Мурат Карадениз – Бензоколонка 68 (страница 4)

Она завела двигатель и выехала на трассу. В зеркале заднего вида больше никого не было. Только снег, дорога и бесконечная белая пустота. Но она знала — он вернётся. И тогда ей придётся узнать, кто он и чего хочет.

Глава 3

Алиса стояла у капота, глядя на отпечатки пальцев, которые остались на снегу. Они были чёткими, свежими — чужой человек стоял здесь, пока она сидела в кафе, читала газету, смотрела на карту мужа. Он был в нескольких метрах от неё. Мог видеть её через стекло. Мог наблюдать за каждым её движением.

Она не знала, кто это был. Но она знала, что это не случайность.

Она достала телефон, сделала несколько снимков отпечатков — крупным планом, с разных ракурсов. Потом убрала телефон в карман, подошла к водительской двери, открыла её, залезла в кабину. Движения были быстрыми, отточенными — она научилась действовать на автомате. Но руки всё равно дрожали, и она заметила это, когда вставляла ключ в зажигание. Она сжала ладони в кулаки, подождала несколько секунд, пока дрожь утихнет. Потом повернула ключ.

Мотор завёлся с полуоборота, ровно загудел, прогревшись ещё с утра. Она включила дворники — снег снова начал падать, крупный, липкий, тяжелый. Он ложился на стекло толстым слоем, и дворники с трудом справлялись, скрипели по мёрзлой поверхности. Через стекло она видела чёрный джип, который всё ещё стоял на противоположной стороне заправки, у самого леса. Двигатель не работал, фары выключены. Но она знала — он ждал.

Она не стала медлить. Врубила первую передачу, нажала на газ. Фура выехала со стоянки, развернулась на трассу. В зеркало заднего вида она видела, как джип зажёг фары, как его двигатель загудел, как он сорвался с места и пошёл следом.

Алиса сжала руль. Ровно тот же сценарий, что и час назад. Он снова преследовал её. Она вспомнила, как два года назад, после гибели мужа, кто-то тоже следил за ней. Она тогда возвращалась с похорон, сидела в маршрутке, и заметила чёрную машину, которая шла за ней от самого кладбища до дома. Она тогда подумала — показалось. Она была в слезах, в трансе, не могла думать ясно. Но сейчас она поняла: это не показалось. Кто-то следил за ней тогда. И следит сейчас. Может, это одни и те же люди. Может, это связано с мужем. Может, он влез во что-то, о чём она не знала.

Дорога была пуста — ни одной встречной машины, ни одной фуры. Метель усилилась, снег летел горизонтально, залеплял стёкла, дворники едва справлялись. Видимость упала до ста метров, потом до пятидесяти. Алиса включила противотуманки, нажала на газ. Стрелка спидометра поползла вверх: 80, 90, 100.

Джип держался сзади на той же дистанции, не приближался, но и не отставал. Она прибавила до 110. Джип шёл следом. До 120 — не отстал.

Она вцепилась в руль, глядя на дорогу. Она не знала, кто он, чего хочет. Может, это просто случайность? Может, он тоже едет в ту же сторону? Но она чувствовала — нет. Он шёл за ней от самой Перми. Он ждал её на заправке. Он смотрел, как она читает газету, как рассматривает карту. Он знал, что она там. И он ждал, когда она выедет. Она вспомнила записку, которая лежала на пассажирском сиденье: «Не ищи правду. Она убьёт тебя». Может, это был он? Может, он сам написал это? Или кто-то другой? Она не знала. Но она чувствовала, что ответы скрываются там, за этой белой пеленой, в том месте, которое отметил муж.

Она включила поворотник и резко съехала на грунтовку, уходящую в лес. Дорога была узкой, заснеженной — сюда почти не заезжали. Фура качнулась, колёса пробуксовывали на снегу, но она не сбавляла скорость. Она хотела уйти от преследования, скрыться в лесу, проверить, будет ли джип следовать за ней. Она смотрела в зеркало, ожидая, что он свернёт за ней, но он проехал мимо. Не остановился, не свернул. Просто проехал по трассе, и его задние огни исчезли в белой пелене.

Алиса остановилась. Выключила фары. Сидела в кабине, смотрела на дорогу, где исчез джип. Тишина. Только ветер завывал за стёклами, бросал снег на стекло, и двигатель гудел на холостых. Она ждала минуту, другую. Никто не появился.

Она выдохнула. Медленно, долго. Откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза на несколько секунд. Потом открыла и посмотрела на карту мужа, которая лежала на пассажирском сиденье. Красная точка. 68-й километр. Она не доехала до него — съехала раньше. Но на карте от точки шла тонкая линия — грунтовка. Та самая, на которой она стояла сейчас.

Она взяла карту в руки, повертела её, всматриваясь в детали. Линия уходила от трассы вглубь леса, изгибалась, огибала овраг, проходила через болото. На карте она была едва заметна — не основная дорога, не просёлок, просто какие-то пунктиры. Но она вела к точке. К той же точке, что отметил муж.

Она вспомнила, как он сидел на кухне в тот вечер. Она тогда зашла с чаем, поставила перед ним кружку, спросила: «Что ты делаешь?» А он улыбнулся, быстро сложил карту и сунул её в сумку. «Да так, маршрут прокладываю», — сказал он. И она поверила. Почему она поверила? Почему не спросила больше? Он был её мужем, она доверяла ему, но сейчас, глядя на эту карту, она понимала — он врал. Он знал что-то, чего не говорил ей. Он готовился к чему-то. Может, он знал, что не вернётся. Может, он оставил ей эту карту как ключ. Ключ к правде.

Она провела пальцем по линии, по изгибам, по точкам, которые были нанесены карандашом. Там были пометки — мелкие закорючки, буквы, которые она не могла разобрать. Может, это были координаты. Может, имена. Может, даты. Она не знала. Но она знала одно — она должна доехать до конца.

Она выдохнула, сложила карту и убрала в бардачок. Потом включила фары и медленно поехала по грунтовке. Дорога была тяжёлой — снег лежал глубоко, колёса буксовали, фура раскачивалась на ухабах. Она ехала на второй передаче, держа скорость двадцать-тридцать километров. Лес смыкался над головой, ветки сосен хлестали по крыше кабины, снег срывался с веток и падал на стекло. В зеркалах было пусто — джип не вернулся.

Она проехала два километра, три, четыре. Дорога извивалась, петляла между деревьями, обходила овраги. Местами она была почти засыпана — пришлось объезжать сугробы по целине, рискуя застрять. Но она ехала, глядя на карту, которая лежала на пассажирском сиденье. Она не знала, что найдёт в конце этого пути. Но она знала — должна увидеть. Должна понять, что знал её муж. Должна узнать, почему он исчез.

Через десять минут она увидела свет. Жёлтый, ровный, мерцающий в темноте. Он горел в лесу, впереди, на поляне, куда выходила грунтовка.

Алиса сбросила скорость, почти остановилась. Она смотрела на свет, на его отражение в снегу, на тени, которые он отбрасывал на деревья. Он был тёплым, как свет в окне дома, но в этом не было уюта. В этом было что-то другое — холодное, ждущее, чужое. Она вспомнила слова из газеты: «Странная заправка, которая появлялась в метель». И вот она была здесь. Она существовала. Она стояла перед ней в двадцати метрах, и свет горел в её окнах.

Она нажала на газ, медленно поехала вперёд, выруливая на поляну. Свет становился ближе, ярче. И когда она выехала на открытое пространство, она увидела её.

Старая бензоколонка. Две колонки, ржавые, с облупившейся краской. Над входом — вывеска с цифрами «68». Окно светилось жёлтым, стекло запотело. На улице, на бетонном основании, лежал слой свежего снега, ни одного следа. Колонки были старыми, советскими, с круглыми циферблатами, стрелки которых давно не двигались. Вокруг — ни одной машины, ни одного человека. Только свет в окне и тени, которые двигались внутри.

Алиса остановилась в двадцати метрах от колонки. Двигатель работал на холостых. Она смотрела на заправку, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Она видела её впервые. И в то же время она уже знала её — по слухам, по газете, по карте мужа. Это была та самая заправка, о которой шептались дальнобойщики. Та, что появлялась в метель и исчезала вместе с теми, кто туда заходил.

Она вспомнила список имён. Восемнадцать фамилий. Восемнадцать водителей. Все они исчезли в радиусе семи километров от этого места. Все они, возможно, видели этот свет. Все они, возможно, зашли внутрь. И никто из них не вышел.

Она смотрела на свет в окне, на тени, которые двигались внутри. Кто-то был там. Она не знала, кто это, но она должна была узнать.

Она выключила двигатель. Тишина ударила в уши. Только ветер и снег. Ни звука мотора, ни шума шин. Только завывание ветра и хруст снега под её ногами, когда она вышла из кабины.

Она медленно пошла к колонке. Снег хрустел под ногами, мороз обжигал кожу. Она держала руку в кармане — на ноже. Она не знала, что найдёт внутри, но она была готова к худшему. Она слышала, как стучит сердце, как кровь шумит в ушах, как ветер свистит в ушах. Она подошла к двери и заглянула в окно.

На стойке лежала тетрадь. Открытая. Чёрная обложка, потёртые углы. Рядом — ручка. И у входа стояла фигура.

Человек в капюшоне. Лицо скрыто тенью. Она не видела лица, не видела рук, не видела глаз. Только силуэт, неподвижный, ждущий. Фигура стояла у входа, прислонившись к косяку, и смотрела на неё.

Она не знала, кто это был. Старик с колонки. Или кто-то другой. Она не видела его лица, но чувствовала его взгляд — холодный, внимательный, изучающий. Он знал, что она придёт. Он ждал её.