Мунбин Мур – Алиби (страница 7)

И снова перечитала все сообщения.

Первое: «Вы следующая».

Второе: «Алиби есть у всех. Даже у мертвых».

Третье: про Сомова.

Четвертое: «Заходи, не стесняйся».

Пятое: «Я тот, кто знает твои слабые места».

И теперь — фото её двери, её квартиры, её кота.

Что объединяет все эти сообщения, кроме подписи?

Дата. Каждое сообщение приходило в ночь после убийства. И каждое предшествовало находке — трупа, улики, пальца.

А. Л. И. играет по правилам: сначала сообщение, потом событие. Предупреждает? Или просто хвастается?

Она набрала Ковалеву. Тот ответил сразу — не спал, работал.

— Вадим, ты можешь проверить, с каких вышек сотовой связи отправлялись эти сообщения?

— Могу попробовать, но если номер скрыт, то он идёт через прокси-сервер. Или через Интернет. Но я уже кое-что нашёл. IP-адрес, с которого отправлялось первое сообщение, ведёт в Подольск. Тот самый «Альянс-Логистик».

— Офис?

— Нет, склад. Заброшенный склад на окраине. Я проверил по картам — здание не эксплуатируется с 2019 года. Но интернет туда проведён, и роутер активен. Хочешь, съездим?

— Сейчас? Пять утра?

— Лучше днём. Там район неблагополучный, без подкрепления соваться нельзя. А я, знаешь, бронежилет не ношу.

— Днём так днём. — Родионова вздохнула. — Вадим, спасибо. Ты лучший.

— Знаю. Отдыхай.

Она положила трубку. Склад в Подольске. «Альянс-Логистик» — А. Л. Значит, не случайно. Или там офис, или логово, или ловушка.

В любом случае — это нить.

Она закрыла глаза и провалилась в тяжелый сон без сновидений.

Разбудил её звонок. Якушев.

— Алина, ты где? Уже девять. Через час Гордеев с адвокатом будут здесь.

— Иду, — сказала она, чувствуя, что каждый мускул болит так, будто её избили.

Она умылась холодной водой из кулера, причесалась пальцами, надела чистую рубашку из запаса в шкафу. На столе уже ждал кофе, принесённый Якушевым.

— Есть новости? — спросила она, жадно глотая горячую жидкость.

— Палец — не Сомова. Отпечатки не совпадают. Зато кольцо — там гравировка не только с датой, но и с инициалами внутри. «В. К.» Кто такой В. К. — неизвестно.

— Проверь пропавших без вести за последние дни. Мужчины, возраст от двадцати до пятидесяти. Смотрим по Московской области. И запроси базу данных ДНК.

— Уже сделал. Жду ответа.

Родионова посмотрела на часы. Без пятнадцати десять.

— Идём, — сказала она. — Пора поговорить с нашим другом Гордеевым.

Допросная комната встретила её тем же запахом страха и дешёвого кофе. Гордеев уже сидел на том же стуле — прямой, спокойный, в чистой серой рубашке. Рядом с ним — адвокат. Женщина лет сорока, в строгом костюме, с лицом, которое ничего не выражало.

— Гордеев, — начала Родионова, садясь напротив, — инструктор Николай мёртв. Убит тем же способом, что и Татьяна Рязанцева. Ваше алиби, которое он подтверждал, теперь — только ваш голос.

Гордеев посмотрел на неё. В его глазах не было удивления.

— Я знаю, — сказал он.

— Откуда?

— Новости смотрю. — Он чуть улыбнулся. — Вы думаете, я его убил? Это было бы глупо. Убивать единственного свидетеля, который может подтвердить моё алиби. Разумный убийца так не делает.

— А вы разумный, Гордеев?

— Я банкрот, у меня долги, жена подала на развод. Вряд ли это характеризует меня как разумного. Но идиотом я не был никогда.

— Кто, по-вашему, убил Николая?

Гордеев помолчал.

— Тот же, кто убил Рязанцеву. Тот, кто играет с вами в кошки-мышки. Тот, кто подставляет меня. — Он наклонился вперед. — Вас не смущает, капитан, что все ниточки ведут ко мне, но ни одной зацепки, ни одной улики, кроме моего теперь уже разрушенного алиби, у вас нет?

— Пока нет. Но появятся.

— Не появятся, — уверенно сказал Гордеев. — Потому что их нет. Я не убивал. А тот, кто убил, сделает всё, чтобы вы поверили в мою вину. Вы уже верите, я вижу.

— Я верю уликам, — ответила Родионова. — А улики говорят, что вы были в тире, а инструктора убили через десять минут после вашего ухода. Вы могли задержаться. Вы могли вернуться.

— У меня нет второго ключа от тира. И камеры на входе подтвердят, что я ушёл и не возвращался.

— Камеры стёрты, Гордеев. Все записи за тот вечер уничтожены.

Адвокат подняла руку.

— Моя клиентка ничего не знает об этом, — сказала она ледяным тоном. — Вы пытаетесь приписать ей то, что она не совершала. У неё нет мотива. Алиби, пусть и с убитым свидетелем, остаётся алиби. Вы не предъявили обвинение, у вас нет прямых улик. Ещё одно такое заседание — и я подам жалобу на незаконное давление.

Родионова вздохнула. Она знала, что адвокат права. Но интуиция кричала: Гордеев что-то скрывает. Не убийство, но что-то другое. Что-то, что связывает его с Рязанцевой крепче, чем просто работа.

— Гордеев, — сказала она, — откуда вы знали Рязанцеву? Не как риелтора. Лично.

Гордеев отвернулся к стене. Секунд двадцать молчал.

— Она была моей любовницей, — наконец произнёс он. — Три года назад. Когда бизнес ещё процветал. Мы встречались полгода. Потом я разорился, и она ушла. Не потому, что я стал бедным. Потому что узнала меня настоящего.

— В каком смысле?

Он посмотрел прямо в глаза Родионовой.

— Она узнала, что я делал с теми, кто мне мешал. — Пауза. — Я не убивал, капитан. Но я умел сделать так, чтобы человек сам захотел исчезнуть.

В комнате повисла тишина. Даже адвокат не знала, что сказать.

А потом дверь открылась, и на пороге появился запыхавшийся Ковалев. Он прошептал что-то на ухо Якушеву, и лицо Якушева побледнело.

— Алина, — сказал он, — выйди на секунду.

Она вышла. Закрыла дверь.

— Что там?

— В. К., — тихо сказал Якушев, — это Виктор Кравцов. Пропал три дня назад. Был юристом в фирме, которая принадлежала… угадай кому?

— Гордееву?

— Нет. Рязанцевой. Татьяна Рязанцева была не просто риелтором. У неё был юридический бизнес, оформленный на подставных лиц. И этот бизнес занимался одним: она помогала людям исчезать. Менять документы, биографию, внешность. За деньги. — Якушев перевел дух. — А Кравцов был её главным юристом. И он исчез за день до её убийства.