Мухтар Кадир – Челноки (страница 6)

- Слышь, Сашка, займи у своей три штуки для меня. Там дядь Амир движок волговский с таксопарка стырил, продаёт. Можно перебрать его, подшаманить, за пять-шесть штук уйдёт железно…

Густой перегар, потрепанная внешность и неустойчивость от дорожных толчков не оставляли сомнений в том, что эти личности к более-менее серьёзным деньгам имеют самое отдаленное отношение, но! Еще год-два назад они вряд ли держали в руках сотенную купюру, или даже полсотни, а теперь свободно рассуждали о неких «штуках». Это было показателем не только инфляции, а общего обесценивания нашей жизни, человеческих судеб и состояния страны. Поневоле прислушиваясь в их пространные пьяные рассуждения о будущих барышах, я вдруг остро ощутил, насколько разрушилась та, еще недавно казавшаяся железобетонно-монолитной конструкция под названием СССР. Разрушалась страна, деградировало и рушилось общество, и все (или, скажем так, многие) жили ожиданием чего-то страшного и неминуемого, которое поглотит нас всех.

Помимо зарабатывания денег, нельзя забывать и об учебе. Необходимо было посещать лекции и семинары, готовить рефераты и курсовые, надо было, по возможности, совмещать учебу с торговлей. Мне так или иначе удалось договориться с куратором и некоторыми преподавателями, конечно, не без соблюдения взаимных интересов. Весьма взаимовыгодные отношения у меня сложились с преподавателем уголовно-процессуального права, который, каким-то образом пронюхав, что я приторговываю на барахолке, предложил на реализацию свой товар, в основном косметику, и, кстати, оказавшуюся весьма неплохого качества. В дальнейшем особых проблем с посещаемостью и учебой не возникало, все вопросы можно было разрулить на месте.

Сам процесс обучения на юридическом факультете в это время был довольно странным и двояким. С одной стороны, все понимали, что рыночные отношения, и всё, что их сопровождало, должны были прочно войти в нашу жизнь. Но с другой стороны, по инерции и по имеющимся учебникам, мы всё ещё изучали преимущества социалистического образа жизни перед капиталистическим, и что частная собственность – страшное зло, порабощающее и отдельного индивида, и общество в целом, и порождающее неравенство и нищету (впрочем, в каком-то смысле, это и по сей день вопрос дискуссионный).

На одной из лекций по теории государства и права наш маститый профессор, нанеся очередной беспощадный удар по миру капитала и правовой системе, его обслуживающей, неожиданно расслабился и вспомнил о прошлогодней поездке в составе делегации ученых-правоведов в Атланту, США. Он рассказал, как шел с одним из профессоров местного университета по городу, и вдруг у того что-то зазвенело в портфеле. То был мобильный телефон, одно из чудесных порождений мира чистогана, и этот разговор по телефону прямо посреди тротуара очень впечатлил уважаемого профессора.

- Но социализм – это наше общее достояние, и мы должны его беречь! – резюмировал в конце лекции наш педагог.

2

Китай - не Польша, тут своя специфика. Однозначно, необходимо было, помимо товара, пользовавшегося там спросом, захватить с собой и живые деньги. Под деньгами, естественно, подразумевалась свободно конвертируемая валюта, в любом её виде. Поэтому почти третья часть имевшейся в наличии рублевой массы была пущена на приобретение двухсот долларов, конечно же, у уличных менял, бизнес которых в тот период в Алма-Ате процветал.

Надо понимать, что Китай в это время только разворачивал свои широкие плечи, только-только эта махина по-настоящему начинала свой большой путь. Хлынувший оттуда на наши рынки товар был, в основном, низкого качества, и оттого дешёвый. Но он был нужен, потому что вся промышленность у нас практически встала, и товарный голод, без китайской подпорки, нас бы просто удушил. Но в то же время, были вещи, всё ещё, по инерции, выпускавшиеся у нас, залежавшиеся на складах и прилавках. Нам они казались самыми незатейливыми и обыденными, но при этом охотно приобретались гражданами Поднебесной.

Нужную номенклатуру я уже знал назубок. Первым делом, наведался в магазин «Восход» на Шевченко-Маркса. Там всё ещё висели на полупустых вешалах грустные предметы советского ширпотреба, ярким примером которого были мужские зимние пальто, прозванные в народе «член политбюро». Многие ещё наверняка помнят эти бесформенные и безразмерные темно-серые шерстяные мешки, с большими черными пуговицами и каракулевым воротником. Я уже выяснил, что именно эти пальто будут пользоваться неплохим спросом у тамошнего простого люда. Взял их три штуки. А ещё раздобыл в военторге две новенькие армейские шинели солдатского покроя, те самые, в которых в недалёком ещё прошлом мне приходилось бегать самому.

Прикупил пять ручных дюралевых мясорубок - больше достать не удалось, они уже прочно вошли в разряд дефицита.

В расположенном неподалеку от моего дома филиале трикотажной фабрики имени Дзержинского мне, через знакомых, удалось раздобыть полсотни мотков кружев разного цвета и ширины. Этими кружевами обычно подшивали подолы ночных женских сорочек, или проще говоря - ночнушек, выпускавшихся здесь же, на фабрике. Как я узнал, такие вещи пользовались в то время большим спросом у дам в Синьцзяне, ими подшивались нижние края юбок, и это было неимоверно модно там в те времена. Причем, чем шире было кружево, тем выше оно ценилось.

На этой же трикотажке раздобыл три десятка пар коричневых женских чулок. Они были изготовлены из плотного хлопка, имели жесткую структуру, и напоминали скорее предметы защиты для тела, чем женскую галантерею.

Прикупил три мужских костюма фабрики «Восход», в тонкую серую полоску, довольно невзрачных, но с большим количеством шерсти в составе, а также десяток мужских же хлопчатобумажных рубашек. Для китайцев, пресыщенных синтетической туфтой, заполонившей их прилавки, по рассказам людей бывалых, вещи из натуральных материалов были весьма желанны и востребованы.

Памятуя о тяжестях прошлой поездки, решил приобрести пару сумок с колесиками. Однако, посмотрев на ассортимент и цены в Алма-Ате, решил, что лучше потерпеть до Китая, и купить их там. Это будет и дешевле, и качество можно было подобрать получше. Но в те две сумки, что стойко перенесли польскую эпопею, уложить весь товар никак не получалось: он был не таким уж и тяжелым, но большим по объёму. Пришлось приобрести ещё одну, и также её укрепить.

3

Дом профсоюзов на Мира, напротив парка имени Амангельды Иманова - ещё один центр шоптуризма, в котором верховодили уже не комсомольские, а профсоюзные вожаки. Именно отсюда назначен отъезд нашей группы. Общий сбор в семь вечера, в восемь автобус отходит.

Группа подобралась опять разношёрстая, но на этот раз мужчин и женщин было примерно поровну. Заметно, что многие отправляются не в первый раз, у них все было основательно упаковано и подготовлено к дороге.

Собираемся в большом холле на первом этаже. Помимо самих отъезжающих, набралась солидная группа поддержки, то бишь мужья, жены, и даже целая куча детей. В воздухе растекается эдакий мерный гул, все негромко переговариваются, жены дают последние наставления остающимся с детьми благоверным, а одна мамочка даже умудряется покормить напоследок грудью своего не такого уж маленького – лет трех – отпрыска, уже достаточно твердо стоявшего на своих двоих прямо перед ней.

Ближе к восьми подали автобус, и, слава богу, это был вполне себе экскурсионный, комфортабельный транспорт. Сиденья были туристические с подголовниками, рассчитанные на дальнюю дорогу, багажники по низу вместительные, и всё наше барахло запросто в них разместилось.

Маршрут был такой: из Алма-Аты по дороге, именуемой в народе «Кульджинкой», нам предстояло добраться до пограничного перехода Хоргос – это километров триста пятьдесят. Там переходим границу, и отправляемся в сторону города Кульджа, или по-китайски - Инин, что примерно километрах в восьмидесяти от границы. Именно этот город - конечная цель нашего путешествия.

Ночь прошла благополучно; была промежуточная остановка за перевалом Кокпек, вышли размять ноги, кто-то даже перекусил, благо местные жители торгуют съестным круглосуточно. Под утро подъехали к границе. Как и ожидалось, уже образовалась очередь из автобусов, но, по крайней мере, она не была такой гигантской, как ранее виденная мною на польской границе.

С рассветом началась суета. Все стали доставать свои баулы, раскладывать в правильном порядке вещи, и натягивать на себя часть товара, чтобы облегчить и уменьшить содержимое сумок. Я уже знал об этом фокусе: таможенники часто придираются к количеству товара, предназначенного для перепродажи, и потому следовало максимально, насколько возможно, пронести часть товара прямо на себе. Начались переодевания. Женщины по очереди проходили в заднюю часть салона, переодевались, вернее, натягивали поверх уже одетого новые слои одежды, и выходили оттуда заметно округлившимися. Выглядело это, конечно, довольно комично, но, впрочем, нам не до смеха - все были молчаливы и сосредоточены.

Мужчинам в этом смысле проще, мы, не стесняясь, переодевались прямо у своих сидячих мест. Я действую по чётко разработанному заранее плану. Сняв с себя джинсы, первым делом натягиваю на каждую ногу по десятку чулок. Закрепив их, как положено, резинкой, одеваю одни на другие две пары брюк от костюмов. Затем следуют пять рубашек, и сверху на них - два пиджака. Далее, уже по выходу из автобуса, мне следует натянуть на себя шинель и пальто. Голову украсила меховая шапка из бобра, бумажную этикетку от которой, с гордой надписью «Алма-Атинский меховой комбинат имени 50-летия СССР», я аккуратно заправил внутрь.