Мухтар Ауэзов – Путь Абая. Книга I (страница 40)

Абай смолчал. Не желавший лишний раз общаться с отцом, сын предпочел без слов отказаться от его предложения. Но мулла Габитхан нашел способ, как подобраться к этим книгам. Он два дня кряду уговаривал Кунанбая дать ему на просмотр эти книги - и вскоре они были у него, к вящей радости Абая и домочадцев Большого дома.

Но сразу приступить к чтению этих книг ему не удалось. На другой же день, как они были доставлены, отец вызвал его, и Абаю пришлось срочно поехать в Карашокы.

Прямо из аула Кунке он был отправлен с поручением в аул Кулыншака. Выйдя из дома, у входа Абай встретился с расторопным атшабаром отца, Карабасом. Тот был назначен сопровождать Абая в поездке.

Аул Кулыншака находился не очень далеко от зимнего стана Карашокы - всего лишь по другую, западную, сторону горы Карашокы. Зимовье Кулыншака, принадлежавшее роду Торгай, примыкало к зимнику покойного Кодара. Хозяин очага, Кулыншак, был одним из самых крепких, весомых людей в роду Торгай.

Дорога бежала вокруг подножия Карашокы, иногда невысоко взбираясь по склону. Саврасый конь Аймандай шел своей обычной ровной иноходью, на свободных поводьях, как он любил, сам уверенно выбирал путь, и Абай мог ехать спокойно, порой глубоко уходя в свои думы.

Это были не думы - скорее, грезы, незаметно сливавшиеся в едином потоке с теплым воздухом и настроем весны.

«О, склоны Чингиза уже успели покрыться новой травою!»

Еще невысокий приземленный молодой ковыль светло-серого цвета сплошь покрывал все видимое пространство степи, и подножие горы, и его склоны - серебристый, чуть в прозелень, свежий ковровый покров. Вид земли был радостен, чист, хотя небо затянуто серой пасмурной пеленой.

«И почему здесь никогда не затихает холодный ветер? Может, поэтому и тучи серые всегда стоят над горой?» - мысленно строил Абай догадки.

Последние два-три дня пасмурная погода не сменяется в округе Карашокы. К тому же, словно ледяное дыхание уходящей зимы, порою налетал пронизывающий холодный ветер.

Словно угадав, о чем думает Абай, деловитый и бодрый Карабас, - на этот раз неузнаваемо задумчивый, спокойный, ясноглазый, - произнес негромко:

- Месяц сауыр только начинается. Поэтому и облака, и ветер, и холода.

Высказав это, Карабас стал предсказывать погоду на ближайшее время. Пообещал, что холод продлится. И Абай вспомнил, как этот ясноглазый атшабар отца зимою удивлял всех точным предсказанием того, когда выпадет снег, когда ждать бурана.

- Почему? Сауыр ведь не зимний месяц. Считается весна. Неужели каждый год в эту пору бывает так холодно?

- Каждый год, точно! Как называется месяц сауыр в новом календаре?

- Апрель.

- Ну, апрель так апрель. Предки же наши всегда говорили: пока не наступит месяц сауыр, тепла не жди. Это означало: пока не пройдут холода, присущие началу апреля, доброй погоды не жди.

И дальше Карабас начал перечислять месяцы по-арабски и по-казахски, давать им толкования. Здесь атшабар отца проявил немалую осведомленность, удивив Абая... Апрель - по-казахски кокек, далее май - мамыр, июнь - маусым... Переспрашивая, повторяя про себя названия месяцев по-казахски, Абай хотел запомнить их.

Сказанное Карабасом - про постоянные холода апреля - явилось для Абая неожиданностью. От бабушки Зере он слышал другое. Она самую студеную и неуютную пору весны называла «отамалы» и определяла ее календарным мартом. В этот месяц сбрасывается на степь вся нерастраченная злоба зимы. То оттепель наступит, то мороз ее сменит. Холодный дождь - и тут же, вдруг, настоящая зимняя пурга.

- Все-таки, что означает «отамалы»? И откуда такое слово?

- Ты и об этом, жаным, слышал? «Отамалы» считается от 11 марта по 17 апреля. Почти всегда в эти дни налетает сильный ветер, поднимается буран. Неделя эта самая скверная во всю весну. А названа эта неделя по имени одного человека. Это был байский чабан Отамалы. Бедняк, безлошадник, он имел дар по всяким природным приметам, по виду звезд в небе предугадывать погоду. Однажды чабан предугадал наступление сильных холодов и решил предупредить хозяина: «Не надо выгонять овец на выпасы, как бы не попасть в буран. Скотина еле выкарабкалась после тяжелой зимы, сильно ослабла, - можно потерять все нажитое». Но бай оказался дурным человеком, был богопротивным, злым - он избил Отамалы и заставил его гнать отару в степь. «Ты обленился, собака, потому и брешешь зря», - кричал хозяин на чабана. И в тот день - не дай Аллах еще раз пережить такое! - внезапно начался невиданной силы буран, который бушевал три дня и три ночи. Скотина, гонимая ураганным ветром, беспорядочно бежала по снежной степи, словно старалась бегством спастись от своей гибели. Овцы ушли по ветру и погибли все. Вместе с овцами, стараясь не отстать от них, ушел в снежную смерть и чабан Отамалы. С тех пор апрельские холода и называют его именем - «отамалы». Твоя бабушка, мудрая женщина, все знает, и она, наверное, слышала эту историю про несчастного чабана, но месяц, когда это произошло, ей сообщили неверно.

Далее Абай спрашивал, проезжая бок о бок с Карабасом по ровной, спокойной дороге, что такое айдын тогамы (трехдневное затмение Плеяд луною), какое значение в природе имеет Олиара, период полного безлунья между месяцами, и что по смыслу означает название сентября - кыркуйек? И на свои вопросы юноша получил от деловитого и расторопного Карабаса весьма интересные ответы. Пораженный такой глубокой осведомленностью в небесных знаниях простого атшабара, Абай стал спрашивать у джигита об ученых звездочетах, о тех, кто может гадать по звездам.

- А вы сами, ага, можете предсказывать по звездам?

Абай заранее, с душевным восторгом, предположил, что сейчас услышит удивительные признания Карабаса в том, что он сведущ в ремесле звездочета. Но услышал вовсе другое. Коротко рассмеявшись, Карабас ответил:

- Святые ходжи и муллы говорят: «Если душа чиста, можешь считать звезды». Быть звездочетом неплохо, конечно, но для этого, как видишь, нужно иметь мало грехов на душе и обладать кое-какими талантами. Куда мне, карагым, до этого - уж останусь таким, какой есть. А что до настоящих звездочетов - бывают годы, когда их предсказания сбываются точка в точку. Так поговаривают, мой дорогой.

Вскоре они, оставив позади себя немалое расстояние, подъехали к заброшенному, разоренному зимнику Кодара. При виде его темная, жгучая печаль охватила Абая. Оба спутника свернули к мазару несчастных мучеников и, стоя над могилами Кодара и Камки, тихо помолились. Затем, с поникшими головами, продолжили путь.

Страшные картины прошлого неотвратимо всплывали перед глазами Абая. Как будто все это произошло сегодня утром. Вспомнил он и про свои мучительные, страшные слезы скорби того дня...

Аул Кулыншака все еще оставался на зимовье. Обычно с наступлением первых теплых дней кочевники ставили рядом с душными зимниками легкие войлочные юрты и переходили туда, на свежий воздух. Аул Кунанбая в Карашокы давно перебрался в юрты, но у Кулыншака бытование все еще оставалось по-зимнему.

Старый Кулыншак не мог не видеть в нем еще зеленого юнца, но поскольку его послал сам Кунанбай, встретил Абая с подобающим уважением, как должно встречать взрослого гостя-посланца. После того как прибывшие поздоровались и сели, хозяин кликнул жену:

- Эй! Поживее, баба! Ставь на огонь казан нашему гостю!

У старика было пятеро сыновей, которых в народе называли «пять удальцов». Дома сейчас находился один из них, Манас, огромный, широкоплечий - истинно батыр. С мощным бычьим лбом, но с глазами живыми, быстрыми, с лицом приветливым и открытым - Манас на самом-то деле не был сыном Кулыншака. Джигит был его внук, которого дед усыновил и стал называть пятым сыном. Он сидел молча в сторонке, тихонько потренькивая на домбре, и время от времени окидывал гостей испытующим взглядом.

В доме был наготове чай, и пока байбише заботилась с мясом, сноха ее, жена Манаса, расстелив дастархан, принялась разливать гостям чай. Это была молодка с худощавым, стройным телом, с движениями сильными и ловкими, с виду очень опрятная, подтянутая. Волосы на висках ее были плотно приглажены, уходили под платок гладкой прической, заметно было, что они чисто вымыты. Не произносившая ни слова, эта молодая женщина, однако, лишь одним своим присутствием наполняла дом чувством бодрой свежести и духом теплого домашнего уюта.

Невольно заглядевшись на нее, следя за нею, когда она входила и выходила из дома, Абай начал свой представительский разговор.

- Уважаемый аксакал! - начал он.

Кулыншак, посмотрев на Абая, постукивая ногтем по желтой роговой табакерке, стал ждать; взял двумя пальцами кудрявую зеленоватую щепотку насыбая и отправил в нос.

- Отец просил отдать вам почтительный салем.

- Спасибо, дай Бог и ему здоровья.

- Аксакал! Забота моего отца - это урочище Беткудык. Раньше оно вместе с зимником принадлежало роду Борсак, но недавно перешло во владение нового хозяина, Акберды. И теперь он считает себя не только владельцем зимовья, но и прилегающих к нему пастбищ. В прошлом году вы пользовались ими, а теперь уже скоро наступит лето, и Акберды обратился к отцу с просьбой. Мол, стоянка удобная, близко от аула Кулыншака, мы понимаем, но неужели Кулыншак собирается пользоваться пастбищами и дальше? Мы сами хотели бы осенью накосить там сена. Может быть, он не будет больше занимать Беткудык, оставит его за мной?