Мурад Алискеров – Жизнесмен 2.0 (страница 3)

Натаныч

Эпопея с внесением нашей компании LaRiba-finance в черный список Центробанка России, а потом и выходом из этого злосчастного списка имела продолжение в виде целой лавины проверок. И в этой стопке писем от разных инстанций больше всего было из налоговой. На этом фоне нам пришел запрос на выездную проверку. Речь шла об индивидуальном предпринимателе, моем друге и коллеге, Русланове Адаме Ильясовиче. Камеральная проверка – серьезный сигнал, означающий, что вопросов накопилось немало и решать их через одни только отчеты не получится. Мне было очевидно, что эта ситуация – прямое продолжение истории с Центробанком.

Я обратил внимание, что каждое письмо подписано неким Арсеном Натановичем А. Решил, что раз мы земляки, то могу обратиться к нему лично и поговорить с глазу на глаз, решить вопрос.

Одна из моих компаний была зарегистрирована в Москве и стояла на учете в ИФНС № 1 по адресу: улица Земляной Вал, 9. Туда я и отправился. Само название улицы не могло не вызвать ассоциаций. Для меня «земляной вал» – это что-то неприступное. Чужие ошибки и неразобранные отчеты там лежат, как поваленные бревна, образуя почти непроходимую преграду. В таких условиях предприниматель часто идет до последнего – а потом силы заканчиваются, и остается лишь траурный марш как финальная точка истории.

В налоговой я сразу нашел кабинет Арсена Натановича (каждый раз произнося его отчество, я задавался вопросом о странности имени его отца, так как звучит, больше походя на НатаШу, чем на НатаНа). Из-за стола навстречу мне поднялся полноватый мужчина в рубашке с закатанными рукавами. Седые волосы, круглое лицо с крупным носом и живыми карими глазами.

– Вот-вот, именно таким я вас и представлял, Мурад Сидярович! Дайте пожму руку такому человеку!

Мне стало неловко. Вроде пришел к официальному лицу и встретил такое неожиданное радушие.

– Арсен Натанович, я прилетел утром, чтобы разобраться с вопросом по проверке нашей фирмы. Это ИП, и оно входит в группу моих компаний.

– Конечно! Сейчас все обсудим и решим! Прошу!

Арсен Натанович жестом пригласил меня сесть у стола, а сам прошел к своему креслу, на спинке которого висел пиджак.

– Арсен Натанович, я все понимаю, у вас тоже план, график проверок, но мы работаем честно, никаких серых схем. Зачем столько внимания к нашей компании? В чем проблема?

Он слушал меня, слегка улыбаясь, что-то записывал в блокнот.

– Мурад, никаких проблем нет, мой младший брат! А если и есть, мы их решим!

– ИП Русланов, которого вы так досконально проверяете, относится к нашей компании, мы по договору франшизы предоставляем информационные ресурсы. По запросу от вас режим ЕНВД не подходит под деятельность этого ИП!

Дальше я детально разложил ситуацию, а Арсен Натанович слушал и понимающе кивал. Когда я закончил свой спич, он резко встал из-за стола и начал шагать по кабинету. От одной стены к другой, потирая крупные кисти рук и смотря на репродукцию Айвазовского на одной стене, а потом, шагая к другой стене, – на яркий календарь с портретом Собянина и слоганом: «Думая о городе, заботясь о москвичах!»

– Знаешь, Мурад… Это ничего, что я на «ты»? Будь моя воля, я бы сделал так, поверь мне, чтобы наш край, наш любимый Дагестан, представляли такие люди, как ты! Да! Расул Гамзатов, Тагир Хайбулаев, Жасмин и ты… Ты, Мурад! Я, мои коллеги, моя семья очень впечатлены твоей работой! Я внимательно слежу за твоей деятельностью, и жена моя Раиса, она, кстати, работает в мэрии, – Арсен Натанович с уважением посмотрел на календарь, – и мама ее, уважаемая Наринэ Садыковна, тоже говорит мне: «Вот, земляк твой такой хороший человек!» Ты большой молодец, Мурад!

В общем, меда в его речах было с избытком. Говорил он красиво и обильно. Я поймал себя на мысли, что от родных отца с матерью не слышал столько добрых слов, как от этого незнакомого мне московского чиновника. На мгновение мне показалось, что сейчас он меня будет обнимать и пригласит в конце на семейный обед. Аварский хинкал с чесноком и ароматный аш в конце застолья.

– Мурад, я клянусь Господом Богом, что в этом кабинете наши отношения будут исключительно искренними, настоящими и честными. Здесь ты найдешь правду! – Натанович слегка покрылся румянцем, видимо от переполнявших его эмоций. Далее он произнес слова, которые мы, уроженцы Дагестана, используем как клятву: – Мурад, Валлахъи, в этом кабинете в отношении тебя будет только справедливость!

Конечно, в тот момент он был честен. В его кабинете беззаконие не творилось, оно здесь планировалось, создавалось.

Рукопожатие было крепким, а выход из кабинета – легким. Я почувствовал, как гора упала с плеч, и сразу позвонил своему юристу, чтобы порадовать новостями:

– Яна, я все решил! Этот Натанович – нормальный человек.

Договорились, что нас не трогают.

Яна, мой юрист, – хрупкая девушка, которую с первого взгляда можно принять за ту самую Дюймовочку из сказки. Но это лишь оболочка. Внутри нее – стальной стержень, который не гнется под давлением обстоятельств. Она обладает невероятной работоспособностью и умением превращаться из тихой, почти незаметной девушки в грозного защитника, а если потребуется – в безжалостного охотника.

Когда Яна берется за дело, она становится непоколебимой. Ее голос, обычно спокойный и мягкий, обретает такую силу, что кажется, будто она может одним словом остановить бурю. С мобильным телефоном в одной руке и ручкой в другой она способна в считанные минуты разобраться с любым недоброжелателем, отправив его туда, где ему и положено быть.

Я не раз видел, как она вступала в схватку с теми, кто пытался посягнуть на честь и репутацию моих друзей или мою собственную. И каждый раз она выходила из этих битв победительницей, оставляя противников в растерянности. В такие моменты я ловил себя на мысли, что даже стая львов не рискнула бы перейти ей дорогу.

Яна помолчала минуты две.

– Вы уверены, Мурад Сидярович? – голос Яны скептически царапнул по моей уверенности.

– Ян, мы, кавказцы, всегда помогаем друг другу, где бы мы ни были. Мы как братья! Учись!

– Конечно, вам виднее, Мурад Сидярович, но…

Я почувствовал, что Яна пытается возразить, и, не дав ей досказать, уверенно сказал:

– Нет, мы все решили. Все будет отлично, Яна!

И время, как водится, показало.

Я со спокойной душой вернулся в Дагестан. Внутри была построена понятная логическая цепочка, которая была цепочкой колыбели моей уверенности в будущем развитии событий. Колыбелька качалась и убаюкивала: «Все будет хорошо, Мурад, все будет хорошо».

Рассуждал я так: если Натанович хотел не просто устроить варфоломеевскую ночь моим фирмам, а вытащить всю информацию по мне, вплоть до справок о школьных прививках, то зачем ему все эти напыщенные речи, клятвы, обращение к Всевышнему?

Натанович мог просто играть роль исполнителя, чиновника, делающего свою работу. Очень многие подлости на Земле творятся со словами: «Это просто моя работа, ну, понимаешь». Зачастую это просто словесная ширма для гнусностей, не имеющих ничего общего с профессиональными обязанностями говорящего. Наверняка он клялся не для того, чтобы сделать потом еще хуже мне.

Колыбелька в моей голове так уютно качалась весь месяц после нашей встречи. Беседа… Клятва… Земляк… Нет, точно не будет ничего плохого.

Прошел месяц, и контрагентам моей компании стали поступать письма от московской налоговой. На второй месяц – моим сотрудникам, потом поставщикам. Немного позднее – нашей подрядной строительной компании. Через некоторое время – в нашу республиканскую налоговую, и вишенкой на торте стали запросы от московских правоохранителей по поводу банковских карт моей жены.

Это было похоже на продуманный натиск, и, что самое поразительное, инициатором всех этих запросов был Арсен Натанович. Я ничего не понимал. Строил предположения: может быть, сотрудники его отдела без его ведома все это пишут?

Я был уверен, что Натанович ничего не знает, он невиновен во всех этих процессах. Эти проходимцы за спиной святого Натановича атакуют меня своими запросами.

Все это было похоже на веру в «хорошего царя», которого плохие и подлые бояре не ставят в известность о своих делишках. Как в русской истории, когда народ поднимал «соляные» и «медные» бунты, думая, что повышение цен на соль и замена серебряных денег на медные делались без ведома царя и что во всем виноваты кровопийцы бояре. «Арсен Натанович просто ничего не знает, он не в курсе!» Время покажет, как жестоко я ошибался.

Через полгода я оказался проездом в Москве и встретил Арсена Натановича, возле выхода одной из башен «Москва-Сити». Он шел навстречу в распахнутом темно-синем пальто, белоснежной рубашке, искренне мне улыбался и имел самый доброжелательный вид.

– А, здравствуй, Мурад, ой салям аляйкум! – Стало заметно, как московская жизнь изменила акцент с дагестанского на чисто русский. – Ты в Москве, рад тебя видеть! Как дела, Мурад?

Я, стараясь говорить без резких интонаций, ответил вежливо:

– Арсен Натанович, вы лучше меня знаете, как мои дела.

Расскажите мне!

– Все у тебя хорошо, Мурад. Поверь мне, все будет замечательно, сейчас так надо! Обычная проверка!

Я замешкался, про себя подбирая нужные фразы, чтобы объяснить ему, что его нерадивые сотрудники со скоростью олимпийских спринтеров пишут запросы, акты сверок, что мы уже устали распечатывать бесконечную вереницу приходящих нам писем.