Мурат Карадениз – Мальтийский крест Ленинграда (страница 4)

— Здравствуйте, профессор. — Алексей снял шапку, присел на табурет. — И да, опять. На этот раз — мальтийский крест.

Щербатов отложил лупу, сцепил пальцы замком.

— Мальтийский? При Павле I?

— Именно.

— Тогда вы по адресу. — Профессор встал, опираясь на трость, и жестом пригласил следовать за ним. — Пойдёмте. Я покажу вам кое-что.

Они прошли по длинному коридору, где висели портреты старых директоров Эрмитажа, потом спустились в подвал. Здесь было ещё холоднее, но суше. Щербатов открыл массивную дверь с двумя замками, зажёг керосиновую лампу.

— Добро пожаловать в нашу сокровищницу.

Комната оказалась небольшой, с кирпичными сводами и железными стеллажами. На них — шкатулки, ларцы, свёртки в ткани. Профессор прошёл в дальний угол, снял с полки тяжёлый деревянный ларец, поставил на стол.

— То, что вы увидите, — сказал он, открывая крышку, — не экспонировалось ни разу. Даже до войны.

Алексей заглянул внутрь.

Там лежали регалии. Не копии — настоящие.

Корона. Не императорская, не царская — другая. Мальтийская. Из позолоченного серебра, с восемью зубцами в виде крестов. Держава — поменьше, чем государственная, но такой же тяжёлой работы. Скипетр — гладкий, без украшений, только навершие в виде мальтийского креста.

И большой командорский крест.

Щербатов бережно взял его, показал Алексею.

— Павел I заказал эти регалии в 1798 году, когда стал гроссмейстером. Мальтийский орден после захвата Мальты Наполеоном лишился своей резиденции, и император предложил России новый дом для рыцарей.

— Он хотел перенести орден в Петербург, — кивнул Алексей. — Я читал.

— Не просто хотел. Он это сделал. Орден получил земли, церкви, права. Павел считал себя защитником христианства от революционной заразы. — Щербатов вернул крест в ларец, закрыл крышку. — Но заговорщики думали иначе. Императора убили. А его мальтийская мечта умерла вместе с ним.

— Но остался архив.

Профессор поднял бровь.

— Откуда вы знаете?

— Глухов сказал.

— Глухов… — Щербатов покачал головой. — Этот человек знает слишком много. Да, капитан. Перед смертью Павел I спрятал часть документов Мальтийского ордена. Где — неизвестно. Место знали только командор и камергер. Их убили в ту же ночь, что и императора. Тайник не найден до сих пор.

— А если я скажу, что немецкие диверсанты ищут этот архив?

Щербатов побледнел.

— Это плохо, капитан. Очень плохо. В архиве — не просто бумаги. Там — имена. Людей, которые помогали заговорщикам. Их потомки до сих пор живы. В России, в Европе, в Англии.

— И если эти имена всплывут…

— Начнётся охота, — закончил профессор. — Кто-то захочет их опубликовать. Кто-то — уничтожить. И те, и другие не остановятся ни перед чем.

Алексей помолчал. Потом полез в карман шинели, достал кожаный мешочек, вытряхнул на ладонь серебряный крест.

— Профессор, вы знаете эту вещь?

Щербатов взял крест дрожащими пальцами, поднёс к лампе. Повертел. Посмотрел на гравировку. Его лицо, и без того бледное, стало серым.

— И.П. 1799, — прошептал он. — Это командорский знак. Один из двенадцати. — Он поднял глаза на Алексея. — Этот крест был на груди командора, когда того убили в 1801 году. Он исчез. Считался утерянным навсегда.

— Откуда он у вас?

Алексей не ответил.

— Профессор, я прошу вас — ни слова. Никому.

Щербатов сжал крест в кулаке, потом осторожно вернул.

— Кто вы, капитан? Неужели вы…

— Я не охотник за сокровищами, — перебил Алексей. — Я офицер госбезопасности. И я пытаюсь понять, кто убивает немецких диверсантов в Ленинграде. Этот крест нашли у одного из них.

— У немца? — Щербатов опешил. — Но как он мог попасть к немцам?

— Это мы и пытаемся выяснить.

Профессор прошёлся по комнате, опираясь на трость. Остановился у стеллажа, провёл пальцем по корешкам старых книг.

— Капитан, вы знаете легенду о зеркале Распутина?

Алексей внутренне напрягся. Зеркало. Снова зеркало.

— Что-то слышал.

— Распутин утверждал, что в зеркале, под слоем амальгамы, спрятан ключ к мальтийскому архиву. Якобы он сам замуровал крест в зеркало перед смертью. А потом зеркало куда-то исчезло.

— Профессор, — медленно сказал Алексей, — а если я скажу вам, что зеркало нашлось? И что оно стоит в ваших запасниках?

Щербатов замер.

— То есть… оно здесь? Всё это время?

— Да. Я сам нашёл его в прошлом году при другом расследовании. Извлёк из зеркала список агентов. Но креста там не было.

— Значит, либо легенда врёт, — профессор говорил быстро, возбуждённо, — либо вы не до конца проверили зеркало. Амальгама может иметь несколько слоёв. В XVIII веке мастера иногда делали двойное покрытие. Одно — для видимости, второе — для тайны.

У Алексея перехватило дыхание.

Неужели он упустил? Неужели крест всё это время был там, под вторым слоем амальгамы?

— Профессор, — сказал он, вставая, — вы сможете помочь мне проверить зеркало?

— Когда угодно, капитан. — Щербатов уже шагал к выходу, забыв про трость. — Хотя бы сегодня.

— Сегодня не получится. Нужно подготовиться. Завтра утром я буду у вас.

Они вернулись в отдел нумизматики. Алексей забрал крест, спрятал в карман.

— Профессор, ещё раз — молчок.

— Я нем как рыба. — Щербатов перекрестился. — Но, капитан… будьте осторожны. Если этот крест действительно командорский, за ним могут охотиться не только немцы.

— Знаю, — ответил Алексей и вышел.

На улице мороз щипал лицо. Он посмотрел на серое небо, на заснеженные крыши Эрмитажа, на колонны, покрытые инеем.

Завтра он проверит зеркало. Если крест действительно там был — значит, Распутин не врал. Значит, архив существует. И кто-то очень хочет его найти.

Алексей зашагал к Смольному.

Сзади, из подворотни, за ним наблюдали два глаза. Холодных, серых, внимательных.

ГЛАВА 4. «Кровь на паркете»

Время:17 марта 1943 года, 19:00

Место:Ленинград, набережная Мойки, особняк Юсуповых