Мунира Вагина – После первой лжи (страница 2)
— Я здесь работаю архитектором, господин Гудман. Не интерьерным автобиографом.
— Жаль. Автобиография была бы интереснее.
Она посмотрела на него дольше, чем требовала вежливость.
— Если у вас есть конкретные замечания, я готова их обсуждать.
— Есть. Уберите половину мебели.
— Нет.
— Почему?
— Потому что зал станет пустым.
— Может быть, ему полезно побыть пустым.
— Помещению?
— Людям.
Теперь Мила уже не скрывала раздражения.
— Мы проектируем отель, а не санаторий для уставших душ.
Борис засмеялся. Впервые за всю встречу по-настоящему. И это почему-то разозлило её ещё сильнее.
— Хорошо, — сказал он. — Значит, спорить вы умеете.
— Я не прохожу у вас собеседование.
— Разумеется. Вы его уже прошли.
— Тогда, может быть, перестанете меня проверять?
Он не ответил. Только перевёл взгляд на следующий план.
На обсуждение номерного фонда ушло ещё сорок минут. Борис отверг кресла, которые Мила считала почти безупречными, согласился с решением по ванной комнате, попросил оставить старые дверные ручки, хотя реставрация стоила неоправданно дорого, и неожиданно поддержал идею тёмно-зелёных стен в библиотеке, против которой возражали все его консультанты.
К концу встречи Мила обнаружила неприятную вещь: ей интересно.
Не проект — он был интересен и раньше. Интересно спорить именно с ним.
Борис не уступал из вежливости и не давил деньгами. Если соглашался, то потому, что его убедили. Если не соглашался — заставлял объяснять ещё раз. Он не пытался понравиться ей. И Мила, привыкшая к мужчинам, которые при первой возможности смягчали деловой разговор комплиментом, вдруг почувствовала себя свободнее.
Ей не нужно было быть приятной.
Можно было просто быть точной.
— Последний вопрос, — сказала она, когда остальные уже начали собирать бумаги. — Западное крыло. Вы хотите оставить там восемь номеров вместо двенадцати. Это серьёзно увеличит стоимость каждого ключа. Я бы вернула исходную планировку.
— Нет.
— Опять?
— Там будет восемь.
— Почему?
Борис встал и подошёл к плану на стене. Несколько секунд смотрел на схему, затем коснулся карандашом линии коридора.
— Потому что человек, который платит за тишину, не должен слышать, как за стеной кто-то включает фен.
— Это решается звукоизоляцией.
— Не всё решается технически.
— А чем ещё?
— Расстоянием.
Он сказал это так просто, что Мила на мгновение перестала видеть перед собой план.
Расстоянием.
Иногда Андрей сидел в метре от неё за кухонным столом, читал новости на планшете, а ей казалось, что между ними больше пространства, чем в пустом загородном доме.
Мысль пришла внезапно и была настолько неуместной, что Мила сразу же от неё отвернулась.
— Хорошо, — сказала она. — Восемь номеров. Но тогда я переработаю коридор.
— Именно этого я и хочу.
Когда остальные вышли, она осталась в переговорной собрать свои эскизы. Борис тоже не спешил. Он стоял у окна, проверяя что-то в телефоне.
— У вас всегда такая манера общения с архитекторами? — спросила Мила.
— Какая?
— Как будто вы специально ищете, где человек начнёт злиться.
— Нет. Только если мне кажется, что он слишком давно не злился.
— Это входит в бюджет проекта?
Он убрал телефон.
— Бесплатная услуга.
— Великодушно.
Борис посмотрел на неё. Не на платье, не на руки, не на лицо отдельно. Просто на неё — внимательно, без суеты. И Мила впервые за встречу ощутила не раздражение, а что-то похожее на неловкость.
— Вы очень хорошо себя контролируете, — сказал он.
— Это профессиональное качество.
— Не всегда.
— А теперь мы обсуждаем мою профессию или характер?
— Я пока не решил, что интереснее.
Она закрыла ноутбук чуть громче, чем требовалось.
— Давайте договоримся сразу. Я люблю ясные границы. Мы работаем над вашим отелем. Вы говорите, что вам нравится или не нравится. Я объясняю решения. Этого достаточно.
— Конечно.
Ответ был слишком лёгким.
Мила взяла папку.
— Тогда до следующей встречи.
— Мила.
Она обернулась.