Мунбин Мур – Инструкция по оживлению драконов (страница 2)
– Нужно Сердце Мира, – наконец выдохнул Элиас, отрываясь от текста. – Источник изначальной магии. Без него… слова всего лишь слова. А Сердце было утрачено еще во времена Рассветных Войн. Его поглотила Бездна Забвения.
Внезапно яйцо в его кармане дрогнуло.
Несильно. Еле заметно. Словно слабый, далекий удар крошечного сердца.
Элиас и Лоркан замерли, переглянувшись. В глазах юноши вспыхнула дикая, безумная надежда.
– Оно живое… – прошептал он.
– Оно спит. И ему снится смерть, – поправил его Элиас, но и его собственное холодное сердце бешено заколотилось в груди. Он снова посмотрел на книгу, на последнюю страницу введения, которую только что прочел. Там, внизу, мелким, дрожащим почерком, сделанным уже другими чернилами – простыми, выцветшими коричневыми, была приписка:
*«Ищи не Сердце, ибо оно сокрыто от ищущих. Ищи Того, Кто Помнит. Он ходит среди людей, нося личину забвения. Его слезы растопят лед вечного сна, его кровь зажжет огонь в пустоте. Ключ – в последней ноте песни, которую мир забыл спеть. Начинай в Башне, где время течет вспять. И помни: каждое оживление требует жертвы. Не жизни. Не души. Части реальности самой. Цена – память мира о чем-то ином».*
Элиас откинулся назад, чувствуя, как стены зала смыкаются вокруг него. «Тот, Кто Помнит». Миф внутри мифа. Призрачная фигура из пророчеств, которые считали даже более безумными, чем легенды о драконах. Башня, где время течет вспять… Он знал только одну такую. Башня Хроноса в Пределе Забвения, месте, куда не ступала нога человека уже тысячелетия.
И тогда из темноты, за пределами круга синего света, раздался голос. Низкий, спокойный, пронизанный леденящей душу вежливостью.
– Поистине трогательное чтение, хранитель Керр. Благодарю вас за экскурсию. Мы долго искали этот… учебник.
Из тени в проходе вышел человек. Он был облачен не в тяжелые доспехи Рыцаря Пепла, а в строгий серый камзол и плащ, отороченный серебром. Его лицо было аристократично и бесстрастно, волосы – цвета воронова крыла, аккуратно зачесаны назад. Только глаза… глаза были как два куска обсидиана, пустые и всевидящие. В одной руке он держал тонкую трость с набалдашником в виде феникса, пожирающего собственный хвост. Это был лорд Малкайр, правая рука Великого Инквизитора, глава Ордена Пепла в этой провинции.
За его спиной, в темноте лестницы, замерли несколько силуэтов в пластинчатых доспехах. Молчаливых, как статуи.
– Вы нарушаете нейтралитет Архива, лорд Малкайр, – сказал Элиас, медленно поднимаясь, заслоняя собой Лоркана и кладя руку на книгу.
– Нейтралитет, – мягко повторил Малкайр, делая шаг вперед. Его трость тихо щелкнула по камню. – Милое понятие для умирающего мира. Архив хранит знания. А знание – сила. Сила, которая должна быть подконтрольна, упорядочена… или уничтожена. Вы же сами только что прочли о цене. «Память мира о чем-то ином». Мир должен забыть драконов, Керр. Должен забыть, чтобы жить. Мы просто ускоряем этот процесс. Отдайте яйцо и книгу. Мальчика мы заберем тоже, конечно. Его память нуждается в… очищении.
Лоркан вжался в стену. Элиас почувствовал, как ледяной ком рационального страха поднимается у него в горле. Сдаться. Отдать. Выжить. Снова выжить, пока умирают другие. Как тогда.
Он посмотрел на яйцо, которое снова слабо дрогнуло. Оно было теплым. Как рука Ариэны в последний момент, когда она прошептала: «Не дай памяти умереть».
И тогда Элиас Керр принял решение. Не героическое. Не смелое. Отчаянное. Решение загнанного в угол крысы, которая решила укусить саму судьбу.
– Лоркан, – тихо сказал он, не отводя глаз от Малкайра. – Бери книгу.
Пока юноша, дрожащими руками, хватал тяжелый фолиант, Элиас вытащил из-под своего халата маленький флакон, висевший у него на шее на серебряной цепочке. Внутри перекатывалась капля ртути, но ртути, смешанной с золотом и чем-то еще. «Слеза Древа Безмолвия» – экстракт его смолы, дистиллированный до концентрированной взрывчатки магии подавления.
– Вы не уйдете отсюда, Керр, – сказал Малкайр, и в его голосе впервые прозвучало легкое раздражение. Он поднял трость. Набалдашник засветился тусклым багровым светом.
– Я и не собираюсь, – ответил Элиас.
Он швырнул флакон себе под ноги, прямо на каменный пол между ними и Малкайром. В тот же миг он рванул Лоркана назад, за ближайшую нишу, и накрыл его собой.
Раздался не грохот, а нечто обратное – звук, который был не звуком, а его поглощением. Вспышка была не светом, а мгновенной, абсолютной тьмой, которая поглотила синее пламя жаровни. Волна невыразимой тишины, тяжелой и плотной, как свинец, прокатилась по залу. Кристаллическая смола во всех нишах треснула и закипела, выпуская в воздух клубы магического инея.
Элиас, оглушенный беззвучным взрывом, поднял голову. В центре зала, где стоял Малкайр, теперь висел непроницаемый черный шар, мерцающий краями, будто черная дыра размером с человека. Внутри что-то медленно двигалось, но не могло вырваться. Подавляющее поле на мгновение запечатало лорда и его стражу в ловушке вне времени.
У них были секунды. Может, минуты.
– Выход там! – Элиас, шатаясь, встал и указал на противоположную стену, где была еще одна незаметная дверь – аварийный ход, ведущий в запутанные катакомбы под городом. – Беги! В Предел Забвения! Ищи Башню Хроноса!
– А вы? – крикнул Лоркан, сжимая книгу.
– Я задержу их! – Элиас вытолкнул юношу к двери, нащупывая в складках халата еще кое-что – небольшой кристалл памяти, в который он за последние годы влил все свои знания о драконах. Он сунул его Лоркану в руку вместе с железным ключом. – Возьми! Там все, что я знаю! Теперь ты – Хранитель! Найди «Того, Кто Помнит»! Оживи его! Оживи их всех!
Лоркан бросил на него последний, полный ужаса и решимости взгляд, нырнул в темный проем и исчез. Дверь захлопнулась.
Элиас обернулся. Черный шар уже pulsated, на его поверхности пошли трещины из багрового света. Силы Малкайра были чудовищны. Ловушка долго не продержится.
Элиас Керр остался один. В Беззвучных Сводах, окруженный распечатанными, шипящими магическими артефактами, с теплым яйцом последнего дракона у сердца и с видением башни, плывущей против течения времени, перед внутренним взором.
Он подошел к жаровне, которая снова начинала разгораться слабым синим пламенем. Вытащил яйцо. Рассмотрел в его тусклом блеске целый мир утраченного великолепия. Затем достал из кармана маленький стилос и клочок чистой бумаги.
У него было немного времени. Слишком мало, чтобы жить. Но достаточно, чтобы начать первую главу. Не книги. Пути. Пути назад из праха.
Он прикоснулся острием к бумаге и начал писать, пока сзади, с нарастающим грохотом рвущейся реальности, не начал рушиться черный шар, выпуская на свободу гнев тех, кто решил, что будущее должно быть без прошлого.
«Глава первая. Ключ – в последней ноте песни, которую мир забыл спеть. Начинай в Башне, где время течет вспять…»
Тьма поглотила его, как вода – брошенный камень. Лоркан мчался по низкому, сырому коридору, прижимая к груди увесистый фолиант, который, казалось, с каждым шагом становился тяжелее. Железный ключ впивался ему в ладонь, а кристалл памяти, переданный Элиасом, пылал в кармане тусклым, тревожным теплом. За спиной, уже далеко вверху, в сердце Северной башни, пронесся приглушенный, искаженный толщей камня звук – не грохот, а скорее глубокий стон самой скалы, будто невыносимая тяжесть легла на ее древние плечи. Это лопнула ловушка. Малкайр свободен.
Мысль об этом заставила юношу прибавить шагу, спотыкаясь о неровности пола, который здесь, в нижних ярусах, был не вымощен, а просто вырублен в породе. Воздух был спертым, густым от запаха влажной глины, плесени и чего-то еще – сладковатого, тленного, словно от давно забытых в нишах погребальных даров.
«Беги в Предел Забвения. Ищи Башню Хроноса».
Слова архивариуса звенели в его ушах, смешиваясь со стуком сердца и собственным прерывистым дыханием. Предел Забвения. Это было на краю известных карт, за Седловиной Костей, в землях, где, как говорили, время текло иначе и где путешественники сходили с ума, вспоминая то, чего с ними никогда не было. А он – сын простого горного проводника, едва знавший грамоту, – должен был отыскать там башню из легенд.
Коридор разветвился. Лоркан замер, вглядываясь в мрак. Одно ответвление вело вниз, в зияющую, холодную пасть, откуда тянуло ледяным сквозняком. Другое – чуть вверх, и в его конце, едва уловимо, мерцал бледный, размытый свет, словно от отражения лунного света на воде. Элиас не успел сказать, куда идти.
Он сунул руку в карман, сжимая кристалл. Может, в нем есть ответ? Но как им воспользоваться? Он не был магом, не был ученым. Он был просто… Лорканом. Обычным парнем, который теперь бежал, неся в руках последнюю надежду мира, которую не мог даже прочесть.
Внезапно яйцо, засунутое за пазуху, снова дрогнуло. На этот раз сильнее. Теплая волна разлилась по его груди, успокаивая, почти укачивая. И в тот же миг в его сознании, не через уши, а изнутри, прозвучал шепот. Не голос. Скорее, тень голоса, образ, рожденный не словами, а чистой интуицией: *Вниз. Где течет древняя вода. Где память камня еще жива.*
Лоркан вздрогнул, озираясь. Он был один. Шепот был тихим, ясным и исходил… от яйца. Или от кристалла? Или его разум, сжатый тисками ужаса, начал порождать видения?