Мунира Вагина – Формула предательства (страница 6)

— Для меня вполне.

Она хотела спросить ещё, но отец отвёл взгляд. Этот жест она знала с детства. Когда Николай Иванович не хотел говорить о себе, он начинал рассматривать что угодно — окно, бумагу, выключатель, чужой ботинок. Лишь бы не собеседника.

— Врач звонил? — спросила Лера.

— Звонил.

— И что?

— Предлагает изменить схему лечения.

— Когда?

— С понедельника.

— Ты согласился?

— Я сказал, что подумаю.

Лера закрыла глаза.

— Ты вчера обещал.

— Я обещал позвонить. Позвонил.

— Иногда я тебя ненавижу.

— Очень полезное чувство. Держит родственников в тонусе.

Она хотела ответить резко, но увидела его улыбку и промолчала. В последнее время они всё чаще прятали страх за шутками. Так было проще обоим. К двум часам пришла Ирина и сказала, что первая серия готова к измерениям. Лера сразу вернулась в лабораторную комнату. Они работали втроём. Ирина заносила номера образцов, Лера следила за протоколом, Николай Иванович стоял чуть в стороне, не вмешиваясь.

Первые несколько значений были обычными. Лера почувствовала странное облегчение. Значит, вчерашний результат действительно мог быть ошибкой. Это было почти хорошо: ошибка не требовала менять жизнь. Потом появился первый провал в показателях воспалительного ответа. Лера нахмурилась.

— Следующий.

Ирина поставила новый образец. Ещё одно низкое значение.

— Следующий.

Третье. Лера перестала дышать свободно.

— Номера не перепутаны?

Ирина подняла глаза.

— Нет.

— Проверь.

— Проверила уже.

Николай Иванович подошёл ближе, но ничего не сказал. Когда серия закончилась, Лера потребовала снять кодировку. Ирина развернула лист. Низкие значения относились к тому же соединению, что и накануне. В комнате стало очень тихо.

— Ещё раз, — сказала Лера.

Отец кивнул.

— Ещё раз.

Они повторили измерение на резервных образцах. Эффект оказался чуть слабее вчерашнего, но всё равно слишком выраженным, чтобы его игнорировать. Лера села за компьютер и начала считать. Теперь она уже не доверяла себе и дважды перепроверила формулы. Потом вывела итоговую таблицу.

— Ну? — спросил отец.

— Подавление воспалительного ответа устойчивое. В этой серии — примерно на семьдесят процентов относительно контроля.

— А в сравнении с референсным соединением?

Лера нажала несколько клавиш.

— Почти в полтора раза сильнее.

Николай Иванович снял очки и протёр их краем халата.

— Побочных эффектов в модели пока не видим?

— Пока нет. Но это ничего не значит.

— Именно.

Ирина посмотрела на них.

— То есть это хорошо?

Лера и отец одновременно ответили:

— Пока не знаем.

Ирина засмеялась.

— Родственники.

Когда она вышла, Лера повернулась к отцу.

— Это уже второй независимый повтор.

— Да.

— Ты всё ещё считаешь, что это ошибка?

— Я считаю, что ошибка всегда возможна.

— Но?

Он посмотрел на экран.

— Но теперь я хочу понять, почему это работает.

Лера почувствовала, как по рукам прошёл холодок. Именно этой фразы она ждала. Не «мы открыли». Не «это лекарство». Всего лишь: «почему работает». От Николая Ивановича это звучало почти как признание.

— Значит, расширяем серию?

— Да. Проверяем зависимость от дозы. Отдельно токсичность. Потом механизм.

— И ещё одну независимую лабораторию.

Отец посмотрел на неё с короткой улыбкой.

— Торопишься, доктор Ширяева.

— Наоборот. Я не хочу, чтобы мы сами себя убедили.

— Вот теперь говоришь как исследователь.

Она хотела ответить шуткой, но не смогла. Эти слова задели её сильнее, чем она ожидала. Николай Иванович редко хвалил прямо. В детстве он считал пятёрку нормой, диплом — началом, а слова «молодец» употреблял примерно так же экономно, как дорогое лабораторное оборудование. Лера снова посмотрела на таблицу.

— Если подтвердится механизм...

— Не беги вперёд.