Мухтар Кадир – Челноки (страница 7)

Вопреки ожиданиям, наш пограничный переход оказался эдакой большой избушкой, старой и невзрачной. Именно в этом помещении, разделенном на небольшие комнатки, располагались пограничники и таможенники. Теснота была невообразимая. Таможенники, несколько человек разного возраста, стояли за какими-то импровизированными прилавками, на которые следовало выкладывать содержимое своих сумок.

Подошла моя очередь, и я направился к одному из освободившихся прилавков.

Окинув меня взглядом, молодой весёлый таможенник усмехается: - Ну проходи, космонавт, - говорит он, еле сдерживая смех. Подтянув три своих увесистых баула, я стал выкладывать товар на прилавок, обливаясь потом и еле ворочая руками.

- Не многовато товара? - спрашивает таможенник. Я начал оправдываться, говорить, вот мол, студент, надо как-то подзаработать, не хватает на жизнь, ну и в том же духе. Он интересуется, где учусь. Услышав, что на юридическом факультете КазГУ, перестаёт осматривать вещи, внимательно смотрит на меня, и говорит: - А я тоже там учусь, только на заочном.

Мы разговорились на этой почве, вспомнили несколько преподавателей. В итоге, проявив немалую долю снисхождения, он меня с миром отпустил, единственно, попросив мои координаты в Алма-Ате. Предстояла зимняя сессия, и он просил меня помочь с написанием курсовой работы, на что я, конечно, с радостью согласился.

Пройдя пограничный контроль, группа вышла с другой стороны этой избушки, где уже поджидал небольшой китайский автобус, курсировавший между двумя пограничными переходами. С трудом погрузившись в него, пересекли довольно широкую нейтральную полосу, и оказались у ворот китайского пограничного перехода. Это здание было уже более капитальным, чем на нашей стороне - такой приземистый, серый, железобетонный прямоугольный бункер, невзрачный и не приветливый. Довольно быстро прошли таможенный и пограничный контроль - нас особо никто не проверял, и, погрузившись в наш автобус, уже прошедший осмотр и поджидавший у выхода, отправились в сторону Кульджи.

4

В город ведет старая асфальтовая дорога, латанная-перелатанная, рассчитанная только на две полосы. Трясет на ней неимоверно, разогнаться хотя бы до семидесяти нереально - того и гляди, унесет в кювет. Но нам хорошо видно, что метрах в ста слева от неё ведется большое строительство широкого бетонного автобана. Стройка идет с размахом, не менее трех полос в каждую сторону.

Пошли разговоры о том, что в принципе, эту дорогу, при желании, можно использовать даже как взлетно-посадочную полосу, настолько мощно и капитально её строили. Работы шли одновременно на многих участках, и я подумал, что, если удастся приехать сюда спустя три-четыре месяца, возможно, поездка будет проходить уже по новой трассе.

Через пару часов въехали наконец в город. На въезде большое кольцо кругового движения, в центре которого возвышается на массивном постаменте огромный памятник круторогому барану.

- Вот это кашкар, супер кашкар! – раздались восклицания.

Город ничем не примечательный - старенькие, приземистые, одно-двух этажные здания темно-кирпичного цвета кое-где перемежались пяти-восьми этажными высотками, многие из которых облицованы обычной на вид керамической плиткой – от них так и повеяло чем-то банно-прачечным.

Поселиться нам предстояло в гостинице «Или»; между нашими туристами за ней прочно закрепилось название «Консул», и неспроста. Комплекс зданий, в котором она располагалась, был историческим, в нем когда-то, в XIX веке, размещалось консульство Российской империи, и построены эти здания были руками её подданных. В советский период там некоторое время находилось торговое представительство.

Подъезжаем к гостинице. Здание огорожено высоким ажурным металлическим забором. У массивных ворот толпится человек пятьдесят. Это местные перекупщики, они поджидают вновь подъезжающие группы, стараясь одними из первых скупить нужный товар. На подъезде к воротам эти господа-коммерсанты буквально облепили со всех сторон наш автобус, стучали в окна, что-то выкрикивали, пытались просунуть записки с номерами телефонов. Наконец, ворота открылись, и мы въехали в просторный двор. Первое, что бросилось в глаза – хороших размеров сквер, окружавший гостиницу. Деревья в основном почтенного возраста, но крепкие; красно-желтые остатки листвы всё ещё висят на ветках, и от всего этого исходило какое-то тепло и умиротворение.

Здания реально старые, их несколько. В самом большом располагается ресепшн, далее следовали номера, в соседних пристройках находится администрация, столовая и различные службы. Номера в основном двухместные, нам с соседом достался неплохой, довольно просторный, на втором этаже. Чистенько, уютно.

Не успели мы расположиться, как в коридоре началось какое-то движение и суета, пошли стуки в дверь. Оказалось, это некоторые особо пронырливые скупщики просочились-таки внутрь гостиницы, и шастают по номерам, предлагая выкупить товар.

Посовещавшись с соседом, решаем пустить скупщика и послушать его предложения. Открыли дверь - за ней двое. Причём подобрались они как будто специально: один высокий и тощий, он был выше меня на голову, второй маленького росточка, пухленький и очень живой. Это были два местных жителя, уйгуры, и потому языкового барьера не возникло. Я более или менее язык знаю, могу определённым образом изъясниться, мой сосед владеет им свободно.

Они рассыпаются в цветастых извинениях: - Мы понимаем, уважаемые, - говорят, - вам тяжело, вы только приехали, дорога была трудная, но мы готовы предложить вам хорошие цены за ваши товары. Вы не пожалеете, если дадите нам возможность помочь вам!

Стали показывать содержимое своих сумок. Первое, что бросается им в глаза - кружева. Они сходу предлагают мне обменять всю партию на десять пар кроссовок. Почувствовав неладное, отвечаю, что кружева пока не продаются, мне нужно определиться по цене. Они с жаром стали доказывать мне, что предлагаемая цена очень хорошая, и тем самым окончательно убеждают меня в том, что с кружевом пока стоит подождать.

А вообще, наш товар произвёл на них самое благоприятное впечатление. Маленькому особенно запали в душу костюмы и пальто, и я решил, для начала, продать ему одно пальто и один костюм, вкупе с двумя рубашками. Также он уболтал меня-таки продать бобровую шапку, уж больно она ему понравилась.

Мой сосед, который вёз партию индийского чая, бразильского кофе и алма-атинского шоколада, тоже неплохо расторговался. Пять больших жестяных коробочек индийского чая и три банки кофе, которые он им продал, фактически сразу покрыли все его дорожные расходы.

Интересной выдалась концовка этой торговой сессии. Уже уходя, длинный вдруг обратил внимание на мою обувь, стоявшую у входа (в номере я облачился в прихваченные с собой крытые тапочки). Это были добротно пошитые зимние кожаные сапоги на меху, нашей местной обувной фабрики «Жетысу», всё ещё пытавшейся выжить на тот момент. Они были недавно мною приобретены, и одеты в дорогу по причине ранних холодов у нас в городе.

Узнав, что размер сапог – сорок четвертый, он спрашивает: - Что хотите за них, уважаемый?

В итоге, сначала сильно сомневаясь, а потом впав в азарт, я обменял свою обувь на четыре пары симпатичных женских бело-розовых кроссовок, решив, что утром куплю себе что-нибудь подходящее по размеру, благо, погода в Кульдже стояла теплая, раннеосенняя.

Впоследствии с этим вышла промашка, потому что на следующий день мне так и не удалось найти для себя обувь подходящего размера, и я весь день проходил в тех самых крытых тапочках. Лишь к исходу второго дня, по совету нашего руководителя, я отыскал один склад списанного обмундирования китайской народно-освободительной армии, и там нашлась-таки для меня пара сорок четвертого размера. Я даже не знаю, как назвать то, что мне удалось прикупить по ноге, это были скорее тапочки, с плотной черной резиновой подошвой и зеленым брезентовым верхом, который стягивался шнурками. Именно в этом чуде оборонной промышленности КНР я в итоге и вернулся домой.

5

Утро. На скорую руку завтракаем в соседней небольшой кафешке, буквально на пять-шесть столиков. Нам подают только что вынутую из тандыра самсу, от которой идёт невероятно вкусный запах, и горячую зеленовато-желтую жидкость в чайнике. Становится понятно, почему местным так нравится индийский чай, привозимый нашими туристами: ни в какое сравнение с поданным нам напитком он не шел.

Как я узнал позже, на местном рынке присутствовал и по-настоящему хороший чай китайского производства, не зря Китай – родина этого напитка. Имелось большое разнообразие сортов, цветов и вкусов, однако такой чай стоил реально дорого, в чем я убедился лично, заглянув однажды в чайную лавку. Чай там фасовали и продавали маленькими пакетиками и свертками, что для нас, привыкших брать его килограммами и пачками, было непривычно.

По выходу из кафе, подходя к гостинице, повстречали группу местных товарищей, среди которых были наши вчерашние визитёры. Тот, что маленький и пухленький, уже облачился в приобретённые у нас вчера обновки: на голове его, несмотря на положительную температуру, красовалась бобровая шапка, он был в рубашке и костюме, поверх которых громоздилось пальто с каракулевым воротником. Лакированные коричневые туфли, остромодные на тот момент среди большей части местной мужской половины населения, довершали композицию. Вся эта красота была ему явно велика, и выглядел товарищ весьма комично - мы с соседом не удержались от смеха. Это его нисколько не смутило, он очень гордо, даже несколько высокомерно, прохаживался вдоль ворот нашей гостиницы, в надежде раздобыть ещё чего-нибудь. Увидев нас, сразу прицепился ко мне по поводу вчерашних кружев, видимо, не дававших ему покоя, и предложил увеличить цену вдвое.