Мунбин Мур – Соль на хвосте упавшей звезды (страница 2)

Потому что за аркой, в самой глубине расщелины, ***звезда умирала***.

Она была прекрасна.

Существо — потому что это определенно было существо — размером с лошадь, но пропорциями похожее на перевернутого скорпиона. Тело — полупрозрачное, наполненное жидким светом, как стеклянная колба с лавой. Восемь длинных, гибких ног, заканчивающихся чем-то, что напоминало руки с тысячей пальцев. И хвост.

***Хвост***.

Он тянулся от основания тела на три человеческих роста — тонкий, сверкающий, унизанный шипами, на каждом из которых дрожала капля ***небесной росы***. Самый кончик хвоста был черным — абсолютно черным, как Дыра над головой. И этот кончик извивался, скручивался, пытался воткнуться в землю, чтобы удержать звезду на месте.

Но звезда падала вверх.

Это казалось невозможным — она лежала на боку в расщелине, но её ноги отрывались от земли, тело вибрировало, и Лия вдруг поняла страшную правду: ***звезда не упала. Её бросили.*** И теперь она пыталась вернуться. Туда, откуда её вышвырнули.

Но гравитация Дыры была сильнее.

— Соль… — прошептала Лия.

Она посмотрела на свою пустую ладонь. Соль кончилась. Вся, до последней крупинки. Ковш валялся где-то в крапиве.

А позади, из темноты арки, уже тянулись ***пальцы*** — серые, длинные, с суставами, вывернутыми в обратную сторону.

Демоны пришли.

Они не спешили. Они знали: солевар без соли — просто мясо. Смотрели на Лию с наслаждением — сотня крошечных красных глаз в ночи, как ягоды бузины. И один из них — тот, кто был крупнее остальных — открыл пасть.

Пасть была без кожи. Только кость, бесконечные ряды игольчатых зубов, и язык — черный, раздвоенный, который лизал воздух в предвкушении.

— Не двигайся, — прошептал демон человеческим голосом. Голос Астария. Голос мертвого деда. — Не сопротивляйся. Соль мы возьмем из твоих костей. Ты даже не почувствуешь.

Лия сжала кулаки.

В левой руке все еще была ***звездная ловушка*** — та самая, серебряная, с черной жижей на дне. И внутри этой жижи что-то билось. Пульсировало. ***Настаивало***.

Она не думала.

Просто разжала пальцы, позволила ловушке упасть на камни — и ***разбить её***.

Стеклянный звон. Вспышка — ослепительная, белая, как взрыв ртути. И из осколков, из черной жижи, из того, что билось внутри, — вырвался ***клочок чужой памяти***.

Лия увидела ***всё***.

Увидела Астария — молодого, без морщин, с руками, перепачканными солью и кровью. Увидела, как он стоит на коленях перед ***существом из чистого света*** — таким огромным, что небо казалось его ладонью. Увидела, как это существо шепчет ему на ухо одно слово. Только одно.

Слово, которое нельзя забыть. И нельзя произнести.

А потом память захлестнула Лию, и она ***вспомнила***, как умирать.

Не по-человечески — медленно, с жалобами и молитвами. А как звезда: мгновенно, красиво, оставляя после себя свет, который будет гореть еще тысячу лет, даже когда тело уже рассыплется в пыль.

Она закричала.

Не от боли. От ***прозрения***.

И когда демоны бросились к ней — все разом, забыв про охотничье терпение, — Лия подняла правую руку и провела ногтем по левой ладони.

Кровь брызнула на камни.

Но не красная, как у всех.

А ***золотая***. Густая, светящаяся. Такая же, как внутри умирающей звезды.

— Соль, — сказала Лия голосом, который не был её собственным. — У меня есть соль моей крови. Астарий был прав. Мы — одно. Все, кто когда-либо ловил звезду, навсегда связаны с ней. И теперь у меня есть то, что есть у демонов. И то, чего у них никогда не будет.

Она шагнула к расщелине.

Она шагнула к звезде, которая все еще билась в конвульсиях, пытаясь взлететь.

Она шагнула к своему будущему — туда, где на кончике черного хвоста блестела капля, ради которой демоны шли на такой запах, такой крик, такую ночь.

И над её головой, в небе, которое вдруг стало зеркальным, открылась ***первая трещина***.

Та, что поведет самое дно мира туда, откуда нет возврата.

А в доме № 7 по Тупиковой улице старый Игнис выдохнул в последний раз, и губы его шевельнулись, складывая имя, которое он обещал никогда не называть.

Имя девочки, которая не знала, что она — не человек.

Она — ***расколотое небо***.

Глава 2. Кровь помнит небо

«Золотая кровь — это не дар. Это приговор. Те, кто рожден с ней, никогда не умирают обычной смертью. Они либо становятся богами, либо их сживают заживо в соляных ямах. Третьего не дано».

*Из протоколов допроса солевара Астария, страница 37, вырвана и сожжена*

Мир взорвался светом — таким, от которого плавятся глаза.

Лия не зажмурилась. Не успела. Вместо этого её зрачки расширились до предела, впуская внутрь всю вселенскую белизну, и в следующее мгновение она ***увидела*** то, что находится между секундами.

Пространство между падением и подъемом.

Между ударом сердца и тишиной после него.

Там, в этой бесконечно малой щели, не было ни времени, ни боли, ни демонов с их красными глазами. Там была только ***звезда*** — умирающая, истекающая светом, но все еще живая. И Лия вдруг поняла, что смотрит на неё не снаружи, а ***изнутри***.

Они поменялись местами.

Или никогда и не были разделены.

— Что ты сделала? — голос демона, который говорил голосом Астария, теперь звучал не угрожающе, а почти испуганно. Почти.

Но Лия не ответила. Она не могла. Потому что её тело вдруг стало чужим — слишком легким, слишком горячим, слишком ***голодным***. Каждая клетка кричала о соли — не о той, серой и комковатой, что лежала в ковше. О другой. О той, что текла по жилам демонов.

О той, что была в её собственной крови.

— Смотрите, — прошептал один из демонов — тот, что поменьше, с тремя парами глаз и пастью, похожей на трещину в стене. — У неё ***хвост***.

Лия опустила взгляд и увидела.

Из её позвоночника, прямо из копчика, пробивая тонкую ткань ночной рубашки, рос ***хвост***. Тонкий, серебристый, унизанный крошечными шипами, на каждом из которых дрожала капля росы. Такой же, как у звезды. Только маленький. И черный кончик, вьющийся, живой, тянулся к земле, пытаясь за что-то зацепиться.

— Нет, — выдохнула Лия.

Она попыталась отшатнуться, но ноги не слушались — они вросли в камни расщелины, словно корни старого дуба. И в этот момент звезда, та самая ***Плакса***, которую сбросили с неба, перестала биться в конвульсиях.

Она ***повернула голову***.

Лия не знала, где у существа из чистого света находится голова. Но вдруг стало очевидно: вот здесь — там, где свет сгущается в два пятна, похожие на глаза. И эти глаза смотрели на неё. И в них было не удивление.

В них было ***узнавание***.

— Ты, — проговорила звезда. Без голоса. Без губ. Просто вибрация, прошедшая сквозь воздух и кости Лии. — Ты — та, кто помнит.

— Я… ничего не помню, — прошептала Лия в ответ, хотя её собственный голос казался чужим.

Звезда сделала движение — одно из своих восьми ног, похожих на руки с тысячью пальцев, коснулось земли, оставляя светящийся след. И этот след потянулся к Лие, обвил её лодыжку, поднялся выше, к колену, к бедру.

Демоны попятились.