Мурат Карадениз – Зеркало Распутина (страница 4)

Глава 3. «Полковник Медведев»

Время:21 января 1943 года, 09:00

Место:Ленинград, Смольный, кабинет Алексея

Блокада | Алексей Ухтомский

В Смольном было холодно, как везде. Батареи не работали с декабря, дышали паром изо рта, и секретарши сидели в ватниках поверх форменных кофт. Алексей поднялся на третий этаж, прошёл по длинному коридору с высокими потолками — здесь когда-то заседал Временный комитет, потом Смольный стал колыбелью революции, а теперь был штабом обороны Ленинграда. Время накладывалось на время, история наслаивалась на историю.

Кабинет полковника Медведева находился в торце коридора, за тяжёлой дубовой дверью с табличкой «Особый отдел. Начальник». Алексей постучал.

— Войдите, — голос был сухой, резкий, без приветливых ноток.

Внутри оказалось просторно. Стол, кожаное кресло, портрет Сталина на стене, сейф в углу. На столе — аккуратно разложенные папки, чернильница, карандаши. Ничего лишнего.

Полковник Медведев сидел за столом, поправляя очки. Ему было около сорока пяти, но выглядел он старше — усталые глаза, глубокие морщины на лбу, седина на висках. Алексей видел его впервые, но уже слышал о нём: Медведева назначили в декабре, после того как его предшественника сняли за «недостаточную бдительность». Говорили, что Медведев из Москвы, лично знал Берию, что он жёсткий и подозрительный, что с ним лучше не спорить.

— Капитан Ухтомский, — Медведев не предложил сесть. — Садитесь.

Алексей сел на стул у стены. Медведев смотрел на него поверх очков — взгляд тяжёлый, изучающий.

— Докладывайте по делу фрейлины фон Мекк.

— Убийство, товарищ полковник, — сказал Алексей. — Смерть от удушения, сломаны пальцы, разбито зеркало. На стене — кровавый отпечаток мужской ладони. Свидетельница слышала шаги и голоса.

— Свидетельница — дистрофик второй степени, — Медведев перебил, заглянул в папку. — Её показания ненадёжны. Она могла видеть галлюцинации.

— Она слышала шаги, товарищ полковник. И пряталась в чулане. Это не галлюцинация.

Медведев отложил папку, снял очки, протёр их платком.

— Ухтомский, я прочитал ваше личное дело. Вы работали с Глуховым, имели доступ к секретным материалам. Это делает вам честь. Но сейчас не тысяча девятьсот тридцать седьмой год, и у нас другие приоритеты. Война, блокада, голод. Люди умирают каждый день — от дистрофии, от обстрелов, от сердечных приступов. И если какая-то старуха умерла в своей комнате, это не основание для расследования.

— Её убили, — твёрдо сказал Алексей. — Это не дистрофия. Это убийство.

— Вы патологоанатом? — Медведев посмотрел на него в упор.

— Нет. Но эксперт Цирес подтвердил — следы удушения. И сломанные пальцы не от голода.

Медведев помолчал. Потом встал, подошёл к окну. За стёклами — заснеженный город, дымы над трубами, где-то далеко — разрывы.

— Я скажу вам одну вещь, Ухтомский, и вы её хорошо запомните. — Он повернулся. — Ленинград сейчас — не место для игр в сыщиков. У нас каждый день гибнут люди. Десятки, сотни. И если мы начнём расследовать каждую смерть, армия недосчитается офицеров. Вы поняли?

— Понял, товарищ полковник. Но это дело другое.

— Чем?

— Связью с Юсуповым, — Алексей решил идти ва-банк. — Убитая была фрейлиной, приближённой ко двору. В её руке нашли крест с вензелем Феликса Юсупова. Того самого, который убил Распутина.

Медведев нахмурился.

— Распутина убили в шестнадцатом году. Какое это имеет отношение к сегодняшнему дню?

— Не знаю. Но вторая убитая — княгиня Долгорукая, тоже фрейлина. Убита так же, как и фон Мекк. Возможно, есть и третья.

— Третья?

— Оболенская. Анна Сергеевна. Она жива, лежит в госпитале. Возможно, следующая цель.

Медведев вернулся за стол, открыл папку, пробежал глазами бумаги. Алексей видел, как его лицо меняется — напряжение, сомнение, потом принятие решения.

— Слушайте меня, Ухтомский. Дело закрывается. Официально. Смерть от дистрофии, подпишу акт сегодня.

— Но…

— Не перебивайте. — Медведев поднял палец. — С другой стороны, я даю вам трое суток. Неофициально. Вы проверите всё, что считаете нужным. Найдёте убийцу или докажете, что его нет. Через три дня доложите лично мне.

— А если не найду?

— Тогда вы забудете об этом деле, а я забуду о нашем разговоре. — Медведев посмотрел на него. — И ещё одно.

— Слушаю.

— За мной смотрят. — Голос Медведева стал тише. — Я не знаю, кто именно, но в Смольном есть люди, которые ждут моей ошибки. Если кто-то узнает, что я разрешил вам копать это дело — пострадаем мы оба. Вы поняли?

— Понял, — Алексей кивнул.

— Действуйте тихо. Никаких докладных, никаких запросов через общий отдел. Работайте через Глухова, если нужно — он ещё имеет вес. И помните: трое суток.

— А если убийца найдётся?

Медведев усмехнулся — впервые за весь разговор.

— Тогда приведите его ко мне лично. И сделайте так, чтобы это не выглядело как наша общая инициатива.

Алексей поднялся.

— Разрешите идти?

— Идите. — Медведев уже взял другую папку, другую бумагу. — И Ухтомский?

— Да?

— Будьте осторожны. Если это действительно связано с Юсуповым и Распутиным — вы роетесь в очень старом дерьме. А старое дерьмо иногда взрывается.

Алексей вышел из кабинета. В коридоре он остановился, достал папиросу, прикурил от зажигалки. Руки слегка дрожали — то ли от холода, то ли от разговора.

Семёнов ждал внизу, в вестибюле.

— Ну что, товарищ капитан? — спросил он, увидев Алексея. — Закрыли дело?

— Закрыли, — Алексей выдохнул дым. — Официально. А неофициально — у нас трое суток.

— На что?

— Найти убийцу, — Алексей затушил папиросу. — И узнать, какое отношение к всему этому имеет Распутин.

— Распутин? Тот самый?

— Тот самый, лейтенант. Тот самый, которого убили в Юсуповском дворце двадцать семь лет назад. И похоже, его тень до сих пор кому-то мешает.

Они вышли на улицу. Мороз кусал лицо, ветер гнал позёмку. Алексей посмотрел на небо — низкое, серое, без просвета.

Трое суток.

Маловато.

Глава 4. «Княгиня с Лиговского»

Время:21 января 1943 года, 16:00

Место:Ленинград, Лиговский проспект, коммунальная квартира

Блокада | Алексей Ухтомский

Вызов поступил через три часа после разговора с Медведевым. Алексей как раз собирался ехать в Эрмитаж с осколками зеркала, когда в кабинет вбежал дежурный.

— Товарищ капитан, ещё один труп. Лиговский, дом семь, квартира двенадцать. Женщина, пожилая.