Мурат Карадениз – Бензоколонка 68 (страница 3)

Алиса поднесла газету ближе к свету, всматриваясь в мелкий шрифт, в сноски, в короткие абзацы под каждым именем. Официальная версия для каждого случая была одна и та же, словно писали под копирку, словно кто-то специально придумывал стандартные объяснения, чтобы скрыть что-то более страшное. «ДТП, предположительное падение в реку Кама», — читала она. «Предположительный уход в запой», — гласила следующая строка. «Предположительный побег от кредиторов». В двух случаях вообще было написано «пропал без вести, обстоятельства не установлены». Восемнадцать человек. За двадцать лет. И ни одно дело не было раскрыто.

Она смотрела на карту в статье — схематичный рисунок трассы с красными кружками, которые отмечали места исчезновений. Кружки висели на дороге, как капли крови на белой карте. Все они сгруппировались в одном коридоре, в одном лесном массиве. Там, где сегодня утром она проезжала мимо сгоревшей фуры. Там, где остались только чёрное пятно на асфальте и запах гари.

Алиса сглотнула, отложила газету, потянулась к сумке. Рука дрожала, когда она расстёгивала молнию. Она не знала, почему вдруг вспомнила об этом. Просто картинка всплыла в голове — как Евгений сидел на кухне, в их маленькой пермской квартире, за две недели до того, как уехал в последний рейс. Он сидел за столом, уставленным чашками и тарелками, и чертил что-то на старой карте. Она тогда зашла с чаем, спросила: «Что ты делаешь?» А он улыбнулся, быстро сложил карту и сунул в бардачок своей дорожной сумки. «Так, ничего, маршрут прокладываю», — сказал он. Она не придала значения. Он всегда что-то чертил, всегда проверял дороги, всегда возился с бумагами перед выездом. Профессиональная привычка, думала она. Он был водителем с двадцатилетним стажем, знал каждую трассу на Урале, мог проложить маршрут без навигатора по памяти.

Но сейчас она вспомнила его глаза. В тот вечер он смотрел на неё не так, как обычно. В его взгляде было что-то тревожное, какая-то тень, которую она не заметила тогда, потому что привыкла доверять ему. Он всегда был уверенным, спокойным, знал, что делает. А тут — растерянность? Или страх? Она не знала. Она не спросила. Она просто подала ему чай и поцеловала в щёку.

Алиса достала из бардачка старую карту, сложенную вчетверо, потёртую на сгибах, с жёлтыми краями от времени. Она нашла её в вещах мужа через месяц после его гибели, когда разбирала шкаф. Он оставил после себя немного: старая куртка, пара книг, записная книжка с адресами и эта карта. Она хотела выбросить её вместе с остальным, но почему-то оставила. Просто сунула в бардачок и забыла на два года.

Теперь она развернула карту на столе. Трасса М68 — от Перми до Ижевска, через Чайковский, Воткинск, Елабугу, Нижнекамск. Она провела пальцем по изгибам дороги, по отметкам городов, по зелёным массивам лесов, которые на карте были изображены штриховкой. И на 68-м километре, ровно на том месте, где сегодня нашли сгоревшую фуру, была нарисована красная точка.

Маленькая. Круглая. Без подписи. Без даты. Без объяснений. Просто точка.

Алиса смотрела на неё, не дыша. Она видела эту карту сотни раз — складывала и разворачивала, когда искала нужный маршрут, когда сверялась с навигатором, когда просто сидела в кабине в ожидании выезда. И никогда не замечала эту точку. Или замечала, но не придавала значения? Она не помнила. Карта была старой, потёртой, красная краска выцвела и почти сливалась с коричневым фоном. Но сейчас, после газеты, после сгоревшего водителя, после записки, которая лежала у неё в сумке, она поняла — это не случайно. Евгений знал об этом месте. Он отметил его на карте. Зачем?

Она провела пальцем по точке, смахнула пыль. Краска была старая, потрескавшаяся, но не стёртая. Он нарисовал её не вчера и не год назад. Скорее всего, года три или четыре назад. Может, он тоже знал про ту заправку? Может, он тоже слышал слухи, которые ходили среди дальнобойщиков? Или он был там? Она вдруг осознала, что не знает, где он бывал, что видел, с кем говорил. Он никогда не рассказывал ей о своих рейсах. Никогда не делился тем, что видел на дороге. Она не спрашивала. Доверяла. А теперь сидела здесь, в придорожном кафе, с его картой, с его точкой на 68-м километре, и думала: он знал о пропавших водителях? Он знал, что там происходит? Может, поэтому он и не вернулся? Может, он тоже должен был исчезнуть, но вместо этого инсценировал свою смерть?

Она отогнала эту мысль, но она не уходила. Она засела в голове, как заноза. Она сжала карту в кулаке, чувствуя, как бумага мнётся, как края врезаются в кожу. В висках стучало. Она подняла глаза на окно кафе, но не видела дороги — только своё отражение, бледное, с тёмными кругами под глазами, с растрёпанными волосами, которые она уже месяц не стригла. Ей было тридцать четыре, но она чувствовала себя на пятьдесят. Усталость — это мягкое слово. Она просто была пустой внутри, как выжженная земля.

Она перевела взгляд на точку на карте, потом снова на газету, на список имён. Все они были дальнобойщиками. Все они исчезли на этом участке. И она тоже дальнобойщица. Она тоже ездит по этой трассе. Она тоже женщина, но в списке только мужчины. Пока только мужчины. Но её имя было в тетради. Та тетрадь, которую она видела на колонке в прологе. Там было написано: «Гордеева А.С.». Без креста. Но она была в списке. Смирнов был в списке — и он мёртв.

Она оторвала взгляд от карты и посмотрела в окно. Дорога была пуста. Метель ещё не началась, но ветер уже поднимал снежные вихри, гнал позёмку по асфальту, заносил следы шин. Она хотела уже встать, убрать карту в сумку, уехать — просто забыть, как забывала всё последние два года. Вернуться в свою фуру, нажать на газ, доехать до Ижевска, сдать груз, получить деньги, поехать обратно. Рутина. Единственное, что она умела делать.

Но что-то мешало. Что-то держало её здесь, в этом кафе, с этой картой в руках. Она снова посмотрела на точку. И вдруг ей показалось, что она видит эту точку не впервые. Она видела её раньше, но в другом контексте. В какой-то другой карте. Или в фотографии. Или во сне. Она не могла вспомнить, но ощущение было — она уже сталкивалась с этим местом. С этим лесом. С этой дорогой.

И тогда она увидела джип.

Чёрный. С тёмными стёклами. Без номеров. Он стоял на противоположной стороне заправки, у самого леса, почти скрытый за сугробами. Не на стоянке, не у колонок, не у входа в кафе — просто стоял на обочине, с выключенными фарами, с заглушённым двигателем, словно ждал. Алиса не видела, когда он подъехал. Минуту назад его не было. Теперь он был. Приехал бесшумно, как тень.

Она смотрела на джип, сжимая карту так, что ногти впивались в ладонь. Она не знала, кто там, за тёмными стёклами. Она не знала, чего он хочет. Но она чувствовала — это не случайность. Он ждал её. Или следил за ней. С того самого момента, как она выехала из Перми. Он был на трассе, когда она проезжала мимо сгоревшей фуры. Он был позади, когда она нажимала на газ. Он исчез, когда она заехала на заправку. И теперь он снова здесь.

Она медленно сложила карту, убрала в сумку. Захлопнула сумку. Встала. Она сделала это специально медленно, чтобы показать — она не боится. Она не смотрела на джип, когда проходила мимо стойки, когда расплачивалась за кофе, когда кивала женщине в фартуке. Она вышла из кафе и направилась к своей фуре.

Ветер ударил в лицо, холод проник под куртку, обжёг щёки. Она шла, глядя только вперёд, на свою фуру. Но боковым зрением видела — джип стоял на месте. Никто не вышел, не завёл двигатель, не открыл дверь. Просто стоял. Ждал.

Она подошла к капоту своей фуры и остановилась.

На снегу, на гладкой белой поверхности капота, чётко отпечатались следы. Пальцы. Ладони. Кто-то опирался на капот, стоял здесь, наклонившись, и смотрел на неё через стекло кафе. Она провела взглядом по отпечаткам — они были свежие, ещё не припорошены снегом, края чёткие, не размытые. Кто-то стоял здесь минуту назад. Или пять минут. Пока она сидела за столиком. Пока она читала газету. Пока она смотрела на карту мужа.

Она медленно подняла глаза на джип. В тёмном стекле, в самом верху, мелькнула тень. Чей-то силуэт. Кто-то смотрел на неё. Она чувствовала этот взгляд, как физическое давление, как чужую руку на плече. Она сжала ключи в руке так, что металл впился в ладонь. Она хотела что-то сказать, крикнуть, спросить, кто он и чего хочет, но голос пересох. Она просто стояла и смотрела.

Джип завёлся. Мотор загудел тихо, почти бесшумно. Машина развернулась, выехала на трассу и медленно покатила в сторону Перми. Алиса смотрела, как она удаляется, как её задние огни исчезают в белой пелене, как снег заметает следы шин. Она стояла на стоянке, одна, с отпечатками чужих пальцев на капоте своей фуры.

Она не знала, кто это был. Но она знала — он был здесь. Он следил за ней. И он дал ей знак. Как предупреждение. Как угрозу.

Она медленно подняла руку и провела пальцем по отпечатку. След был чёткий, отчётливый. Большая ладонь. Мужская. Она приложила свою ладонь поверх — она была меньше. Намного меньше. Кто-то крупный, сильный. Стоял здесь и смотрел на неё.

Она открыла дверцу, села в кабину. Руки дрожали, когда она вставляла ключ в зажигание. Она включила дворники, смахнула снег со стекла. Посмотрела на карту, которая лежала на пассажирском сиденье. Красная точка. 68-й километр. То же место, где сегодня нашли тело. То же место, которое отметил её муж.