Мурат Карадениз – Золотой яд (страница 2)

Запах в подвале на набережной Вильсон всегда был одним и тем же — бетонная пыль, смешанная с озоном от старых проводов и кофе, который заваривали здесь литрами и забывали выключать, пока он не превращался в чёрную, горькую жижу на дне турки. Лампы дневного света горели через одну — Кира считала, что яркий свет режет глаза, а Сиссе говорил, что это экономия. На самом деле никто просто не менял перегоревшие лампы. Некогда было.

Столы были заставлены мониторами, их экраны мерцали в полумраке, высвечивая лица людей, которые работали здесь последние несколько недель почти без перерыва. На стенах — карта Европы, утыканная красными флажками, и новая, только что повешенная, — карта Африки. Пока пустая. Но Кира знала, что скоро на ней появится первый флажок.

Она сидела за центральным столом, сжимая в руке кружку с зелёным чаем, который давно остыл. Глаза слипались — она не спала почти двое суток, проверяя данные о контейнерах, которые Zee нашла в портах Европы. Четвёртая фаза. Гераклит не останавливался. Он просто менял декорации.

Рядом, в кресле, дремал Сиссе. Он умел спать с открытыми глазами — старая армейская привычка. Тело отдыхало, но взгляд оставался цепким, готовым к любой опасности. Под левым глазом у него дёргался нерв — последствие старого ранения в плечо, которое никак не заживало до конца.

На экране ноутбука, стоящего на столе, горел зашифрованный чат. Последнее сообщение от Zee было пустым. Просто строка из символов, означающая: «Жду сигнала».

Кира ждала.

Она не знала, чего именно. Может быть, звонка от Глухаря, который уехал в Берлин проверять новый склад. Может быть, сообщения от Хадижи, которая рылась в парижских архивах, ища связи «Африканского корпуса» с офшорами Гераклита. Может быть, ничего.

Но в 5:47 утра что-то изменилось.

Экран чата мигнул. Новое сообщение. Не от Zee, не от Глухаря, не от Хадижи. От неизвестного отправителя. Аккаунт был создан за несколько минут до отправки — одноразовый, анонимный, который невозможно отследить даже для лучших хакеров мира.

Кира открыла сообщение.

Внутри были две вещи. Координаты. И фотография.

Координаты указывали на Север Мали, в пятидесяти километрах от города Кидаль. Там, где пустыня переходила в каменистое плато, где не было дорог, где даже туареги передвигались с осторожностью.

Фотография была размытой, сделанной дрожащей рукой, в темноте, с плохим освещением. Но главное было видно. Контейнер. Серый, металлический, размером с большой чемодан. И на его боку — символ. Волна. Три изогнутые линии, нарисованные белой краской.

Тот же символ, что на контейнерах в Майами. Тот же, что в Казани, Лондоне, Берлине. Тот же, что на папке Родригеса в первый день расследования.

Гераклит.

Кира прочитала сообщение ещё раз. Текст был коротким, без приветствий, без подписи:

«Мали. Контейнеры. Волна. Они везут не оружие. Они везут смерть в банках. Чистилище-4. Начинается через десять дней. Передайте в "Сигнал". Я не могу больше».

Она смотрела на экран и чувствовала, как холод пробегает по спине. Не тот холод, который бывает от сквозняка. Другой — тяжёлый, липкий, который поднимается изнутри, сжимает горло, заставляет сердце биться чаще.

Чистилище-4.

Первая фаза была на Hondius. Вторая — на стадионах. Третья — распределённая сеть в Африке и Азии, которую они сорвали, но не полностью. А четвёртая, судя по всему, запускалась прямо сейчас.

Не Европа. Африка.

— Сиссе, — позвала она.

Он открыл глаза мгновенно — без стона, без вопроса, только взгляд, который через секунду оценил обстановку, понял, что случилось что-то важное, и спросил:

— Что?

— Посмотри.

Она развернула ноутбук к нему.

Сиссе прочитал, приблизил фотографию, всмотрелся в символ волны.

— Откуда?

— Не знаю. Анонимный аккаунт. Создан за пять минут до отправки. Адрес не отследить.

— Координаты?

— Север Мали. Кидаль. Там, где «Африканский корпус» неделю назад попал в засаду туарегов.

Сиссе замолчал. Он знал об этом. Все знали. Новости облетели мир — российские наёмники, десятки погибших, колонна разбита, контейнеры с золотом уничтожены. Официальная версия.

Но фотография контейнера с волной не вписывалась в эту версию.

— Думаешь, это правда? — спросил он.

— Думаю, что кто-то рискнул жизнью, чтобы передать это. Волков. Майор ГРУ. Его нашли в пустыне, он умер по дороге в госпиталь. Официально — потеря крови.

— А неофициально?

— Неофициально его убили. Или дали умереть. Потому что он видел то, чего не должен был видеть.

Сиссе подошёл к карте Африки.

— Кидаль, — сказал он, проводя пальцем по пустыне. — Золото. Кустарные шахты. Местные говорят, что «Африканский корпус» контролирует их уже полгода. Не официально, но по факту.

— Что они там делают?

— Охраняют. Или грабят. В Мали никто не разбирается. Власть у хунты, хунта у наёмников, наёмники у денег.

— А деньги у Гераклита.

— Возможно.

Кира встала, подошла к карте. Всмотрелась в пустоту Сахары, где не было ничего, кроме песка, камней и редких оазисов.

— Что, если контейнеры — это не золото? — сказала она. — Что, если это то, чем Гераклит заплатит за контроль?

— Яд? — Сиссе повернулся к ней.

— Хуже. Они уже использовали вирусы. Теперь, возможно, химия. Или радиация. Золотой прииск — идеальное место для того, чтобы спрятать то, что нельзя везти через границы.

Сиссе молчал. Он смотрел на фотографию — размытую, дрожащую, последнее сообщение майора, который умер в пустыне, пытаясь предупредить их.

— Десять дней, — сказал он. — Есть время.

— Или нет.

Кира села обратно за стол, открыла зашифрованный чат. Написала Глухарю:

«Мали. Контейнеры. Волна. Координаты пришлю. Четвёртая фаза. Цель — не Европа. Африка. Готовься к вылету».

Ответ пришёл через минуту:

«Видел. Уже в Берлине, но могу вылететь через четыре часа. Куда?»

«Пока не знаю. Жди».

Она написала Хадиже:

«Новое сообщение. Мали. Контейнеры с волной. Проверь связи «Африканского корпуса» с офшорами Гераклита. Срочно».

Ответ:

«Уже работаю. Нашла кое-что. Компания-подрядчик «African Logistics Solutions». Зарегистрирована на Виргинских островах. Деньги идут через счёт в Дубае. Проверяю дальше».

Кира посмотрела на Сэма — он был на связи из Балтимора, сонный, небритый, с красными глазами, но уже открывал файлы.

— Сэм, — сказала она в микрофон. — Мне нужно, чтобы ты проверил образцы воды из Нигера. Токсины. Ртуть, цианид, всё, что может убивать медленно.

— Почему именно Нигер? — спросил он, почёсывая щетину.

— Потому что Кидаль находится в бассейне Нигера. Если они что-то сливают в реки, вода идёт на юг — через Мали, Нигер, Буркина-Фасо, Сенегал. Миллионы людей.

— Я понял, — Сэм уже печатал, открывая заявки на анализы. — Буду через несколько часов.

— Не через несколько часов. Сейчас.