнуть, но не мог — меня самого ранило.

Кира и Сиссе переглянулись.

Инъекция. Как в Москве, когда убили Петрова. Как в Дубае, когда убили Мюллера. Тот же почерк. Та же рука — или тот же заказчик.

— Кто это был? — спросил Сиссе.

— Не знаю. Лица не видел. Форма — как у нас, но без знаков отличия. Свои, но чужие.

Саян замолчал. Он смотрел в потолок, и Кира видела, как по его щеке течёт слеза. Не слабость. Ярость, которую невозможно выразить словами.

— Он знал, — прошептал Саян. — Волков знал, что умрёт. Поэтому и передал вам координаты.

Кира встала.

— Спасибо, Саян. Мы постараемся найти тех, кто это сделал.

— Найдите, — ответил он. — Если не вы, то никто.

Они вышли из палаты. Охранник проводил их взглядом, но ничего не сказал.

Женева, подвальный офис. 11:47.

Глухарь сидел за своим столом, смотрел на экран, где горела карта Мали, и пил чёрный кофе без сахара. Рядом на столе лежали распечатки — финансовые отчёты, платёжные поручения, схемы офшорных переводов. Хадижа прислала их час назад, перед тем как уйти в архив.

Кира позвонила по спутниковому телефону.

— Глухарь, мы поговорили с Саяном. Он подтвердил: контейнеры везли не золото. Что-то другое. Белый пар. Опасный.

— Химия?

— Возможно. Сэм проверяет образцы воды, которые мы взяли у Нигера. Через несколько часов будут результаты.

— Что с Африкой?

— Мы с Сиссе летим на север, к Кидалю. Туареги обещали помощь.

— А я?

— Остаёшься в Европе. Отслеживай финансы. Аверьянов — ключевая фигура. Найди его следы в офшорах.

— Понял.

— И ещё, Глухарь… — Кира помолчала, подбирая слова. — Береги себя. Они знают, кто мы. Если вычислят тебя — не рискуй.

— Не узнают, — ответил он. — И не найдут.

— Береги себя, — повторила Кира.

— Всегда.

Глухарь отключился. Он посмотрел на распечатки. «African Logistics Solutions». Виргинские острова. Счёт в Дубае. Деньги уходили оттуда в Швейцарию, потом в Россию, потом снова в Дубай. Как вода в круговороте. Как смерть, которая не может найти покоя.

Он открыл ноутбук, начал новую линию поиска.

Генерал Андрей Аверьянов. Куратор «Африканского корпуса». Человек, который, возможно, знал о контейнерах всё.

И который, возможно, был одним из Голосов.

Глухарь сунул в рот ещё одну сигарету, щёлкнул зажигалкой. Дым поплыл к потолку, смешиваясь с запахом кофе и одиночества.

— Где ты, генерал? — прошептал он.

Экран молчал.

Но ответ был где-то там. В офшорах. В платёжках. В цифрах, которые не врут.

Он начал копать.

ГЛАВА 3. «ПАРИЖСКИЙ АРХИВ»

Париж, 18-й округ, квартира Хадижи. 10:47 утра.

Дождь в Бельвиле шёл уже третьи сутки. Не тот парижский дождь, который вдохновляет поэтов и заставляет влюблённых целоваться под зонтами. Холодный, мелкий, настырный, он проникал под одежду, забирался в ботинки, оставлял на коже липкое, неприятное ощущение, от которого хотелось закрыться дома и никуда не выходить. Но Хадижа не могла себе этого позволить. У неё была работа.

Она сидела за своим рабочим столом, перед тремя мониторами, и чувствовала, как напряжение последних дней превращается в знакомую, почти привычную тяжесть в затылке. Кофе в джезве давно остыл, на поверхности застыла тонкая коричневая плёнка. На улице, внизу, у подъезда, белый фургон с дипломатическими номерами всё ещё стоял на своём обычном месте — в тени старого платана, чьи корни вздыбили асфальт. Фургон не двигался. Не выключался. Просто ждал. Как напоминание о том, что Гераклит не забыл о ней.

Хадижа уже привыкла. Она перестала выглядывать в окно каждые пять минут, перестала проверять, не вышел ли кто-то из тёмных стёкол. Она просто работала. Потому что работа была единственным, что могло их остановить.

На экране центрального монитора была открыта база данных компаний, зарегистрированных на Виргинских островах. Хадижа получила к ней доступ через знакомого аудитора, который работал в международной фирме «Deloitte» и имел право запрашивать информацию в офшорных реестрах — по крайней мере, ту, что не была скрыта за семью печатями. Денег он не взял — сказал, что делает это из принципа. Но Хадижа знала: принципы кончаются там, где начинается страх. А страх заставлял людей молчать.

Она искала компанию «African Logistics Solutions». Та самая, которую упомянул Саян — подрядчик «Африканского корпуса», перевозивший контейнеры. Zee нашла её в платёжных поручениях, которые перехватила с серверов Гераклита. Компания существовала на бумаге — и нигде больше. Номер счёта, юридический адрес, подпись директора. Но директор был номинальным, адрес — виртуальным офисом, счёт — пустым. Деньги уходили дальше, в лабиринт офшоров, который Хадижа распутывала уже четвёртый час.

Она начала с самого простого — проследила платежи, которые шли от «Африканского корпуса» к «African Logistics Solutions». Суммы были крупными — от ста тысяч до полумиллиона долларов. Назначение — «логистические услуги». Но ни одного конкретного контракта, ни одной накладной, ни одного доказательства того, что эти услуги вообще были оказаны.

Второй шаг — от «African Logistics Solutions» дальше, на счёт в Дубае. Банк назывался «Gulf International». Хадижа ничего о нём не знала — он не входил в списки банков, с которыми работала. Только через Zee можно было получить доступ к его данным.

Третий шаг — из Дубая обратно в Европу, в швейцарский банк, который Хадижа узнала сразу. UBS. Тот самый, где у Гераклита были счета. Тот самый, через который платили Ковалёву, Мюллеру, Лэнгдону. Знакомая цепочка. Знакомые имена.

Но сегодня она нашла новое звено.

Компания, зарегистрированная в Швейцарии, называлась «Helix Holdings». Создана в 2019 году, через год после того, как «Helix Bio» начала активную работу в Африке. Учредители — двое, оба — номиналы. Но в одном из документов, который хадижа вытащила из архива швейцарского торгового реестра, была пометка: «Бенефициарный владелец — Михаил Борисович Левин».