Мурат Карадениз – Сосед сверху (страница 2)

Она не брала этот ключ. Она не открывала дверь. Никто не входил.

Значит, он был здесь.

Пока она спала.

Она медленно перевела взгляд на потолок. Над кухней — пятно сырости, которое растёт с каждым днём. Сейчас оно было похоже на лицо: два круга — глаза, продолговатое пятно — нос, кривая линия — рот. Лицо смотрело на неё.

Алина не верила в лица на потолке. Она верила в то, что может объяснить. Трещина, сырость, плесень, грибок. Всё это можно объяснить.

Ключ на столе объяснить было нельзя.

Она взяла телефон и открыла чат дома. Там было двенадцать человек, но писали только двое — Галина Петровна с первого этажа и Максим, участковый, который иногда отвечал на жалобы.

Алина напечатала:

«У меня вопрос. Кто живёт в квартире 25?»

Отправила.

Ждала. Три минуты. Пять. Тишина.

Она закрыла чат, открыла поиск и набрала: «Николай Петрович Шведов».

Результатов не было. Никаких. Ни страницы ВКонтакте, ни Одноклассников, ни упоминаний в новостях, ни судебных дел. Только одна ссылка — на архив газеты «Городские вести» за 2014 год. Заметка на третьей полосе: «Уволен звукорежиссёр местного телеканала. Причина — нарушение трудовой дисциплины».

Больше ничего.

Она ещё раз посмотрела на ключ. Потом на потолок.

Потом на телефон — в чате дома появилось новое сообщение.

Галина Петровна:

«Алёночка, ты чего? Там же никто не живёт. Квартира 25 пустует лет десять».

Алина перечитала сообщение три раза.

Потом посмотрела на ключ. Потом на потолок, где пятно сырости улыбалось ей беззубым ртом.

Она подошла к входной двери, вставила ключ в замок и повернула. Он подошёл.

И в этот момент сверху раздался стук.

Три удара.

Пауза.

Ещё три.

Алина повернула голову к потолку. Стук повторился, но теперь он был громче, будто кто-то бил ногой в пол прямо над её головой.

Она не шевелилась.

И тогда стук прекратился.

А вместо него раздался голос — громкий, чёткий, через бетон, через трубы, через слои старой краски и штукатурки.

«Ты нашла ключ, Алина».

Она не могла дышать. Она стояла у двери, сжимая в руке ключ, и смотрела вверх.

«Приходи», — сказал голос. — «Я жду».

Сверху заиграла музыка.

Она не знала, что это за мелодия. Длинная, тягучая, на одной ноте, как будто кто-то зажал клавишу пианино и не отпускал.

Алина повернула ключ в замке — наоборот, чтобы вытащить. Но ключ застрял. Она дёрнула. Не выходит.

Она рванула сильнее — и ключ сломался.

Половина осталась в замке.

Она смотрела на обломок в своей руке. Потом на дверь. Потом на потолок.

Музыка сверху затихла.

И голос сказал тихо, почти ласково:

«Теперь ты не сможешь уйти».

Глава 2

Алина стояла у двери и смотрела на торчащий из замка обломок ключа. Металл блестел тускло, как зуб, застрявший в десне. Она попыталась подцепить его ногтями — безуспешно. Ногти скользили по гладкой поверхности, царапали, но не цепляли. Она взяла пинцет из аптечки, зажала обломок, потянула. Он не поддавался. Тогда она взяла тонкие плоскогубцы — те самые, которыми бабушка когда-то перекусывала проволоку. Сжала, потянула, сильнее, ещё сильнее. Обломок даже не шелохнулся. Сидел в замке мёртво, будто врос.

Она бросила плоскогубцы на пол и выругалась. Тихо, зло, смачно, как когда-то ругался её отец. Она не ругалась обычно, но сейчас слова пришли сами — грязные, тягучие, они повисли в воздухе кухни и растворились в запахе сырости.

Алина взяла телефон. Нашла номер управляющей компании. Набрала. Длинные гудки, голос автоответчика: «Ваш звонок очень важен для нас, ожидайте, пожалуйста». Музыка — попсовая, бодрая, совершенно неуместная в семь утра. Она ждала. Минуту. Две. Пять. На шестой минуте в трубке щёлкнуло, и женский голос сказал:

— Управляющая компания «ДомСервис». Лариса Викторовна слушает.

— Здравствуйте, это Алина Соболева, квартира пятнадцать. У меня сломался ключ в замке, я не могу выйти из квартиры, и мастер мне нужен срочно.

— Сломался ключ, говорите? — голос Ларисы Викторовны был ровным, безразличным, как у человека, который слышит это в сотый раз. — А вы пробовали смазать замок?

— Я не могу даже повернуть, — сказала Алина, сжимая телефон. — Там обломок застрял. Мне нужен слесарь. Сегодня.

— Сегодня не получится, — Лариса Викторовна вздохнула. — У нас все мастера на объектах. Ближайшее окно — пятница. К обеду. Можем прислать к двум часам.

— Но у меня работа, — сказала Алина. — Я не могу выйти. Мне нужно к врачу. Я заперта здесь.

— У вас есть вода? — спросила Лариса Викторовна.

— Что?

— Вода в кране есть?

— Есть.

— Отопление работает?

— Работает, но я не об этом...

— Ну и хорошо, — перебила Лариса Викторовна. — Значит, вы не умрёте до пятницы. В пятницу вам откроют. Ждите.

И положила трубку.

Алина смотрела на тёмный экран телефона. Она не верила, что разговор закончился вот так, просто, без объяснений, без попытки помочь. Она перезвонила. Сбросили. Ещё раз. Сбросили. Она написала в чат управляющей компании — сообщение ушло, прочитано, ответа нет.

Она осталась одна.

Алина прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Холодный металл впивался в лопатки через тонкую футболку. Она не могла выйти. Она была заперта. В собственной квартире. Ключ, который она нашла на столе, не принадлежал ей. Ключ, который открывал чужую дверь, сломался в её замке. И сосед сверху знал об этом.

Она подняла голову.

И услышала шаги.

Тяжёлые. Размеренные. От угла до угла. Над её головой, через бетонное перекрытие, через старую штукатурку и слои краски. Шаг — пауза — шаг — пауза. Как маятник. Как метроном. Человек ходил по комнате на пятом этаже, и каждый шаг отдавался в её груди, как удар.