Мурат Карадениз – Алмазный паж (страница 3)

Алексей перевёл взгляд на труп. Неизвестный мужчина, одетый в императорскую форму, с алмазной запонкой во рту, выложенный на парапет у Зимнего дворца. Как вызов. Как предупреждение.

— Обыщите его, — приказал он красноармейцам. — Всё, что есть в карманах, ко мне.

Патрульные осторожно, словно боясь заразиться, обшарили карманы камзола, потом гимнастёрки. Пусто. Ничего, кроме замерзшего куска хлеба в одном кармане и пожелтевшей карточки в другом. Алексей взял её в руки. На карточке — шведский текст, адрес и имя. Он поднёс к глазам, прищурился от морозного воздуха, который щипал глаза.

Визитка. Посольство Швеции. Атташе по культурным связям.

— Почему у него визитка шведского атташе? — спросил он вслух, ни к кому не обращаясь.

Сторож кашлянул.

— В Эрмитаже до войны работал швед. Дипломат, эксперт по драгоценностям. Он помогал с эвакуацией. Может, он и сейчас здесь. Швеция же нейтральная, они не воюют, их посольство работает. Может, этот… — он кивнул на труп, — имел с ним дело.

Алексей спрятал визитку в карман вместе с запонкой. В голове крутилось слишком много вопросов. Кто этот человек? Кто его убил? Зачем нарядили в форму пажа? И самое главное — где остальные одиннадцать запонок?

Он опустился на корточки над трупом в последний раз и внимательно, почти профессионально, осмотрел лицо мёртвеца. Тело не было изуродовано, не было следов борьбы. Смерть наступила от отравления. Он видел это по неестественному изгибу губ, по тёмным, почти чёрным дёснам. Цианид. Где-то он уже читал об этом. Цианид даёт горький миндальный запах, но на морозе запах не чувствуется. Однако тело не замёрзло полностью — его принесли сюда, когда оно ещё было тёплым. Значит, убили не более чем два часа назад, где-то в тёплом помещении, а потом вынесли на улицу.

— Убит где-то в городе, — сказал Алексей, обращаясь к красноармейцам. — Принесли сюда. Около семи утра. Кто-то хотел, чтобы его нашли.

— Кто? — спросил самый молодой патрульный, бледнея.

— Тот, кто хочет, чтобы мы увидели это. — Алексей поднялся и посмотрел на заснеженную набережную. — Этот труп — не просто убийство. Это послание.

Он ещё раз заглянул в лицо мёртвеца. Мужчина был не старым, лет сорока, волевые черты, следы хорошей жизни, которые стёр голод. Ворот камзола был отогнут, и Алексей снова увидел пятно крови. Он провёл пальцем по воротнику, отогнул край. И замер.

Под формой, на шее убитого, была татуировка. Маленькая, почти незаметная, выцветшая. Двенадцать точек, образующих круг. В центре — одна точка. Алексей не знал, что это значит, но почувствовал — символ связан с запонками.

Он поднялся, отряхнул колени от инея.

— Уберите тело в морг, — приказал он. — Никому не говорить о запонке и о визитке. Это теперь дело НКВД.

Он повернулся и пошёл к Смольному, сжимая в кармане алмаз. Холодный, тяжёлый, мёртвый.

— Кто ты? — прошептал он, глядя на серое небо.

Труп молчал, лёжа на граните, и снег уже начинал засыпать его лицо.

Но Алексей знал: это только начало.

ГЛАВА 2. «Дело № 47-З»

Время: 18 сентября, 11:00

Место: Санкт-Петербург, квартира Анны Ухтомской

Наши дни | Анна Ухтомская

Пахло бумагой, пылью и временем.

Анна сидела на полу своей квартиры, окружённая коробками, которые она достала из кладовки — старого шкафа в коридоре, куда сложила архив Алексея много лет назад. Тогда она думала, что разберёт его за пару выходных. Разбирала пять лет. Коробок было тридцать семь. Каждая — с историями, которые требовали времени, внимания, терпения.

Она знала этот архив почти наизусть. Имена, даты, почерк Алексея — его уверенный, твёрдый наклон вправо. Потом более поздние записи, сделанные в спешке, где буквы плясали, а чернила расплывались. Она перечитала дневники своего прадеда десятки раз. Она знала его так, как не знала никого из живых родственников.

Но эта коробка — серая, пыльная, задвинутая под самую стенку, за другими, более новыми — попалась ей в руки впервые.

Анна открыла её и увидела старую папку. Серая, потёртая, с кожаным корешком, на котором почти стёрлась надпись: «Запонки. Дело № 47-З». Внизу — знак, который она видела на других архивных материалах Алексея: «Хранить вечно».

— Запонки? — удивилась она. — Что за запонки?

Она вытащила папку, положила на журнальный столик, сдула пыль. Бечёвка, которой она была завязана, рассыпалась в руках — серая, трухлявая, рассыпалась от времени. Анна открыла обложку.

На первой странице — рукописный титул, сделанный твёрдым, уверенным почерком: «Дело № 47-З. Дознание по факту обнаружения трупа неустановленного лица. 1943 год». Анна нахмурилась. Она не помнила этого дела. Она перебрала все протоколы, все опросы, все рапорты Алексея — и ни разу не видела этого названия. Значит, он спрятал его отдельно. От всех.

Она перевернула страницу и замерла.

Фотография. Чёрно-белая, пожелтевшая, с потёртыми краями. На ней — тело мужчины, лежащего на каменной поверхности. Он был одет в старинную форму — тёмно-синий камзол, расшитый серебряной нитью, стоячий воротник, треуголка, сбившаяся на сторону. Анна узнала эту форму сразу — она видела её на витрине в Эрмитаже, когда проходила практику. Императорская, пажеская. Та самая, что, по слухам, была украдена в 1941 году.

— Боже мой, — прошептала она. — Труп в форме пажа. Значит, это правда.

Она всегда считала эту историю легендой. Ей рассказывали о ней старые сотрудники Эрмитажа — о мёртвом мужчине в императорской форме, который появился на набережной посреди блокады, как призрак из другого века. Но она думала, что это лишь байки, которыми перебрасываются хранители за чаем.

Она перевернула фотографию. На обороте — приписка рукой Алексея: «Труп найден на набережной Невы, у Зимнего дворца, 14.01.1943. Убит цианидом. Форма — из коллекции Эрмитажа, похищена в 1941 году. На трупе — запонка № 1. Личность не установлена. См. доп. материалы».

Рядом с первой фотографией лежала вторая, поменьше. Анна взяла её дрожащими пальцами. На снимке — крупным планом: алмазная запонка. Круглый камень, оправленный в платину, с гравировкой на обороте. Анна поднесла фото к глазам и прочитала: «П. I. Паж № 1».

Она положила фотографию обратно и начала перебирать листы дела. Протокол осмотра места происшествия, составленный подполковником Ухтомским. Анна читала его медленно, вникая в каждое слово. Строгий, лаконичный язык служебного документа: «На правом берегу Невы, в районе Зимнего дворца, был обнаружен труп мужчины предположительно 40–45 лет. Тело было одето в старинную форменную одежду, идентифицированную как униформа пажа императорского двора. При осмотре во рту обнаружен предмет — алмазная запонка. Предмет изъят. Личность убитого установить не удалось. Лицо обожжено до неузнаваемости».

— Обожжено, — повторила Анна. — Почему? Он был убит цианидом, а не огнём.

Она перевернула страницу. Следующий лист — заключение патологоанатома. Анна пробежала глазами по строкам: «Смерть наступила от отравления цианидом. Ожог лица — посмертный. Причина ожога — кислотное воздействие. Ожог причинён преднамеренно, с целью уничтожения идентифицирующих признаков».

Анна подняла глаза от бумаг. Она представила эту картину: мёртвое тело, на которое наспех надевают древнюю форму, засовывают в рот драгоценность, выносят на набережную и оставляют на виду. Как спектакль. Как послание.

— Кто это сделал? — спросила она у пустой комнаты.

Она перелистнула ещё несколько страниц — опросы свидетелей, рапорты, служебные записки. Ничего существенного. И вдруг на предпоследней странице — приписка. Сделана рукой Алексея, но другим почерком — более торопливым, нервным, словно он вписал её позже, когда уже не хотел, чтобы кто-то видел этот текст. Тонкие чёрные чернила, почти стёршиеся:

«Спроси у Горской. Она знает, кто был в этой форме. Она видела его при жизни. Я не успел узнать имя. Горская знает всё. Найди её».

Анна замерла.

Горская. Это имя она видела в архивах Алексея. Оно всплывало в письмах, в служебных записках, в дневниках — всегда мельком, всегда словно случайно. Но Анна никогда не придавала ему значения. Теперь же оно стояло здесь, в центре странного дела, как ключ к чему-то важному.

Она закрыла папку и посмотрела на обложку. Под надписью «Дело № 47-З» — снова тот же почерк Алексея, более мелкий, осторожный: «См. также: личное дело Горской С.А., 1911 г.р. Хранитель Эрмитажа. Проверить все доступные источники».

— Хранительница Эрмитажа, — произнесла Анна вслух. — Она работала с Алексеем. Она знала о трупе. Знала о запонке. Может быть, она всё ещё жива?

Анна взяла телефон. Она набрала номер Никиты, с которым работала уже несколько лет. Он помогал ей с архивными запросами, когда её собственные полномочия заканчивались там, где начинались спецхраны и закрытые фонды.

— Никита, здравствуй, это Анна, — сказала она, чувствуя, как голос её дрожит от волнения. — Мне нужна твоя помощь.

— Привет, — в трубке был спокойный, чуть хрипловатый голос. — Опять в архиве копаешься? Что нашла?

— Я нашла дело. 1943 год. Труп в императорской форме, алмазная запонка во рту. Ты знаешь эту историю?

— Легенда эрмитажных стариков, — голос Никиты стал серьёзнее. — Ты шутила, что это выдумки.

— Это не выдумки, Никита. Это настоящее дело. И там есть имя — Горская. Хранительница Эрмитажа. Мне нужно узнать о ней всё. Когда работала, с кем, что с ней стало. И ещё — мне нужны документы о пропаже экспонатов из Эрмитажа в 1941 году. Та самая форма — она числится как пропавшая. Ты сможешь достать?