Мурат Карадениз – Десятый гость (страница 2)
Дорога к могиле Лены заняла семь минут. Он шёл медленно, читая таблички на крестах — незнакомые имена, чужие жизни, чужие даты рождения и смерти. Рядом с одной из могил стояла женщина в чёрном платке. Она не обернулась. Илья прошёл мимо.
Могила Лены была в конце аллеи, у самой лесополосы. Памятник — простой серый гранит, без украшений, без фотографий. Только имя, дата рождения и дата смерти. Двенадцатое мая. Десять лет назад. Ей было восемнадцать.
Илья остановился. Смотрел на надгробие и молчал. В голове было пусто — не больно, не тоскливо, а просто пусто. Как будто все эмоции, которые должны были быть здесь, остались где-то там, в прошлом, и дошли только оболочка.
Он не знал, сколько простоял так. Может, минуту. Может, десять.
— Привет, Илья.
Голос был знакомым — мягким, чуть хрипловатым, с той особенной интонацией, которую он узнал бы из тысячи. Он обернулся.
Анастасия Коваль стояла в пяти шагах от него. Она почти не изменилась — те же тёмные волосы, собранные в небрежный пучок, тот же прямой, изучающий взгляд, который всегда казался ей слишком взрослым для её возраста. Только вокруг глаз появились мелкие морщинки — и в них было что-то, чего Илья не помнил. Усталость? Или просто время.
— Аня, — сказал он.
Она усмехнулась — коротко, без тепла.
— Аня. Ты меня всегда так называл. После школы никто так не называл.
— Извини. — Он сделал шаг к ней, потом остановился. — Ты… ты тоже приехала.
— Конечно. — Анастасия подошла к могиле. Посмотрела на имя на граните. — Десять лет. Круглая дата. Как мы и договаривались.
Они стояли рядом, не глядя друг на друга. Между ними был метр. И пять лет, за которые они ни разу не виделись и почти не говорили. Последний раз — на похоронах отца Ильи. Тогда она приехала, помолчала, уехала. И всё.
— Ты выглядишь… — начал Илья.
— Устало, — закончила она. — Знаю. Я выгляжу устало. Ты тоже.
— Я не спал.
— Я тоже.
Она повернулась к нему. В тени берёз её лицо казалось бледнее, чем он помнил. Анастасия всегда была бледной — и всегда это выглядело естественно, как часть её. Сейчас это выглядело почти болезненно.
— Ты уверен, что хочешь туда ехать? — спросила она.
Илья моргнул.
— В интернат?
— Да. — Она скрестила руки на груди. — Мы можем просто постоять здесь, помолчать, разойтись. Никто не узнает. Никто не осудит. Мы никому не обещали.
— Мы обещали друг другу, — сказал Илья. — Десять лет — круглая дата. Мы должны вернуться.
Анастасия смотрела на него долго. Слишком долго. Илья знал этот взгляд — она всегда так смотрела, когда что-то знала и решала, говорить или нет. Он научился ждать.
— Да, мы должны, — сказала она наконец. — Только я не знаю, зачем.
— Чтобы…
— Чтобы что? — перебила она. — Чтобы вспомнить? Чтобы всё повторить? Чтобы снова почувствовать тот страх и то чувство вины, которые мы носили в себе десять лет? Зачем, Илья?
— Мы должны были встретиться все. — Он говорил медленно, подбирая слова. — Все, кто был тогда в актовом зале. Мы так решили. Мы дали слово.
— Ты дал слово, — поправила она. — Я просто согласилась.
Илья замолчал.
Она была права. Это была его идея. Год назад он разослал всем сообщения — через старый школьный чат, который не использовался с выпускного. "Десять лет. Встречаемся в интернате. Двенадцатое мая. Кто может — приезжайте". Ответили все. Даже Денис. Даже Виктор.
Илья не знал, зачем он это сделал. Может, хотел перевернуть страницу. Может, хотел посмотреть им всем в глаза и спросить — помните? Может, хотел, чтобы они вместе постояли там, где всё случилось, и сказали: да, это было, но мы живы. Мы выжили.
Или просто хотел увидеть их. Увидеть, что они тоже не спят по ночам.
Анастасия тяжело вздохнула. Потом сунула руку в карман лёгкого плаща и достала что-то. Илья не сразу понял, что это. Пожелтевший конверт, сложенный втрое, с потёртыми краями.
— Я нашла это, — сказала она. — Вчера, когда разбирала старые вещи. Мама переезжает, и я помогала ей. Оно лежало в коробке с книгами Лены. Её мать отдала мне эту коробку через год после её смерти. Я так и не открыла её. И вот…
Она протянула конверт Илье.
Он взял его. Пальцы дрожали — теперь он не мог это скрыть. На конверте было написано чёрной ручкой, знакомым почерком:
У него остановилось дыхание.
— Что внутри? — спросил он. Голос сел.
— Открой сам.
Он развернул конверт. Внутри был лист — обычная тетрадная страница, вырванная из клетчатого блокнота. На ней — ровный, аккуратный почерк Лены. Список.
Илья прочитал имена. Одно за другим.
Десять имён. И её собственное — на последнем месте. Словно она знала, что её не будет. Или словно она уже тогда знала — она не останется.
Илья поднял глаза. Анастасия стояла неподвижно, глядя на него. Её лицо не выражало ничего.
— Это мы, — сказал Илья. — Все мы.
— Да, — сказала Анастасия. — Она знала. Она знала, что кто-то из нас её убьёт. И она оставила это на случай, если выживет тот, кому она доверяла.
Илья перечитал список снова. Восемь имён. Девять, если считать Лену. Десятое имя — чужое? Или он просто не заметил?
— Там десять имён? — спросил он.
— Десять, — кивнула Анастасия.
— Но нас девять, — сказал Илья. — Мы приедем в интернат. Девять человек. Лена мертва. Так почему десять?
Анастасия медленно улыбнулась — той самой улыбкой, которая всегда означала, что она знает больше, чем говорит.
— Я не знаю, Илья. Но я надеюсь, что сегодня мы это узнаем.
Она взяла конверт из его рук. Илья посмотрел на могилу Лены. На её имя, вырезанное в граните.
— Ты знаешь, что это значит? — спросила она.
— Что?
— Если она знала, кто её убьёт, — сказала Анастасия, пряча конверт обратно в карман, — значит, она знала и то, кто убил Катю.