Муба Ракшина – С карманами звезд (страница 22)

– Здесь опасно, надо уходить, – и опустив глаза, добавил, – Прости, я не сам не знаю, почему я все это натворил. Его друзья крушили уже все подряд в другом конце зала, скоро они подойдут сюда. Я чуть кивнула и подвинулась. В этот момент совсем рядом с нами раздался звон и брошенный об стену прозрачный шарик разбился в облако стеклянной пыли.

От неожиданности Влад сжал так сильно мою руку, что мне стало больно. И в этот момент я почувствовала сильный удар в грудь, такой сильный, что если бы не стояла в узком пространстве между стеной и механизмом – упала бы на землю. Вдыхая воздух через рот я будто перенеслась в другое место и время – такое сильное было нахлынувшее на меня воспоминание. Все что произошло в тот вечер когда погиб отец Влада, каждая забытая мной минута от того момента, как я вышла из подъезда и до того, как я спряталась в лифте и жутко ударилась, когда он упал в шахту.

Влад еще держал меня за руку и, когда я резко ее вырвала, удивленно посмотрел на меня.

– Ты такой же, как твой отец, – сказала я, не обвиняя, но словно объясняя для самой себя.

– Что? Что ты сказала?

– Он затащил меня в тот дом, я пряталась от него еле сбежала. А он остался. Вот как там оказались мои туфли.

– Почему ты вдруг все вспомнила?

– Ты догадывался? – тихо спросила я, – Поэтому со мной подружился, чтобы все узнать?

Вдруг лицо Влада резко переменилось, оно превратилось в непроницаемую маску.

– Ничего этого не было. Ты все врешь. Придумала, чтобы привлечь к себе внимание хоть какой-то историей в твоей скучной жизни.

– Что? Ты ведь сам видел…

Но он смотря мне прямо в глаза заревел глухим голосом:

– Она здесь! Держите ее.

Я прижала левой рукой кристалл к себе еще сильнее и замерла. Когда в возникшей вдруг тишине злобно ухмыляясь подошли два его друга, я подумала, что меня здесь никто не найдет.

– Выходи, – сказал Андрюха похлопывая палкой по своей руке.

– Нет, – сказала я.

Тогда он замахнулся своей палкой высоко занеся ее над головой, я зажмурила глаза, но в этот миг раздался грохот и звон – это лопнули и посыпались цветными осколками огромные витражные окна.

Мальчики закричали и скрутились на полу закрываясь руками от падающего стекла. На меня не упал ни один осколок – сверху меня закрывал металлический лист станка.

Когда все утихло я наклонилась к Владу и чуть тронула его за плечо.

– Ты в порядке? Он застонал и стал с трудом вставать. Я проверила свой кристалл и на негнущихся ногах пошла к выходу. Издалека донесся звук сирен и я не успела дойти до нашего потайного выхода, как с другой стороны ворвались пожарные и милицейские в форме. Меня вынесли наружу, я показала на мальчишек и ответила на вопрос, сколько человек было в здании. На улице уже почему-то было темно, словно наступил поздний вечер. Подъехала скорая и осмотрев меня врач разрешил пойти домой – на мне не было ни царапинки. Милиционер задал мне много вопросов, но я смогла ответить только на несколько из них. Да, мы были там вчетвером, да забрались через заднюю дверь без спроса, да вдруг от резкого ветра разбились стекла.

Меня проводили до дома и, кратко рассказав родителям в чем дело и пообещав позже вызвать нас в милицию, посоветовали уложить меня сейчас спать.

По моим ощущениям прошло всего часа два как я вышла из дома, но часы показывали десять вечера.

Мама долго не могла понять как я оказалась на старом заводе.

– Мы просто хотели посмотреть, что там внутри, дверь была открыта.

– Но почему ты гуляла с мальчиками?

– Что? – я не поняла ее вопроса.

– И зачем вы забрались туда? Разве нельзя было играть во дворе?

Я увидела, что она начала раздражаться, пытается сдержаться и не сорваться на крик.

– Мы играли с Владом, потом он рассказал все своим друзьям, они начали все крушись, в общем, это не важно,– начала я.

– С Владом! С каких пор ты с ним дружишь? Почему ты не гуляла с подружками?

Разве она не знает, что у меня нет подружек? Но сейчас я должна рассказать ей другое.

– Мама, папа Влада, ну который погиб…Он знаешь, он повел меня в ту новостройку, потащил, я не могла убежать, потом я вырвалась, а он шел за мной и я спряталась в лифте…– я посмотрела на маму, мне так хотелось, чтобы она поняла сама все без слов и просто обняла меня, сказала, что все будет хорошо.

– Что ты говоришь? Боже мой! – мама вглядывалась в мое лицо, как-будто увидела его в первый раз, – ты пошла с этим мужчиной в недостроенный дом? Зачем?

Я не могла понять почему она задает совсем не те вопросы.

– Ты не поняла… он повел меня, я рассказала Владу об этом, но он видел нас…

– Кому ты рассказала? Боже мой, что теперь скажут люди, о тебе, о нас – она села и закрыла лицо руками. Я почувствовала, что сделала что-то ужасное и не знала, как это исправить.

– Мама…

– Ты ведь это выдумала? – мама внимательно всмотрелась в мое лицо. Кажется, ей очень этого хотелось.

– Да, ты права. Ничего не было. Я все придумала, чтобы меня не ругали.

Она с шумом и, кажется, облегчением выдохнула. И положив руки на стол сказала мне:

– Это очень плохой поступок. Ты наказана на все лето, будешь сидеть дома, никаких прогулок, никаких друзей, – все еще срывающимся от нервов голосом сказала она, глядя в темное окно.

Я встала из-за стола и сжав в руке кристалл ответила:

– Хорошо, не беспокойся. И уже на пути в свою комнату добавила про себя, – у меня все равно нет никаких друзей.

Бережно убирая кристалл в тайное место – жестяную шкатулку из под чая я увидела лежавшие там стеклянные шарики – такие же, как в старом заводе. Не помню, когда я их нашла, наверное, прошлым летом. События даже недельной давности казались мне такими далекими и не реальными, как будто все было не со мной. Еще долго в окно я смотрела на засыпающий город. И в этот момент мне очень хотелось, чтобы город внезапно опустел и в нем ни осталось ни одного человека, только я, шум ветра и свет таких же одиноких звезд.

Через несколько дней папу уволили, а маме уменьшили ставку в два раза. Я узнала это по разговорам на кухне и телефонным звонкам. Но я бы поняла и так, по тихому молчанию в доме и мрачным взглядам. В холодильнике и раньше не было изобилия, теперь стало совсем пусто. Из нового в нем появилось только спиртное. Папа стал пить. Причем как-то сразу и много. До этого я редко видела пьяных и поэтому не знала как реагировать. Выпив, он становился веселым и оживленным, начинал рассказывать истории мне, и любому кто хотел слушать. Сначала я даже обрадовалась – никогда он еще не проявлял столько внимания ко мне. Несколько раз спросил про моих друзей и мою жизнь в школе. Смешно, но папа совсем не знал меня, как я учусь, в каком классе и есть ли у меня увлечения. Но на смену веселью быстро приходила злость. Теперь папа выпивал не только дома, но и на улице, не знаю с кем и где, но иногда приходил домой и валился прямо в прихожей. Иногда он начинал кричать и пинать вещи прямо с порога и я сидела в своей комнате в углу за шкафом, надеясь, что он не зайдет сюда.

Мама держалась как могла и брала подработки. Впервые я увидела ее в толстых некрасивых очки, которые прятали ее красивые синие глаза. Сгорбившись над бумагами, она правила научные статьи проводя так все свободное время.

«Всем сейчас тяжело» – говорила мама. И это была правда. На улицах я видела все больше мрачных усталых людей, которые потеряв работу не знали куда податься. Подростки бесцельно слонялись без дела, все чаще стали драться прямо на улицах.

Когда мама нашла еще подработку – разносить почтовые квитанции я сразу вызвалась помогать. Это не сложное дело – вечером обойти два или три многоэтажных дома и раздать платежные квитанции. Мама пообещала мне давать часть заработанных денег на карманные расходы.

Чтобы сэкономить время мы разносили квитанции по-одному, я в один подъезд, мама в другой. Многие открывали дверь с недовольством, часто жаловались, что оплата за жилье сильно выросла, что у них нет денег и мне всегда было жаль таких людей.

Иногда я встречала знакомых. Один раз дверь открыла мне наша школьный завуч – ухоженная женщина с короткой красивой стрижкой и умными глазами. Даже дома она была одета элегантно, в мягкий трикотажный костюм. Я радостно поздоровалась, но она поспешила взять квитанцию и сразу закрыла дверь передо мной.

Легче всего было разносить квитанции в дождливую и пасмурную погоду – почти все сидели дома и не нужно было проходить подъезды по несколько раз.

Но в воскресенье была отличная погода. По радио сказали, что пришел какой-то там антициклон и жаркая погода сухая погода продержится еще неделю.

Утром папа вышел из дома и оставил ключи. Ближе к вечеру, когда нужно было собираться на работу, мама решила сначала его найти, чтобы он смог попасть домой без нас. И мы пораньше вышли из дома чтобы обойти ближайшие дворы и магазины. На улице действительно было жарко. Я чувствовала как от нагретого асфальта тепло ощущалось проходило даже через подошву обуви. Мои сандалии после того случая починили и они выглядели почти как новые, но только я знала, что в них есть невидимый рана зашитая крепкими нитками. И теперь они уже никогда не будут идеальными, как раньше.

– Почему ты все время смотришь себе под ноги?! – воскликнула мама.

Я подняла глаза и прищурилась от яркого солнца.