Мурат Карадениз – Холодильник (страница 4)

Глава 3

Вера поднялась на третий этаж пешком. Лифт в доме не работал уже года два — старый, ещё советский, с облупившейся краской и кнопками, на которых стёрлись цифры. Жильцы привыкли к скрипучей лестнице, на которой вечно лежал снег, принесённый на подошвах, и пахло кислой капустой из квартиры на втором этаже. Вера прошла мимо квартиры Верховцева. Дверь была опечатана жёлтой полицейской лентой, и через щель виднелась темнота. Она ускорила шаг, поднялась выше, повернула ключ в замке своей двери.

Внутри было тихо. Только гул доносился из кухни — тот самый, который она помнила с детства. Ровный, глубокий, почти утробный звук старого компрессора, который работал десятилетиями, не останавливаясь. Грузчики поставили холодильник на место, задвинули в угол, туда, где раньше стоял её новый, который она выбросила месяц назад. Старый «ЗИЛ-Москва» выглядел здесь чужеродно, как пришелец из другого времени, но он гудел привычно, и этот звук успокаивал Веру, хотя она не могла объяснить почему.

Она закрыла дверь, повесила цепочку, проверила замки. Дважды. Трижды. Она делала это каждый раз, когда возвращалась домой, но сегодня особенно тщательно. За окном вечерело, снег падал снова, и на стекле замерзали узоры. Вера сняла пальто, повесила его на плечики в прихожей, прошла на кухню. Холодильник стоял на своём месте, белый, с жёлтым оттенком на дверце — там, где десятилетия рук касались ручки. Она открыла его. Внутри было пусто. Чистые полки, пустые ячейки для яиц, пахло пластиком и холодом. Никакой банки варенья. Никаких записок. Только свет лампочки и тишина. Она закрыла дверцу, прислонилась к ней спиной. Корпус вибрировал от работы мотора, и эта вибрация передавалась ей в спину, в позвоночник, в затылок. Она закрыла глаза и попыталась успокоиться.

Вчерашнее утро казалось ей далёким сном. Банка варенья, записка, плитка за холодильником. Всё это могло быть плодом её воображения. Она не спала несколько дней, стресс на работе, смерть тётки, снос дома. Она могла себе всё это придумать. Но она знала, что нет. Записка была настоящей. Она лежала в кармане её халата, и Вера чувствовала её там, как напоминание о том, что её мир уже не был прежним.

Она вышла из кухни, прошла в спальню. Села на кровать, провела рукой по лицу. Пальцы дрожали. Она взяла телефон, набрала номер Марка. Бывший муж, риелтор, тот самый, который знал Верховцева. Она слышала от него о Верховцеве несколько раз — он называл его «Олег Сергеевич, наш общий знакомый». Вера тогда не придала этому значения. Теперь она понимала, что они работали вместе. Может быть, не только работали.

Телефон гудел в трубке. Раз. Два. Три. Сброс. Марк не взял трубку. Она набрала снова, чувствуя, как раздражение поднимается внутри, смешиваясь со страхом. Снова гудки. Снова тишина. Она сжала телефон, посмотрела на экран. Она знала, что он видит её звонок. Он просто не хотел отвечать.

Она написала СМС: «Ты слышал? Убили Олега Верховцева. Риелтора. Его нашли сегодня утром в офисе». Отправила. Секунда. Две. Три. Телефон завибрировал. Ответ: «Я знаю. Я у него был вчера. Не звони мне».

Вера уставилась на экран. Она перечитала сообщение несколько раз, вглядываясь в каждую букву. «Я у него был вчера». Он был у Верховцева. Накануне убийства. Она знала, что Марк и Верховцев были знакомы, но не знала, что они встречались. Она не знала, что Марк был в его офисе за день до того, как его нашли мёртвым. Что они обсуждали? Дом тётки? Деньги? Или что-то ещё, о чём она не догадывалась?

Она набрала номер снова. На этот раз он взял трубку.

— Я сказал, не звони мне, — голос у него был резким, раздражённым, как всегда, когда она звонила без повода. За спиной слышался шум — машины, ветер, звуки города. Он был где-то на улице, может быть, в центре, может быть, у клиентов.

— Ты был у него вчера, — сказала Вера, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Что ты делал у Верховцева?

— Работа, Вера, — голос его стал ещё резче. — Неужели ты думаешь, что я обсуждаю с тобой свои дела? Ты уже не моя жена.

— Я знаю, что не твоя жена, — ответила она, чувствуя, как холод пробегает по спине. — Но я хочу знать, что ты делал у него. Он мёртв, Марк. Его убили. Ты был у него вчера. Это не совпадение.

— И что? — его голос стал почти злым. — Я не единственный, кто был у него вчера. Ты думаешь, я его убил? Ты думаешь, я способен на такое?

— Я не знаю, на что ты способен, — сказала она тихо. — Ты изменился за эти годы. Я не знаю тебя.

— Забудь про Верховцева, — ответил Марк. — Это не твоё дело. Не лезь в это. И не звони мне больше.

Он повесил трубку. Вера смотрела на телефон, на чёрный экран, который отражал её лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами, осунувшееся от бессонницы и страха. Она не спала две ночи подряд, и теперь чувствовала, как усталость наваливается на неё, как тяжёлое одеяло, мешающее дышать. Она положила телефон на тумбочку, опустила голову. Она не знала, что думать. Марк был у Верховцева вчера. Он знал его. У него был доступ в его офис. У него был мотив — она знала, что Марк задолжал крупные суммы, что он играл в азартные игры и проигрывал. Верховцев мог быть его кредитором. Или партнёром. Или тем, кто знал его тайны. Она не знала, что именно связывало их, но она знала, что это было что-то важное. Что-то, из-за чего Марк мог убить.

Она поднялась с кровати, подошла к окну. Внизу,на улице, было пусто. Снег падал на машины, на тротуары, на скамейку у подъезда. Полицейская лента всё ещё висела на входной двери, и время от времени прохожие замедляли шаг, глядя на неё. Вера смотрела на ленту, и в голове всплывали слова Марка: «Забудь про Верховцева. Это не твоё дело». Но это было её дело. Верховцев подписывал бумаги на снос тёткиного дома. Верховцев знал о стене. Может быть, он знал, что за ней есть пустота. Может быть, он знал, кто живёт там. И кто-то убил его, чтобы он не рассказал.

Она повернулась к кровати, собираясь лечь, и замерла. На подушке, ровно в центре, лежал белый прямоугольник. Записка. Она не клала её туда. Она не оставляла никаких бумаг на кровати. Она подошла ближе, взяла её в руки. Бумага была старой, чуть пожелтевшей по краям, и на ней было написано теми же синими чернилами, тем же дрожащим почерком: «Не бойся, Верочка. Я рядом. Я всегда буду рядом. Ты не одна».

Вера смотрела на записку, и сердце её колотилось так сильно, что она слышала его удары в ушах. Это был тот же почерк, что и на утренней записке. Тот же, что и на банке варенья. Она не знала его, но он был ей знаком. Где-то в глубине памяти, в детстве, она видела что-то похожее. Она не могла вспомнить, но что-то в этих буквах, в этом наклоне, заставляло её чувствовать, что она знает его.

Она выбежала из спальни, прошла в прихожую, проверила дверь. Заперта. Цепочка на месте. Замки закручены. Она проверила окна в гостиной, в ванной — закрыты. Везде было пусто. Никаких следов. Она вернулась в спальню, села на кровать, сжимая записку в руке. Кто-то был здесь. Кто-то вошёл, пока она разговаривала с Марком. Может быть, через стену. Может быть, через тот лаз, который она видела за холодильником. Кто-то, кто знал её имя, её привычки, её прошлое. Кто-то, кто ждал её все эти годы.

Она встала, пошла на кухню. Холодильник гудел, ровно, привычно. Она открыла дверцу. Внутри всё ещё было пусто, но на нижней полке лежал маленький свёрток — белая марля, перевязанная бечёвкой. Она взяла его, развернула. Внутри была игрушка. Старый, выцветший пластмассовый заяц, с оторванной правой рукой. Вера узнала его. Это был её заяц. Она потеряла его в доме тётки Зои, когда ей было семь лет. Она плакала тогда несколько дней, и тётка успокаивала её, обещая, что заяц найдётся. Но он не нашёлся. Он исчез, и Вера забыла о нём.

Теперь он лежал у неё на ладони. И рядом с ним — ещё одна записка. Она развернула её. «Я хранил это для тебя. Все эти годы. Я знал, что ты вернёшься. Я ждал тебя, Верочка. Ты не представляешь, как я ждал».

Вера сжала записку в руке. Она стояла на кухне, глядя на холодильник, и чувствовала, что мир вокруг неё рушится. Кто-то был в стене. Кто-то, кто знал её имя, её любимое варенье, её игрушку. Кто-то, кто ждал её. И этот кто-то был рядом. Все эти годы. И он знал, что она вернётся. Знал, что она приедет в дом тётки, что заберёт холодильник, что привезёт его сюда. Он планировал это. Он ждал этого.

Она стояла, глядя на холодильник, который гудел ровно, как в детстве, и слышала его голос в голове: «Я рядом. Я всегда буду рядом». Она не знала, кто он. Но она знала, что должна узнать. Что она должна открыть стену. Должна найти его. Потому что он ждал её. И он знал, что она придёт.

Глава 4

Вера нашла номер слесаря в старой записной книжке, которую хранила в ящике кухонного стола вместе с какими-то счетами, чеками и старыми фотографиями. Визитка была пожелтевшей от времени, края обтрепались, но номер телефона, напечатанный мелким шрифтом, ещё читался: «Аварийное вскрытие замков. Круглосуточно. Геннадий Петрович». Вера не помнила, когда взяла эту визитку. Может быть, когда въезжала в эту квартиру три года назад, может быть, когда Марк потерял ключи и они вызывали мастера. Она не помнила. Но визитка лежала здесь, и Вера взяла её, как спасательный круг.