Мунбин Мур – Шёпот в толпе (страница 3)

— Я не заказчик, — медленно, по слогам, произнесла она. — Я — посредник. Мне тоже заплатили. Сто тысяч долларов за то, чтобы я нашла исполнителя и проконтролировала. Настоящий заказчик — это человек, который сидел на месте, где сейчас сидите вы, следователь. Примерно за час до того, как вы сели.

Я непроизвольно обернулся на своё кресло. Пустое. Только забытая кем-то программка поезда лежала на подлокотнике.

— И кто же этот человек?

Она поднесла палец к губам.

— Шёпотом, — сказала она. — Вам придётся услышать это шёпотом. Потому что если я скажу громко — меня убьют. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Она наклонилась через столик. Её губы оказались в двух сантиметрах от моего уха. Я чувствовал её дыхание — мятное, холодное, чужое.

— Заказчика зовут…

Она не договорила.

В ту же секунду стекло в окне нашего вагона покрылось паутиной трещин. Одна пуля. Вторая. Третья.

Снайпер.

Кто-то стрелял с лесополосы, с расстояния не более ста метров. Первая пуля прошла в миллиметре от моего виска — я видел, как вздулась обивка кресла у меня за спиной. Вторая разнесла кофе-машину в торце вагона — горячий фонтан ударил в потолок. Третья…

Третья попала в неё.

Женщина дёрнулась, как марионетка, у которой перерезали нити. Её глаза расширились — удивлённо, не больно. Из уголка рта потекла тонкая струйка крови. Она упала на бок, всё ещё глядя на меня, и прошептала одними губами три слова, которые я не смог разобрать за шумом паники и криками пассажиров.

Поезд резко дёрнулся — машинист наконец-то среагировал и начал разгон. За окном мелькнули деревья, забор, небо.

Я прижал руку к её шее. Пульса не было.

Пуля пробила лёгкое и аорту. Она умерла за пять секунд. Ровно столько, сколько я потратил, чтобы понять — меня использовали. С самого начала. Её признание, её фотография, её семь минут — всё это было отвлекающим манёвром.

Она должна была умереть у меня на глазах.

И перед смертью — передать мне то, чего я не имел права услышать.

Я наклонился к её лицу. В последний раз. И услышал последний шёпот — уже не голос, а выдох, похожий на ветер:

— Ищите того, кто на вас смотрит.

А потом её глаза застыли. Навсегда.

Я медленно поднял голову. Весь вагон кричал. Люди ползали по полу, прикрывая головы. Мужчина с газетой исчез. Пара с гречкой забилась под стол.

И среди этого хаоса, в дверях тамбура, стоял высокий мужчина в тёмно-синем костюме. Тот самый. Из шестого вагона. Тот, кого она назвала убийцей.

Он не убегал. Не прятался.

Он смотрел на меня. И улыбался.

Я вскочил, чтобы броситься к нему, но поезд качнуло на стыке рельсов, и в ту же секунду мужчина шагнул назад, в темноту тамбура, и дверь за ним закрылась с лёгким, почти вежливым «чшшшш».

Я рванул следом, расталкивая обезумевших пассажиров.

Влетел в тамбур.

Никого.

Дверь в следующий вагон была заперта. Окно замазано грязью. Пол пуст.

Мужчина в синем костюме исчез. Как сквозь землю провалился. Или — сквозь пол поезда?

Я стоял, тяжело дыша, и сжимал в кулаке мобильный телефон, на который только что пришло сообщение.

С неизвестного номера.

Одно предложение:

«Соболев, вы не на того охотитесь. Она лгала вам ровно семь минут. А теперь живите с этим».

Я поднёс телефон к глазам. Сообщение самоуничтожилось через три секунды после прочтения.

Вернулся в вагон. Женщина лежала в луже крови, и кто-то уже накрыл её курткой. Пассажиры плакали. Проводница вызывала скорую.

Я сел на пол, прислонившись спиной к стене, и закрыл глаза.

Она сказала, что у нас семь минут. И что она назовёт имя убийцы.

Она назвала Горелова. Сказала, что сама заказала Штерна. А потом сказала, что она не заказчик, а посредник.

А перед смертью велела искать того, кто на меня смотрит.

Кто на меня смотрит?

Я открыл глаза и увидел в мутном стекле вагона своё отражение.

И вдруг понял, что смотрю не на себя.

На меня смотрел кто-то из-за моего плеча. Там, где никого не было.

Продолжение следует… Кто стрелял? Существовал ли Горелов на самом деле? И главное — что означал последний шёпот убитой женщины? Соболев вступает в игру, правила которой меняются каждую минуту.

Глава 3. Нулевой пассажир

Когда приезжает полиция, время распадается на осколки.

Я знаю это по собственному опыту: сначала бесконечное, тягучее ожидание, когда каждая минута растягивается в резиновый жгут. Потом взрыв — одновременно всё: крики, хлопки дверей, топот ног, незнакомые лица в форме, медицинские носилки, жёлтая лента оцепления, которую кто-то пытается прилепить к стеклу вагона скотчем.

В моём деле это называется «золотой час» — первые шестьдесят минут после преступления, когда улики ещё не остыли, свидетели не разбежались, а преступник не успел замести следы. Но этот золотой час я провёл не за сбором доказательств. Я провёл его, сидя на полу в луже чужой крови и глядя на то, как женщина, которая только что шептала мне в ухо, превращается в цифру — труп неизвестной в протоколе осмотра места происшествия.

Золотой час украли. Как и всё остальное.

Прибывшая группа — молодые оперативники из линейного отдела МВД на транспорте. Руководитель — майор Круглов, коренастый мужчина с красным лицом и запахом перегара, который он старательно маскировал жвачкой. Типичный «железнодорожник» — из тех, кто привык оформлять кражи багажа и пьяные драки в тамбурах. Тело миллиардера Штерна и труп неизвестной женщины с огнестрелом — это был для них квест с максимальным уровнем сложности.

— Соболев? — Круглов прочитал моё удостоверение, как счёт в ресторане — с недоверием и лёгким отвращением. — Из центрального аппарата? И как вас сюда занесло?

— Ехал из Петербурга в командировку, — ответил я, поднимаясь с пола. Ноги затекли. Под коленями — липкое пятно, которое пропитало джинсы до нитки. — Оказался на месте раньше вас.

— Это точно, — хмыкнул Круглов. — Ладно, старшой тут я. Вы, как свидетель, дадите показания. Потом, если начальство разрешит, подключитесь к расследованию. А пока — не лезьте.

Он сказал это таким тоном, каким говорят с провинившимся стажёром. Я мог бы предъявить должность, позвонить в Москву, продавить своё участие через прокуратуру. Но внутри меня щёлкнул предохранитель — тот самый, который я ставил, когда ситуация требовала не силы, а хитрости.

— Хорошо, — кивнул я. — Я не лезу. Просто постою в сторонке.

Круглов удовлетворённо крякнул и ушёл в пятый вагон — осматривать место убийства Штерна. Его люди рассредоточились: кто-то опрашивал пассажиров, кто-то оцепил перрон (поезд уже загнали на запасной путь у станции Химки), кто-то пытался снять отпечатки с кофе-машины, в которую попала вторая пуля.

Я отошёл к тамбуру, прижался спиной к холодной стене и начал собирать осколки.

Что я знал наверняка?

Первое. Штерн убит. Леской. Профессионально, чисто, почти без крови.

Второе. Женщина, назвавшаяся посредником, убита снайпером из лесополосы. Убита именно в тот момент, когда собралась назвать имя настоящего заказчика.

Третье. Мужчина в тёмно-синем костюме — предполагаемый исполнитель Горелов — исчез из тамбура, не оставив следов. Я проверил дверь в следующий вагон — она была заперта не только изнутри, но и опломбирована служебной пломбой. Никто не мог через неё пройти. Окна тамбура не открывались. Вентиляционный люк на крыше? Слишком узкий. Даже ребёнок не пролезет.

Четвёртое. Тот самый заказчик, который якобы сидел до меня на моём месте, — кто он? Женщина не успела сказать. Но успела дать последнюю подсказку: «Ищите того, кто на вас смотрит».

Пятое. Самоуничтожающееся сообщение, пришедшее на мой телефон, с утверждением, что убитая лгала мне все семь минут.