Мунбин Мур – Алиби (страница 8)

— Его палец?

— Скорее всего. Остальное тело ищем.

Родионова повернулась к двери, за которой сидел Гордеев. Бывший любовник Рязанцевой. Человек, который, по его собственным словам, «умел сделать так, чтобы человек сам захотел исчезнуть».

— Он знал, — прошептала она. — Знал, чем она занимается. Знал про Кравцова. Может, и сам пользовался её услугами.

— Зачем ему тогда убивать её?

— Затем, что она знала про него слишком много. — Родионова посмотрела на дверь допросной. — Или он убил её, чтобы замести следы. Или он — следующий. Кто-то чистит всё, что связано с этим бизнесом. И Гордеев — либо жертва, либо палач.

Она открыла дверь и вошла обратно.

Гордеев сидел всё так же прямо. Но теперь в его глазах было не спокойствие — ожидание.

— Вы знали, — сказала Родионова, — что Татьяна Рязанцева занималась подделкой документов и помогала людям исчезать?

Адвокат открыла рот, но Гордеев остановил её жестом.

— Знал, — сказал он. — И этим объясняется кое-что. Мой бизнес разорился не случайно. Меня подставили. И Рязанцева знала, кто. — Он замолчал. Потом добавил тихо: — Она предложила мне «исчезнуть». Купить новую личность. Я отказался. Через неделю её убили. А теперь убивают всех, кто был с ней связан.

— Включая вас?

— Включая меня. — Гордеев усмехнулся. — Но я не собираюсь исчезать. Я собираюсь найти того, кто это делает.

— Зачем вам это?

— Потому что я знаю, кто это. И мне нужно доказать это вам, капитан. — Он вытянул руку и положил на стол ключ. — Это от ячейки в банке. Там — документы. Всё, что я собрал. Кто убил Рязанцеву, кто убил Кравцова, кто убьёт меня, если вы не успеете.

Родионова не взяла ключ.

— Почему вы отдаёте это нам? Сейчас? После того как мы потратили на вас два дня?

— Потому что у меня больше нет алиби, — ответил Гордеев. — И вы — моя единственная надежда.

Адвокат попыталась возразить, но Гордеев смотрел только на Родионову.

Она взяла ключ.

И в этот момент экран её телефона засветился. Новое сообщение.

«Банковская ячейка пуста. Я опередил. Спасибо за ключ, капитан. А. Л. И.»

Родионова резко обернулась к окну допросной. Окно выходило во внутренний двор, закрытый сеткой-рабицей. И за сеткой, на крыше соседнего здания, стояла фигура в черном. Фигура подняла руку — и помахала ей. Потом развернулась и исчезла за парапетом.

— Держите его! — закричала Родионова, выбегая в коридор. — Он там! На крыше!

Но когда группа захвата через три минуты оцепила здание, на крыше никого не было. Только свежий окурок сигареты и нацарапанная на парапете надпись:

«А. Л. И. был здесь. Игра продолжается».

Глава 6. Внутренний круг

Родионова бежала по лестнице на крышу так быстро, что сердце готово было выскочить из груди. Три пролета — и она вылетела на гравийную поверхность, обжигающую ладони, когда она упала на колени у парапета.

Пусто.

Только ветер, серое утро и запах дешёвых сигарет — «Винстон», с ментолом. Она узнала бы этот запах из тысячи. Сама курила такие пять лет назад.

Окурок ещё дымился. Она надела перчатку, подняла его, положила в пакетик. Рядом — надпись, нацарапанная гвоздём или ножом: «А. Л. И. был здесь. Игра продолжается».

Она посмотрела вниз, во двор. Полицейские оцепления стояли на всех выходах, но крыша соседнего здания была ниже, и с неё можно было спрыгнуть на козырёк, а оттуда — в подземный гараж. Путь для того, кто знал местность.

Или для того, кто работал здесь.

— Алина! — крикнул снизу Якушев. — Ты там?

— Здесь! — Она перегнулась через парапет. — Поднимайся. И вызывай сюда криминалистов. Он был на крыше. Сигарета, надпись.

— Видел его?

— Только спину. Чёрная куртка, средний рост. Ушёл через южный скат.

Якушев поднялся через минуту, тяжело дыша. Он осмотрел место, покачал головой.

— Как он прошёл через оцепление? Мы перекрыли всё за три минуты.

— Он не проходил, — ответила Родионова. — Он был здесь ещё до оцепления. Сидел на крыше, ждал. Или даже вышел из допросной — есть же чёрный ход.

— Из допросной? Ты хочешь сказать…

— Я не хочу ничего говорить. Но отсюда видно окно нашего кабинета. В окно он мог видеть, как я беру ключ. И отправил сообщение через секунду после того, как ключ оказался у меня в руке. Значит, он либо наблюдал в бинокль, либо… — она запнулась, — либо у него был доступ к моему телефону.

— Не может быть.

— Проверь. Отдай мой телефон на экспертизу. Может, там вирус или программа-шпион.

Они спустились вниз. Родионова зашла в допросную, где Гордеев и адвокат сидели в полной тишине. Гордеев посмотрел на неё с тем же спокойствием, но в глазах мелькнуло что-то похожее на страх.

— Вы нашли его? — спросил он.

— Нет. — Родионова села напротив. — Ключ, который вы мне дали, Гордеев. Вы знали, что ячейка пуста?

Адвокат вскинулась, но Гордеев опередил её:

— Я отдал вам ключ от ячейки, где три дня назад лежали документы. Я не знал, что их забрали. Не знал, что этот человек следит за каждым моим шагом. — Он вытер пот со лба. Сейчас, вблизи, Родионова заметила, что он выглядит хуже, чем вчера. Синяки под глазами, мелкая дрожь в пальцах. — Вы должны мне верить.

— Я никому не верю. Особенно тем, кто говорит «должны».

Она встала, подошла к окну. То самое окно, откуда за ними, возможно, наблюдали. Стекло грязное, но если прищуриться, можно разглядеть отражение — себя, уставшую, с растрепанными волосами, в мятой рубашке.

— Расскажите мне про Рязанцеву, — сказала она, не оборачиваясь. — Всё. С самого начала. Не упуская деталей.

Гордеев молчал так долго, что адвокат уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но он остановил её жестом.

— Мы познакомились пять лет назад, — начал он. Голос стал глуше, будто он уходил в себя. — Я тогда только начинал свой бизнес — агентство недвижимости. Она была успешным риелтором, уже с именем. У неё были клиенты, о которых я только мечтал. Мы заключили партнёрство. Потом — роман. Он длился недолго, я уже говорил. Но в процессе я узнал одну вещь. — Он замолчал. — У неё был отдельный бизнес. Нелегальный.

— Подделка документов и исчезновение людей, — закончила Родионова.

— Да. Она не просто помогала сменить паспорт. Она помогала исчезнуть так, чтобы никто не нашёл. Новое имя, новая биография, новая страна. Даже внешность меняли — у неё был пластический хирург, свой. За большие деньги.

— Кто были её клиентами?

— Богатые люди, которые хотели сбежать от правосудия. Должники. Убийцы. Олигархи, укравшие миллиарды. Но один клиент был особенным. — Гордеев понизил голос почти до шепота. — Человек из правительства. Высокий пост. Я не знаю точно кто, но она говорила, что он заказал ей полный ребрендинг: новую личность, внешность, даже группу крови. Платил огромные деньги. И он должен был «умереть» официально — инсценировка смерти, похороны, могила.

— И что случилось?

— Я случайно увидел документы на этом клиенте. У неё в столе, когда она вышла. Огромное досье. Я испугался. Сказал ей, что не хочу иметь с этим ничего общего. Она ответила, что я уже имею, потому что видел. И если я хоть кому-то скажу — меня убьют. Не она. Её клиенты.

— Поэтому вы разошлись?

— Поэтому. Она сама меня бросила. Сказала, что я слабый и ненадёжный. А через год мой бизнес начал разваливаться. Кто-то перекупал мои контракты, срывал сделки, подставлял перед налоговой. Я разорился. Думал, это случайность. Теперь думаю — она. Или её клиенты. Месть за то, что я видел лишнее.

Родионова слушала, не перебивая. В голове складывалась картина. Рязанцева — не просто риелтор, а центр криминальной схемы по легализации беглых преступников. И она убита, потому что знала слишком много? Или потому что хотела разорвать связи? Или — и это самое интересное — её убили те, кому она помогала исчезнуть, чтобы замести следы.

— Название, — сказала Родионова. — Документы на клиента. Вы запомнили название? Кодовое имя?

Гордеев кивнул.