Мунира Вагина – Формула предательства (страница 4)

— Как?

— Будто всё, что происходит у папы, заранее ерунда.

Константин посмотрел на неё несколько секунд, потом устало потёр лицо.

— Лер, я просто хотел один вечер провести с женой.

Она села напротив.

— Я понимаю.

— Нет. Если бы понимала, ты бы позвонила.

Лера открыла рот и сразу закрыла. Он был прав. Она действительно могла позвонить.

— Прости.

— Ты всё время извиняешься.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Не знаю.

Он встал, подошёл к окну и долго смотрел на тёмный двор.

— Иногда мне кажется, что мы поженились слишком рано.

Лера почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Ты жалеешь?

Константин обернулся.

— Я этого не сказал.

— Но подумал.

— Я думаю, что представлял это иначе.

— Я тоже.

— Вот.

Он снова сел. Несколько секунд они молчали. Лера вдруг вспомнила день их свадьбы — жаркий июнь, дешёвое шампанское, Полину, которая плакала сильнее её матери, и Константина, шепнувшего во время первого танца: «Теперь всё будет по-настоящему». Тогда ей казалось, что настоящая жизнь начинается после слов «да». Теперь она понимала: после них просто начинается жизнь.

— Ты меня любишь? — спросила она.

Константин посмотрел на неё удивлённо.

— Что за вопрос?

— Обычный.

— Конечно люблю.

Ответ прозвучал быстро. Слишком быстро или именно так, как должен был прозвучать — Лера не поняла. Он протянул руку.

— Иди сюда.

Она пересела ближе. Константин обнял её и прижал к себе. Лера положила голову ему на плечо. От него пахло кофе и его привычным древесным парфюмом.

— Просто давай иногда жить для себя, — сказал он тихо.

— Давай.

— Без лаборатории. Без больницы. Без разговоров о деньгах.

— Хорошо.

— Может, в субботу куда-нибудь поедем?

— Куда?

— Не знаю. Хоть за город.

— Договорились.

Он поцеловал её в волосы.

— Вот видишь. Мы ещё нормальные люди.

Лера рассмеялась.

— Иногда.

Напряжение немного отступило. Она рассказала ему о результатах опыта — уже осторожнее, без подробностей. Константин слушал, хотя Лера видела, что половины терминов он не понимает.

— И если всё подтвердится, что это значит? — спросил он.

— Пока ничего. Нужны повторные исследования. Потом ещё много всего.

— Но теоретически?

— Теоретически — может оказаться интересное противовоспалительное соединение.

— Лекарство?

— До лекарства очень далеко.

Константин помолчал, потом улыбнулся.

— Ну хорошо. Твой отец ищет лекарство от воспаления, а нам бы кто-нибудь придумал лекарство от бедности.

Лера фыркнула.

— Дурак.

— Зато практичный.

Он обнял её ещё крепче. И в тот вечер эта фраза действительно показалась ей смешной. Лера ещё не знала, что очень скоро деньги станут последним, о чём ей захочется думать. Она не знала, что человек, которому она рассказывала о своём браке всё, уже стоит слишком близко к её мужу. И не знала, что несколько цифр на экране старого лабораторного компьютера однажды изменят жизнь каждого из них.

Глава 2. Лаборатория

На следующий день Лера приехала в лабораторию раньше отца. Утро было сырым, серым и каким-то невыспавшимся: редкие машины шуршали по мокрому асфальту, дворники сгребали к бордюрам листья, а в коридорах старого института ещё не успели включить весь свет. Лера поднялась на третий этаж, сняла пальто и, не заходя в кабинет, сразу пошла в лабораторную комнату.

Вчерашние цифры не давали ей покоя. Она проснулась с ними, ехала с ними в метро, мысленно пересчитывала их, пока покупала кофе в автомате. Почти двукратная разница с контрольной группой выглядела слишком хорошо. Настолько хорошо, что первой мыслью было не «мы нашли», а «где ошибка». Отец научил её этому ещё на втором курсе: красивый результат надо подозревать сильнее, чем плохой.

На столе всё лежало так, как они оставили вечером: журнал регистрации, подписанные пробирки, контейнеры, распечатки. Лера надела халат, убрала волосы под шапочку и открыла журнал. Она перечитала каждую запись — время, концентрации, маркировку, последовательность добавления реагентов. Никакого очевидного сбоя не было.

— Ищешь преступника? — раздался за спиной голос отца.

Лера обернулась. Николай Иванович стоял в дверях с бумажным стаканчиком кофе. На нём был старый тёмно-синий свитер под халатом, а лицо казалось чуть бледнее обычного.

— Ищу ошибку.

— Это почти одно и то же.

— Ты рано.