Мунира Вагина – Исповедь эскортницы (страница 1)
Мунира Вагина
Исповедь эскортницы
Пролог
Меня зовут Алевтина. Но мужчины, о которых я собираюсь рассказать, почти никогда не называли меня этим именем. Для одних я была Алей. Для других — Евой. Для некоторых — просто девушкой, которую можно заказать на вечер, посадить рядом за стол и не слишком интересоваться тем, что она думает. Долгое время мне самой казалось, что эти имена принадлежат разным женщинам и что настоящая я остаётся где-то между ними, в безопасности. Я ошибалась. От себя невозможно уйти под другим именем. Можно только очень долго не смотреть назад. Эту историю я не писала, чтобы оправдаться. И не для того, чтобы кого-то обвинить. В ней были мужчины жестокие и мужчины добрые, люди слабые и люди опасные. Были мои ошибки, чужая власть, деньги, страх и любовь, которую я не всегда умела отличать от зависимости.
Я начинаю с девятнадцати лет — с одного чемодана, большого города и уверенности, что со мной ничего по-настоящему плохого случиться не может. Наверное, многие истории начинаются именно так.
Глава 1. Один чемодан
Если бы тогда, на вокзале, кто-нибудь сказал мне, что через несколько лет я буду бояться запертых дверей, мужских голосов за спиной и слишком дорогих подарков, я бы рассмеялась. В девятнадцать лет будущее казалось мне чем-то вроде большого города за стеклом поезда: ярким, далёким и обязательно моим. Я приехала в начале сентября. У меня был один чемодан, тяжёлый настолько, что ручка врезалась в ладонь, небольшая сумка через плечо и деньги, аккуратно разложенные матерью по двум конвертам. Один она подписала: «На первое время». На втором ничего не написала. Уже в поезде я поняла, что там лежит её собственный запас — тот самый, который она откладывала на зиму.
Я тогда ещё не знала, что чувство вины тоже может ехать с тобой в одном купе. Вокзал встретил меня шумом, запахом кофе и мокрого асфальта. Люди двигались быстро, словно каждый точно знал, куда ему нужно. Я одна стояла посреди потока и пыталась одновременно удержать чемодан, телефон и листок с адресом общежития. Навигатор показывал одно, женщина в справочном окне — другое, а мужчина у входа уверенно объяснял, что проще всего взять такси «всего за недорого». Я отказалась. Не потому, что была такой самостоятельной. Просто уже считала деньги.
До общежития я добиралась почти полтора часа. Сначала метро, потом автобус, потом ещё десять минут пешком вдоль длинного серого забора. На середине пути одно колесо чемодана застряло в трещине. Я дёрнула сильнее, чем нужно, и едва не упала.
— Первый день в городе? — спросил кто-то сзади.
Я обернулась. Девушка с короткими светлыми волосами смотрела на меня с улыбкой. У неё на плече висел рюкзак, а в руке был стакан кофе.
— Так заметно?
— Очень. Через месяц будешь переступать через такие ямы и даже не смотреть вниз.
Она взялась за ручку чемодана с другой стороны.
— Давай. Я тоже туда.
Так я познакомилась с Катей. Мы оказались соседками по комнате. Катя была на год старше, училась на другом факультете и уже успела прожить в городе достаточно, чтобы говорить о нём как о человеке с трудным характером.
— Здесь главное не показывать, что ты потерялась, — сказала она, пока мы застилали кровати. — Даже если ты вообще не понимаешь, где находишься.
— А если правда не понимаешь?
— Тогда иди быстрее. Все подумают, что ты просто опаздываешь.
Я засмеялась. Мне понравилось, как легко она относилась ко всему, что меня пугало. Наша комната была маленькой: две кровати, два стола, шкаф, который скрипел так, будто собирался рухнуть, и окно во двор. Из окна было видно другие окна — десятки одинаковых прямоугольников, в которых кто-то уже жил своей отдельной жизнью. Девушки красились, разговаривали по телефону, сушили волосы, ругались, смеялись. Мне вдруг стало спокойно. Я поставила на стол фотографию родителей. Мама на ней улыбалась, отец щурился от солнца. Снимок был сделан летом, у нашего дома. Там всё было знакомым: сирень возле забора, старая скамейка, окно кухни.
Катя заметила фотографию, но ничего не сказала. За это я сразу стала ей благодарна. На следующий день был первый день в университете. Я проснулась раньше будильника. Долго выбирала, что надеть, хотя выбирать особенно было не из чего. В конце концов остановилась на белой рубашке, тёмной юбке и туфлях, которые мама назвала «приличными». Перед зеркалом я выглядела слишком старательно. Катя, ещё лежавшая под одеялом, приоткрыла один глаз.
— Ты на лекцию или замуж?
— Очень смешно.
— Сними пиджак.
— Почему?
— Потому что в нём ты похожа на человека, который уже хочет стать заместителем декана.
Я сняла пиджак.
— Уже лучше. Теперь хотя бы похожа на студентку.
Университет оказался гораздо больше, чем я представляла по фотографиям. Высокие двери, лестницы, длинные коридоры, аудитории с номерами, которые будто специально придумали, чтобы первокурсники никогда их не находили. Вокруг были люди, которые казались мне уверенными, красивыми и взрослыми. Позже я поняла, что половина из них тоже ничего не понимала. Просто они лучше это скрывали. Я опаздывала на первую лекцию. Аудитория 317 никак не находилась. Я дважды поднялась на третий этаж, один раз зачем-то оказалась возле кафедры иностранных языков, потом спустилась обратно и остановилась перед стендом с расписанием.
— Если смотреть на него ещё минут пять, аудитория сама не появится.
Голос прозвучал рядом. Я повернулась. Передо мной стоял высокий парень в тёмной футболке и джинсах. На плече у него висела сумка, а в руке был бумажный стаканчик кофе. Он смотрел на меня так спокойно, будто никуда не торопился.
— Я ищу триста семнадцатую.
— Это плохо.
— Почему?
— Потому что ты стоишь не в том корпусе.
Я почувствовала, как краснею. Он улыбнулся.
— Не переживай. На первом курсе это официально разрешено.
— А на втором?
— На втором уже стыдно.
Я невольно рассмеялась.
— Пойдём. Покажу.
Его звали Кирилл. Ему было двадцать два, он учился на четвёртом курсе. По дороге он успел рассказать, где дешевле покупать кофе, какой преподаватель любит опоздавших меньше остальных и почему в столовой нельзя брать рыбу по пятницам.
— Это тоже университетская традиция? — спросила я.
— Это инстинкт самосохранения.
Он довёл меня до нужной двери.
— Всё. Дальше сама.
— Спасибо.
— Не благодари. Когда станешь знаменитой, скажешь в интервью, что без меня не нашла бы первую аудиторию.
— А если я не стану знаменитой?
Кирилл пожал плечами.
— Тогда просто будешь должна мне кофе.
Я вошла в аудиторию, села на свободное место и ещё несколько минут чувствовала, как на лице держится улыбка. Лекция прошла мимо меня. Я записывала слова преподавателя, но мысли всё время возвращались к короткому разговору в коридоре. Не потому, что я уже влюбилась. До любви было далеко. Просто в чужом городе впервые появился человек, рядом с которым я перестала чувствовать себя потерянной. После занятий я долго ходила по центру одна. Мне хотелось запомнить этот день целиком: дома, витрины, запах выпечки из маленькой пекарни, шум машин, трамвайный звон. Я купила самый дешёвый кофе и села на скамейку.
На другом конце улицы девушка в красном пальто смеялась рядом с мужчиной. Он что-то говорил ей на ухо. Она толкнула его плечом и снова засмеялась. Я смотрела на них и думала о том, что теперь моя жизнь тоже может стать какой угодно. Вечером мама позвонила первой.
— Доехала?
— Мам, я уже второй день здесь.
— Я знаю. Просто спрашиваю.
— Всё хорошо.
— Комната нормальная?
— Отличная.
Я посмотрела на трещину возле подоконника.
— Девочки хорошие?
— Очень.
— Ешь нормально?
— Конечно.
На столе передо мной лежал пакет лапши быстрого приготовления. Мама немного помолчала.
— Если что-то понадобится, скажи.