Мунира Вагина – Формула предательства (страница 8)

Отец посмотрел на неё внимательно.

— Договорились.

На этот раз его голос был серьёзным. Они выключили оборудование, закрыли журналы и вышли в коридор. Перед дверью Николай Иванович вдруг остановился.

— Лера.

— Что?

— Если результат подтвердится дальше, никому пока не говори лишнего.

— Я и не собиралась.

— Даже знакомым врачам. Даже друзьям.

Она нахмурилась.

— Почему?

— Потому что между интересным лабораторным эффектом и препаратом — годы работы. А между перспективной разработкой и людьми, которые захотят на ней заработать, иногда проходит гораздо меньше времени.

— Мы даже не знаем, работает ли это вне модели.

— Поэтому и молчим.

Лера кивнула.

— Хорошо.

Отец уже сделал шаг к лестнице, но она спросила:

— Ты правда считаешь, что там может быть что-то большое?

Николай Иванович задержался.

— Я считаю, что у нас появилось право проверить.

И пошёл дальше. Лера осталась на секунду у двери лаборатории. За ней, в выключенной комнате, стояли обычные пробирки, дешёвые пластиковые контейнеры, старый компьютер и оборудование, которое отец чинил дольше, чем следовало. Ничего не изменилось внешне. И всё же Лера впервые ясно почувствовала: что-то уже началось. Пока ещё без названия. Без патента. Без обещаний. Без денег. Только несколько повторившихся цифр и ощущение, что они случайно приоткрыли дверь, за которой может оказаться совсем другая жизнь.

Глава 3. Подруга

Утром Лера проснулась с ощущением, что вчерашний разговор с отцом ей приснился. Цифры на экране были слишком красивыми, чтобы им сразу поверить. Она ещё лежала в постели, а в голове уже перебирала возможные ошибки: неправильная концентрация, сбой измерения, случайное загрязнение, путаница в маркировке. Всё, что угодно, только не то, на что так хотелось надеяться.

Константин уже собирался на работу. Он стоял перед зеркалом в прихожей, застёгивая часы, и выглядел собранным, свежим, почти чужим после вчерашней ссоры и короткого примирения. Лера задержалась в дверях кухни, наблюдая за ним.

— Ты сегодня поздно? — спросила она.

— Не знаю. Встреча после шести.

— Какая?

Он посмотрел на неё через зеркало.

— Рабочая.

— Я не допрашиваю.

— Я и не сказал, что допрашиваешь.

Фраза прозвучала ровно, но между ними опять возникло то тонкое напряжение, которое в последние месяцы появлялось будто само собой. Лера уже научилась не трогать его руками: если начать выяснять, откуда оно взялось, становилось только хуже.

— Я сегодня опять к папе, — сказала она.

Константин застегнул ремень часов и только потом ответил:

— Понял.

— Мы повторяем вчерашний опыт.

— Угу.

Лера улыбнулась без радости.

— Можешь хотя бы сделать вид, что тебе интересно.

Он обернулся.

— Мне интересно, Лер. Правда. Просто я ничего в этом не понимаю. Если ты скажешь, что у вас там революция, я поверю.

— Пока никакой революции.

— Вот и договорились.

Он подошёл, быстро поцеловал её в щёку и взял ключи.

— Не сердись.

— Я не сержусь.

— Конечно.

Дверь закрылась. Лера ещё несколько секунд стояла в прихожей и слушала, как лифт спускается вниз. Потом взяла телефон. На экране было сообщение от Полины: «Сегодня ты от меня не отвертишься. Кофе. Семь вечера. Я уже решила за нас обеих».

Лера усмехнулась. Полина обладала редким талантом вторгаться в её жизнь так, что это почти никогда не раздражало. Она не спрашивала, можно ли приехать, если Лера плакала. Не уточняла, хочет ли та говорить. Просто появлялась с кофе, вином или пирогом и через полчаса каким-то образом делала мир терпимее. «В семь не могу. После работы к папе». Ответ пришёл почти сразу: «Тогда в пять. Я подъеду к твоей клинике. Десять минут у тебя для меня найдутся». Лера написала: «Найдутся».

День в клинике тянулся медленно. Несколько раз Лера ловила себя на том, что смотрит на часы. Ей хотелось быстрее попасть в лабораторию и увидеть новые результаты, но вместе с этим рос странный страх. Пока открытие существовало только как возможность, оно принадлежало мечте. Стоило получить повторный отрицательный результат — и всё снова превращалось в обычную работу.

Полина появилась без пяти пять. Как всегда, заметная. На ней было длинное светлое пальто, высокие сапоги и тёмные очки, хотя солнца почти не было. В одной руке она держала два бумажных стакана кофе, в другой — маленький пакет из кондитерской.

— Я решила, что тебе нужен сахар, — сказала она вместо приветствия.

— Мне нужен отпуск.

— Это уже дороже. Пока булочка.

Они устроились у окна в небольшом кафе напротив клиники. Полина сняла очки и внимательно посмотрела на Леру.

— Ну?

— Что «ну»?

— У тебя лицо женщины, которая либо сделала открытие, либо узнала, что муж завёл вторую семью.

Лера невольно рассмеялась.

— Надеюсь, первое.

— Так. Начинаем с хорошего. Что произошло?

Лера рассказала о странном результате в лаборатории. Полина слушала честно, но через пару минут в её глазах появилась та вежливая сосредоточенность, с которой люди слушают разговор о вещах, в которых ничего не понимают.

— То есть вы можете придумать новое лекарство? — уточнила она наконец.

— Не «придумать». И до лекарства ещё очень далеко.

— Лера, я гуманитарный человек. Для меня между пробиркой и аптекой одна остановка.

— Именно поэтому тебе ничего нельзя объяснять.