Мухтар Ауэзов – Путь Абая. Книга IV (страница 83)
Житие на зимовье Аралтобе было таким же дружным, как и в Акшокы. Соседями стали несколько добрых молодых семей, среди них - Дармен и Макен. Тут же, по распоряжению Абая, обосновался мулла Хасен - учтивый человек с бледным светлым лицом: он обучал соседских детей и маленьких внуков Абая.
Большей частью Абай проводил время в уединении за книгами. Ему нравилось, собирая по вечерам всех, кто был в это время свободен от труда, рассказывать о прочитанном в течение дня: он делал это красиво, образно, увлекая Айгерим и аульную молодежь своим артистизмом и мастерством.
Так началась зима - тихо, спокойно: ничто не предвещало беды... С середины декабря весь Аралтобе переполнился сомнениями, тревогами и страхами.
Сначала чуткая Айгерим, затем - люди Акылбая в Талдыбу-лаке, прежние соседи Абая в Борли, и аул Ходжи, теперь расположенный по соседству, - все переполошились. Владельцы скота видели, как с каждым днем крепчают морозы, все быстрее летит и крутится снег в буранах, и хорошо знали, чем все это может кончиться.
Край этот назывался Бауыр, что значит - печень. Оправдывая свое наименование, печень первой принимала на себя удар джута: ее низины и овраги быстро заметались глубокими снежными сугробами, что и отличало Бауыр от Байгабыла, Чингиза, Жидебая, того же Акшокы, но с другой стороны - эти места были удобны для земледелия, не было здесь недостатка и в сенокосных угодьях - в чудесных низинах, поросших караганни-ком и высокой, сочной травой. Одно здесь оставалось скверным - зима, которая, хоть и не каждый год, но все же доставляла людям края, которых здесь проживало великое множество, существенные неудобства.
Образ жизни всех этих людей определялся особыми условиями самой местности. Да и переселенцы сюда стекались особенные - именно те, кто предпочитал существовать оседлым трудом на земле, поскольку весь край в целом был удобен для занятия земледелием. Зная, что зимы здесь суровые, крестьяне Бауыра всегда старались заготовить побольше сена, подготовиться к зиме. Жители зимовья Абая в Аралтобе, Акылбая -в Талдыбулаке, Ходжи - в Борли также накашивали большие запасы корма, сравнительно с казахами, обитающими, скажем, на Чингизе. Здесь труженики не упускали своей возможности и, когда лето выдавалось благодатное обилием трав, закладывали самые огромные во всей округе скирды.
Люди Бауыра знали свои секреты - как подготовиться к непредсказуемой зиме, что было самым важным для них делом, также отличающим бауырцев от остальных кочевников. С начала декабря они зорко следили за погодой, часто собирались вместе и советовались, выслушивая друг друга по поводу своих наблюдений за капризной природой.
В том случае, если безусловно ожидался джут, скотоводы отводили своих овец и коров в ближайшее зимовье Акшокы, либо в далекие Жидебай и на Чингиз. Истощенный, ослабший скот, конечно, оставляли на месте, а крепкий, способный к дальним переходам, упорно гнали перед собой и там, на месте, в глубоких ущельях, густо заросших урочищах между серыми грядами Чингиза, располагались в гораздо более надежных зимовьях. Все знали: скот можно спасти, если только позаботиться об этом пораньше, не устрашась трудностей и хлопот.
Именно такое решение в середине декабря и принял аул Ай-герим, срочно собравшись на короткую сходку для совета вместе с соседями из ближайших четырех-пяти мест. Вот что было решено в итоге: «Лето выдалось не ахти: травы накосили мало. По всему видно, что и нынешняя зима будет суровой, долгой, а если она затянется, то опасности нам не миновать. Пока скот в теле, нужно, не мешкая, гнать его в Акшокы, Жидебай, на Чингиз!»
Абай даже не стал вмешиваться в эти дела, с радостным удивлением замечая, что Айгерим прекрасно справляется с подобными хозяйственными заботами, проявляя недюжинные способности житейского ума, а уж твердости и жизненной силы ей хватало всегда. За вечерним чаем она часто хмурилась, сильно опасаясь неожиданных превратностей нынешней зимы. По утрам Абай слушал ее разговоры с аульными людьми - как она своим звонким голосом отдает распоряжения, наставляет, бранит кого-нибудь, и был доволен ее расторопностью и смекалкой.
В то же время, обдумывая предстоящий переход, Айгерим относилась с сочувствием к людям, которым надо гнать скот, и жалела животину, которой предстояли тяжкие испытания. Сопровождающих гуртовщиков из родов Мамай и Байшора она выбрала сама, призвав людей со своих родных мест. Верному соседу Наймантаю, несмотря на его надежность, рассудительность и близкое с ним родство, она придала в спутники троих джигитов по имени Торгай, Мангаз и Акжол.
Последний был моложе других, крепких скотников, поднаторевших в своем ремесле. Айгерим подозвала к себе низкорослого, рябого Акжола и собственноручно обвязала его шею шарфом, хорошенько укутав его. Строго наказала:
- Будь осторожен в пути, смотри в оба! Особенно береги от мороза руки и лицо.
В день отправки скота выдался сильный мороз, как и во все прошлые дни. Радовало только одно: не было ветра. Обычно в этих краях дули сильные студеные ветра, со свистом нагоняя порошу и делая мороз непереносимым. Недаром такие морозы назывались в народе всякими тревожными словами -«ревущий», «кричащий» и даже «лающий» мороз. Холода в Бауыре, казалось, дышали самой смертью, нагоняя на людей необоримый страх. Не далее, как два дня назад пастух по имени Тунликбай обморозил лицо, несмотря даже на то, что слыл человеком закаленным, самого крепкого здоровья. После этого случая аульные люди, особенно те, у кого не хватало теплой одежды - простые пастухи-скотники, прислуга и дети, - боялись высунуть нос на двор. Конечно, все соседи сетовали, что выступать надо именно сейчас, когда над степью творится такая напасть. В любом ауле, будь то Байгабыл или Бауыр, на всех устах звучали слова тревоги...
- Что то еще будет, коли так рано пришла зима?
- Как теперь скот вырастет, если такое лето было засушливое, трава рано пожухла, недоели они?..
Снегу в этом году выпало так много, что степь стала гладкой, как яйцо. Нигде не видно ни единого кустика. Таволга, караган-ник, чий - все скрылось из глаз, не говоря о траве, которую скот уже не в силах достать из-под снега. Вдобавок к тому ветер, беспрестанно дувший дней десять, намел высокие сугробы, а мороз, после кратковременной оттепели, прохватил их насквозь, сковал сверху прочной ледяной коркой.
- Лишь сильные жеребцы могут разломать этот наст копытами, - говорили люди, - а овцам да коровам не под силу такое!
Еще на одну общую трудность сетовали люди:
- Только и остается, что сено, запасенное во дворе! Но разве скот выдержит такое содержание? В этом краю никогда не получалось запастись сеном вдоволь, на всю зиму да для всей скотины. А по нынешней погоде - в особенности.
- Эх, надо было больше постараться! Разве по лету не поняли, что надвигается джут?
Подобные разговоры Абай и Айгерим частенько слышали из уст и молодых, и пожилых людей из окрестных аулов, что иногда останавливались в их доме. Возможно, они и навели Айге-рим на решение отогнать скот, и Абай тотчас одобрил жену. Что из всего этого выйдет - время покажет, но гурты ушли, наконец, в долгий и трудный переход.
Дорог в этой местности не было, и приходилось самим прокладывать путь по снежной целине, для чего двинулись все вместе, в один день, чтобы по очереди утаптывать дорогу скоту.
В сопровождении выступили джигиты и самые крепкие женщины, взяли с собой теплую одежду, достаточно еды. Каждый аул выдвинул вперед по нескольку саней, доверху набитых зеленым сеном, скот потянулся за ними. Огромный караван скота, растянувшись, как черная река, тронулся в сторону Байгабыла, Акшокы, Жидебая.
Айгерим, Дармен и Макен, все трое тепло укутанные, долго стояли во дворе и смотрели, не отрывая глаз, пока вереница овец и три высоких копны сена на санях не скрылись за далеким холмом...
Теперь в ауле осталось не так много скота: кое-какой овечий молодняк, старый дойный скот, несколько верблюжат одного-двух лет и жеребята-стригунки, за коих опасались - как бы не попали в какую беду на зимней дороге. Оставили также крепких домашних коней для джигитов, чтобы оседлать при надобности.
Весь оставшийся разношерстный скот не требовал ни какой-то особой заботы, ни слишком уж многих хлопот. Для подобной надобности у Айгерим хватало женщин и подростков, что жили по соседству в домах прислуги.
С отходом каравана, наряду с хозяйственными волнениями, стали стихать и разговоры на все эти хлопотные темы, изрядно отвлекавшие Абая в Аралтобе. Стала успокаиваться и Айгерим, которая весь декабрь только и говорила, что о животине и скотниках, о дорожных сборах джигитов, так беспокоилась, что и румянец на ее щеках пропал, и лицо даже пожелтело, да и сама она изрядно исхудала за эти дни... Но все кончилось: вновь из дальних комнат все чаще доносился ее переливчатый смех, и появлялась она на пороге не иначе, как в сиянии своей прежней красоты, с притягательной улыбкой, которая полностью преображала ее облик.
Теперь за трапезой Айгерим вновь стала расспрашивать супруга о книгах, что читал он, и тогда Абай, прищурившись, потирая крупными пальцами уставшие глаза, словно продолжая чтение, рассказывал, и Айгерим слышала о самых невообразимых вещах.