Мстислава Черная – Вторая попытка леди Тейл (страница 31)

— Леди, но у вас есть разные пудры, — понятливо подыграла Ляна.

— Как ты не понимаешь, они уже устарели! Вышли из моды. А это жемчу-у-ужная! Вместо того чтобы препираться, сбегала бы уже сто раз. Пошла! Бегом! — Я нарочно добавила в голос капризных и истеричных ноток.

И сама внутренне передернулась. Дело в том, что когда-то в прошлой жизни дядя записал мою глупую детскую истерику на артефакт и дал мне послушать. Так стыдно и противно мне не было никогда. А сейчас я использовала эти отвратительные визгливые нотки, означающие приближение громкого скандала, осознанно и нарочно.

— Тетя Миневра, что вообще происходит? Мне надо написать родителям? Почему мы так торопимся? С чего вдруг менять горничную, к которой я привыкла? За что вы меня так ненавидите?

Уф-ф-ф, и добавлять, добавлять слез в голос. Дорогие родственники прекрасно знают, что, если все же довести меня до истерики, я могу запросто усесться на кровать, вцепиться в спинку, и тогда скорее Коралловый остров сам ко мне прибежит, чем я сдвинусь с места.

Почему же я таким способом просто не отказалась ехать? Это крайнее средство, его нельзя использовать часто и там, где можно найти другую лазейку, тем более мой план мне нравится больше упрямой истерики.

— Хорошо-хорошо, — махнула рукой тетя, с подозрением покосившись на Ляну. — Ну что ты встала? Беги за пудрой!

— Жемчу-у-ужной! — провыла я.

— За жемчужной пудрой, — повторила Миневра.

И Ляна унеслась.

Мне же оставалось лишь ждать результата и надеяться на верную Ляну. То, что тетя и дядя не хотели нарываться на мою истерику, не означало, что они дадут мне свободу.

Леди Миневра как пришла, так и ходила за мной по дому как пришитая до самого отъезда. Глаз с меня не спускала. Собственный багаж не проверила, к Кэт даже не заглянула, так что затянуть время отъезда не удалось. Но я и не очень-то старалась.

Выехали мы вовремя, в полдень. В салоне разместились дядя, тетя, Кэтрин, я и тетина горничная. Больше слуг, не считая кучера, брать не стали, что мне крайне не понравилось. Не в том смысле, что мне армия служанок нужна, а в том, что… подозрительно. Но спрашивать я ни о чем не стала, отвернулась к окну, изображая вселенскую обиду, а на самом деле следя за дорогой. С моего места мне была видна правая сторона улицы, а дом дяди Гранта — на левой.

— Ты действительно хотела меня бросить, Мели? — хлюпнула носом Кэтрин.

Я проигнорировала это выступление — вряд ли оно было искренним, а я демонстративно не в настроении.

Кэтрин замолчала и какое-то время обиженно сопела под грохот колес. Но когда мы приблизились к нужному повороту, снова позвала:

— Ну Мелани! Поступим в следующем году!

— Кэт, — прохладно отозвалась я, внутренне сосредоточившись. Секунды щелкали по колесам, как булыжник несущейся под нами мостовой.

— Ну Мел! Не дуйся. Хоть посмотри на меня!

Резко обернувшись, я бросила взгляд за плечо кузины, в противоположное от меня окно — пора.

И активировала прилепленное под днище плетение. Слабенькое, не требующее никаких формул. Не потревожила ни одного охранного заклинания на самом экипаже, но задействовала силу амулетов. Ну?

Секунда — и раздался грохот, слившийся с отборной бранью кучера и ржанием лошади. Нас всех швырнуло на переднюю стенку кареты. Я здорово приложилась о противоположное сиденье коленкой, взмахнула руками и мстительно заехала локтем дяде в нос, а тете ладонью по лбу. Не то чтобы совсем нарочно, но…

Через минуту карета лежала днищем на дороге, вокруг суетилась небольшая толпа, а нас по одному извлекали наружу.

Освальд Гарльтон очень громко вспомнил каждого морского черта поименно, совершенно забыв о том, что он воспитанный джентльмен из высшего общества, а вокруг него дамы. Кэтрин визжала на одной ноте, пока кто-то сообразительный не залепил ей звонкую, хотя и не сильную пощечину. Тетя Миневра лежала в обмороке.

Я брала с нее пример: изображала мертвую нимфу под копытами диких оленей.

И из-под полуприкрытых ресниц смотрела, как распахиваются ворота особняка боковой ветви рода Эмерсонов и в нашу сторону выдвигается весьма внушительное подкрепление во главе с хозяином и хозяйкой дома.

Глава 42

Дядя Гранта — второй в очереди на титул герцога Ланчестерского и, соответственно, на само герцогство. Точнее, теперь уже, после гибели отца Гранта, первый.

Гарльтоны готовы пустить меня в расход за куда меньший приз, а вот Гранту с дядей повезло, лорд Эмерсон поддерживает племянника не на словах, а делом.

Хм…

Странно, но я не могу вспомнить, что с ним случилось. Может, перебрался на континент? Ни в тот момент, когда Грант был обвинен и предстал перед судом, ни позднее, когда был осужден и приговорен к пожизненному тюремному заключению, лорд Эмерсон себя не проявил.

Как и сам Грант, лорд Эмерсон не жалует чету Гарльтонов. Чего уж там, вслед за племянником он их презирает и терпеть не может.

Но сейчас, как бы он к ним ни относился, отказать в первой помощи он никак не может.

По властным указаниям его супруги слуги быстро организовали носилки прямо из обломков кареты — в ход пошли дверцы — и перенесли нас с тетей Миневрой в дом. Кэтрин доковыляла сама, лишь опираясь на дородную немолодую горничную, а шатающегося дядю Освальда вели под руки два крепких лакея.

— Нет, нет и еще раз нет! — прогромыхал звучным баритоном лорд Эмерсон. — Ни в коем случае! Я не позволю вам покинуть мой дом, пока вас не осмотрит лекарь. А дам и вовсе нельзя сейчас беспокоить. Лорд Гарльтон, я настаиваю!

Ага, это дядя немного пришел в себя и первым делом пытается удрать из-под присмотра посторонних с громким именем. Ну… удачи я ему желать не буду. А поскольку тетя Миневра уже хлопает ресницами, начиная соображать, куда мы попали, и вот-вот присоединится к мужу в стремлении к свободе, то я буду строить из себя умирающую лань до последнего.

Меня размазало о карету. Все. Никаких. С места не сдвинусь!

— Побойтесь богов, леди. — Мягкая укоризна в негромком и приятном, пушистом каком-то голосе леди Эмерсон была адресована тете и кузине одновременно. — Что за спешка? Ах, какие, право, глупости. Коралловый остров никуда не денется. А вот ваше здоровье, а также здоровье вашей юной родственницы может быть в серьезной опасности! Я настаиваю: вы сейчас ляжете в постель и будете ждать лекаря, как хорошие девочки. Поверьте, у нас очень хороший лекарь, лучший в столице!

— Голова-а-а, — полупроныла-полупростонала я. — Очень больно. А-а-а…

Готово.

Своим выступлением я стреножила родственничков. Пренебречь моим состоянием на глазах у Эмерсонов они не смогут. А значит, можно выдохнуть и…

Тихонько попросить, чтобы целитель диагностировал мне сотрясение мозга? С одной стороны, сор из избы не выносят, не принято это. С другой стороны, мне и говорить ничего не надо, лорд и без меня сообразит, что родственнички мешают мне поступить. Опять же, Гранта я в свои проблемы посвятила, пусть и самым краешком, когда написала, что меня увозят.

Слуги из гостиной перенесли меня в одну из гостевых спален.

— Семейный целитель прибудет очень скоро, леди. Пожалуйста, потерпите еще немного. — Горничная водрузила мне на лоб смоченное в прохладной воде полотенце.

— Да-а-а…

Обычно целители не живут в семье, а лишь приезжают по первому требованию. В свободное от лечения «своей» семьи время ведут частный прием. Целителю действительно потребуется какое-то время, чтобы приехать, и мне кровь из носу нужно договориться…

Как позвать хозяев, чтобы не узнал оставшийся внизу дядя Освальд?

Сколько времени у меня есть?

Выжду минут десять-пятнадцать, выспрошу у слуг, как себя чувствуют родственники, и под благовидным предлогом выясню, не согласился ли дядя тоже прилечь. Все же я его локтем хорошо ткнула.

Эх, мне бы Ляну в помощь…

— Мелани?! — раздавшийся над ухом полный тревоги голос стал абсолютной неожиданностью.

Грант. Откуда он здесь взялся?! Услышал новость и опередил целителя?

Я резко села на кровати, мокрое полотенце шлепнулось на колени, и я ляпнула вслух то, что вертелось на языке:

— Паразит.

— Леди, вы…

— Не пострадала. Грант, вы выкупили векселя миссис Татли?

— Что? Какие векселя Татли?

— Значит, вы не получили письмо… понятно. Тогда слушайте внимательно… — и я коротко пересказала ему всю историю.

— Сделаю, — серьезно пообещал лорд Эмерсон. — И не смейте даже упоминать о деньгах!

— И не собиралась. — Я встала, быстро подбежала к двери и захлопнула ее.

Времени оставалось совсем мало: судя по взглядам тети и кислому виду Кэт, еще несколько минут — и ко мне пожалуют родственницы, «ухаживать» за больной. А на самом деле — следить, чтобы я никуда не сбежала и ни с кем не общалась.

— Значит, так. Грант, я сейчас не могу вам всего объяснить. Но мои родственники не хотят, чтобы я поступила в академию. Они использовали заклятье, наброшенное на Кэт, чтобы заявить, что там небезопасно.

— Что за чушь?

— Согласна. Но этого хватит, чтобы оправдаться перед моими родителями в письме сейчас, а потом будет поздно что-то менять. Поэтому мне снова нужна ваша помощь. Я собираюсь демонстративно умирать здесь до завтра. Вряд ли получится дольше — дядя не позволит и обязательно увезет меня, как только получит такую возможность. Поэтому мне нужно отвлечь внимание кузины и тети, уйти отсюда завтра рано утром, сдать экзамен самой первой и вернуться так, чтобы никто ничего не заметил.